Читать книгу Кабинет энергопрактика. Отстойник для потерянных Душ - - Страница 2

Артём проснулся от собственного учащённого сердцебиения, ещё не успев открыть глаза. Остаток ночи проплыл в тревожных, бесформенных снах, где он пытался заклеить что-то липкой лентой, но та бесконечно расползалась. Первым делом он рванул внутренним взглядом к тому месту, где виделась аномалия. Ничего. Только спокойная, глубокая аура спящей Ольги. Он почти вздохнул с облегчением, но тут же поймал себя: отсутствие симптома не отменяет болезни.

За завтраком царила обычная суета. Катя никак не могла найти вторую перчатку, Ольга разогревала кашу, напоминая о родительском собрании. Солнце било в окно, выхватывая пылинки в воздухе. Всё было так прочно, так нормально, что вчерашний страх стал казаться ему бредом переутомлённого сознания. Он даже позволил себе улыбнуться, ловя на лету летящую на пол ложку, которая выскользнула из Катиных рук.

– Пап, ты как супергерой! – восхитилась дочь.

– Супергерой-посудомойщик, – парировал он, отправляя ложку в раковину.

Идиллия длилась ровно до того момента, пока он, уже собравшись, сел на пять минут в кресло с телефоном, чтобы проверить почту. Новостная лента услужливо подсунула ему заголовок местного паблика: «В овраге за Северным обходом найдено тело молодой женщины».

Он щёлкнул по заголовку машинально, ещё с улыбкой от детской возни в голове. Короткая заметка: тело обнаружили случайные прохожие, предварительно – насильственная смерть, личность устанавливается. Без подробностей, без фото. Обычная городская хроника, трава у дома.

Но его взгляд зацепился за слова «Северный обход». И ещё – «овраг». В ушах внезапно зазвенела тишина, а в висках застучал тупой, знакомый молоточек. Он оторвался от экрана, пытаясь отдышаться, но было поздно. Память, этот коварный пес, давно рывшийся в кустах забытья, уже вцепился в горло и потащил назад.

Не овраг. Ров. Противотанковый, наспех выкопанный, с осыпающимися краями. Не весна. Осень, грязь, пахнет гарью, порохом, сырой землёй и чем-то сладковато-приторным, от чего сводит скулы. Он, совсем еще не обстреленный, с небритой щетиной, колючей от пота, ползёт по пластунски, прижимаясь к холодной земле. Цель – проверить, не засели ли там те, кто только что расстрелял их грузовик. В ушах – звон, перекрывающий все звуки. Он подползает к краю, осторожно заглядывает.

Там не тело. Там – ошметки. То, что когда-то было людьми. Его мозг отказывается складывать цветные окровавленные пятна камуфляжа, тёмные лужи, неестественные, оторванные конечности в целостную картину. Это абстракция. Ужасная, но абстракция. И тогда он, чтобы не сойти с ума, чтобы отстранится, делает единственное доступное – не видеть глазами. Просто чувствовать пространство.

И чувствует. Ничего.

Там, в телах, где должно быть биополе живого или медленно гаснущий след недавно ушедшего, – абсолютный вакуум. Мёртвая зона. Как будто жизнь не просто покинула эти тела, а была вычерпана, высосана без остатка, оставив после себя лишь холодные, инертные «скорлупки». И этот холод, эта энергетическая пустота, страшнее любого вида ран. Она поднимается из рва, обволакивает его, лезет в лёгкие, в поры. Он не может пошевелиться, не может отвести взгляд. Он чувствует, как эта пустота хочет поглотить и его. Чтобы и внутри него стало так же тихо.

«Воронов! Ты живой?!» – чей-то далёкий, искажённый голос. Рывок за бронежилет. Его оттаскивают. Он давится воздухом, как водой, и его рвёт.

– Артём?

Он вздрогнул, выронив телефон. Перед ним стояла Ольга, её лицо было напряжённым, глаза изучающими. Она держала его за плечо.

– Ты здесь? – спросила она тихо, тем особенным тоном, который использовала только в такие моменты.

Он кивнул, сглотнув комок в горле. Губы казались одеревеневшими.

– Здесь. Просто… новости. Дурные.

Она посмотрела на экран телефона, лежащего на полу, и её взгляд смягчился пониманием. Она ничего не сказала о войне. Никогда не говорила. Просто подняла телефон, сунула ему в карман и поправила воротник куртки.

– Иди. Работа ждёт. Вечером поговорим.

Он вышел на улицу, и холодный воздух обжёг лёгкие. Воспоминание отступало, оставляя после себя привычный, выщербленный внутренний пейзаж – чувство вины выжившего, которое он научился глушить, как фоновый шум. Но сегодня с ним было что-то ещё. Не вина. Предчувствие. Тот самый холод пустоты из сна и из рва будто прилип к подошвам и теперь тащился за ним по асфальту.

Рабочий день должен был стать рутиной, лекарством. Первый клиент – женщина с «паническими атаками», которые на тонком плане выглядели как клубящиеся, колючие шарики страха, запутавшиеся в её энергосистеме. Артём работал на автопилоте: нашёл узлы, осторожно, словно разматывая клубок, рассеял их, наполнил пространство вокруг неё спокойной, прозрачной вибрацией. Механика. Она ушла, благодаря, с сияющими глазами. Он не чувствовал ничего, кроме усталости. Пустота из прошлого ночи и утра сидела в нём, как ржавый гвоздь.

Второй клиент опаздывал. Артём сидел в своём кабинете, тупо глядя на стену с дешёвой репродукцией водопада, и пытался не думать. Не думать о трещине. Не думать о пустоте в том рву. Не думать о том, что между ними может быть связь. Это было безумием.

Дверь в кабинет, которую он не запер, с силой распахнулась, ударившись о стену. В помещение ввалился мужчина. Ему было лет за пятьдесят, лицо обветренное, опухшее, глаза мутные и бегающие. От него пахло перегаром, дешёвым одеколоном и потом. Одежда – потрёпанная куртка, брюки – были в пятнах.

– Ты! Тот самый, биоэнергетик?! – его голос был хриплым, срывающимся на крик.

Артём медленно встал из-за стола, оценивая ситуацию. Агрессия, алкоголь. Стандартный набор.

– Приём по записи. И вы не в том состоянии…

– Я в том состоянии, в каком ты меня сделал! – мужчина шагнул вперёд, пошатнулся и ухватился за косяк. – Всех нас! Ты всех нас заразил!

Слова были пьяным бредом. Но что-то заставило Артёма напрячься. Он перевёл взгляд на мужчину, уже не как на неадекватного посетителя, а как на объект. И ахнул.

Обычно «грязь» на людях выглядела органично – сгустки страха, петли злости, липкая паутина зависти. Это было частью их, рождённые их же эмоциями. То, что он увидел сейчас, было другим. Чужеродным.

От левого плеча мужчины, из области ключицы, тянулся тонкий, едва видимый шнур. Он был не цвета, а скорее искажением пространства, как дрожащий воздух над асфальтом в жару. Но не тёплый. Ледяной. Этот шнур уходил куда-то вниз, сквозь пол, и пульсировал слабыми, неживыми всплесками. Он не питался от мужчины. Он был присоединён. Как медицинская капельница, по которой что-то капало в этого человека. И по этому «каналу» в клиента текло нечто, что Артём никогда раньше не видел: не эмоция, а её гротескная искаженная форма. Отчаяние, вывернутое наизнанку, превращённое в чёрную, тяжёлую субстанцию, похожую на застывшую нефть. Она медленно растекалась по энергетическому телу мужчины, замещая его собственные, слабые вибрации.

Это не было человеческим. Это было сделано.

– Что вы… что с вами? – тихо спросил Артём, забыв об опасности.

– Говорю же – заразил! После тебя! – мужчина выдохнул слюной и злобой. – Было плохо, а стало… стало вообще… пусто. Всё чёрное. Как в яме. Ты эту яму мне в душу посадил!

Мужчина сделал нервный шаг вперёд, но его ноги подкосились. Он грузно осел на пол, прислонившись к стене, и внезапно зарыдал – не горько, а безнадёжно и устало, как плачут дети, которых уже ничем не утешишь.

Артём стоял, парализованный. Он смотрел на этот жуткий, искусственный канал, на втекающую в человека чёрную пустоту, и его мозг отчаянно искал аналогии. Нашёл только одну: тот самый ров. Та же пустота. Тот же холод.

Это не было совпадением.

Его рука сама потянулась к телефону в кармане. Надо вызвать скорую для этого бедолаги. Надо… Но он не мог оторвать глаз от энергоследа. Он подошёл ближе, игнорируя запах и всхлипы, и осторожно, почти не дыша, протянул руку к месту, где шнур входил в тело.

За сантиметр до него пальцы наткнулись на невидимый барьер. Не на защиту, а на абсолютный холод. Такой, что кожа заныла. И в этот миг шнур дёрнулся, как живой. Мужчина на полу застонал и выгнулся.

Артём отпрянул. Шнур исчез. Словно его и не было. Но чёрная, тяжёлая субстанция внутри клиента осталась, теперь уже медленно впитываясь, становясь частью его.

«Ты всех нас заразил».

Артём медленно отступил к своему столу, нащупал телефон. Его пальцы дрожали. Он набрал номер скорой, сообщил адрес, сказал, что человек в неадекватном состоянии, возможно, алкогольный психоз. Положил трубку. Посмотрел на мужчину, который теперь просто сидел, уставившись в стену, с пустыми глазами. В них отражался тот самый овраг.

Он заразил его? Нет. Это было абсурдно. Но что-то через него добралось до этого человека. Клиент прошлой недели? Месяца? Он не помнил этого лица. Но след… этот нечеловеческий след был реален.

Он подошёл к окну и вытер влагу со лба. За стеклом город жил своей жизнью, яркий, шумный, не подозревающий, что по его энергетическим артериям уже могут течь чёрные, холодные токсины. А он, Артём Воронов, бывший военный, а ныне чистильщик аур, только что увидел симптом болезни, которой не знал названия.

И самое ужасное было в том, что эта чужая пустота отдалённо, очень отдалённо, но напоминала ту самую тихую, беззвучную трещину, что он увидел прошлой ночью рядом со своей спящей женой.