Читать книгу Кабинет энергопрактика. Отстойник для потерянных Душ - - Страница 3

Прошло три дня. Три дня, за которые Артём успел сделать две вещи: окончательно уверить себя, что история с пьяным клиентом – случайное совпадение утомленной фантазии и бытового ужаса. И просто начал замечать тени.

Не метафорически. Обычные, бытовые тени, отбрасываемые шкафом, вазой, торшером. Они вели себя, в общем-то, как и положено теням. Но иногда, краем глаза, ему казалось, что их движение на долю секунды отстаёт от движения объекта или продолжается, когда объект уже замер. Или что в их глубине, особенно вечером, шевелится что-то более тёмное, вязкое. Он списывал это на переутомление и навязчивые мысли. Мозг, получив установку на опасность, начинал искать её повсюду. Паранойя – классический спутник его старой жизни, бумерангом вернувшийся в новую.

Ольга заметила его напряжённость. Не спрашивала, просто стала чаще молча приносить ему вечером чашку ромашкового чая и класть руку на плечо, ненадолго задерживая её там. Этот простой жест – тёплая, живая ладонь через ткань рубашки – был сильнее любых его медитаций. Он был как артефакт, включателем в успокаивающее состояние.

Приёма в среду не намечалось. Артем лениво сидел, пытаясь разобрать свои же каракули в блокноте с наблюдениями, когда в дверь постучали. Не как обычно – с неуверенностью или напором, а тремя чёткими, отмеренными ударами. Дребезжащее стекло на двери звякнуло.

«Входите», – не успел он крикнуть, как дверь открылась.

В кабинет вошла женщина. И с её появлением воздух словно сменил плотность, стал томным, сладковатым, наполнился запахом дорогих духов с ноткой кожи и увядающих белых цветов. Ей было около сорока пяти, но выглядела она на тридцать девять с безупречным, дорогим вкусом. Платье – тёмно-синее, простого кроя, но сидевшее так, что понимаешь: его цена равна стоимости его скромного автомобиля. Волосы, черные как смоль, собраны в строгую, но не лишённую чувственности укладку. Лицо – красивое, с правильными, чуть заострёнными чертами и огромными глазами, цвет которых колебался между серым и холодной аквамариновой зыбью. В них светился не привычный клиентский страх или надежда, а сосредоточенный, почти хищный интерес.

– Артём Воронов? – её голос был низким, бархатистым, с лёгкой хрипотцой. В нём не было вопросительной интонации. Она знала, что пришла по адресу.

Он кивнул, поднимаясь.

– Чем могу помочь?

– Меня зовут Лилит, – сказала женщина, легко скользнув в кресло для клиентов, будто занимала трон. Её движения были плавными, экономичными, но в каждой мышце чувствовалась скрытая сила, напряжение дикой кошки в состоянии покоя. – Мне сказали, вы можете… видеть больше, чем другие. Чувствовать.

«Мне сказали». Кто? Он не рекламировался в таких кругах. Его клиентура – офисные работники, запутавшиеся жёны, суеверные бизнесмены.

– Я практикую коррекцию биополя, – осторожно сказал Артем, садясь. – Работаю с последствиями стресса, навязчивыми состояниями…

– Моя сестра пропала, – отрезала Лилит, не меняя тона. – Месяц назад. Полиция разводит руками. Частные детективы – бесполезные жуки. Мне нужен… другой взгляд.

Она положила на стол тонкий конверт. Из него, когда Артём потянулся, выскользнули пара крупных купюр и фотография. На снимке – улыбающаяся женщина лет тридцати, с лёгким сходством с Лилит, но более мягкая, открытая. В глазах – жизнерадостность, смешанная с лёгкой беспечностью. Сестра.

– Я не ищу пропавших, – Артём попытался вернуть конверт. – Я не экстрасенс в телевизионном смысле. Я…

– Вам нужен её предмет? Вещь? – Лилит проигнорировала его слова. Она достала из сумочки браслет – несколько сплетенных золотых цепочек с небольшим бирюзовым камнем. – Вот. Это её. Носила перед… исчезновением. Хватает?

Он смотрел на браслет, чувствуя, как ситуация выскальзывает из-под контроля. Деньги были очень серьёзным аргументом. Они пахли не просто возможностью закрыть ипотечный платёж, а воздухом свободы, запасом прочности для семьи. Но всё его нутро кричало об опасности. Эта женщина была не тем, кем казалась.

– Давайте я хотя бы попробую провести диагностику, – сказал он, уступая, но не тому, что на поверхности. Ему нужно было посмотреть на неё. Понять, что за зверь пришёл в его нору.

– Диагностику? На что? – Лилит слегка приподняла бровь, уголок её рта дрогнул в подобии саркастической улыбки.

– На стресс. На состояние вашего поля. Потеря близкого – тяжёлый удар.

Она протянула руку через стол, медленно, как будто совершая ритуал. Её запястье было тонким, с изящными голубыми венами. Артём не стал делать вид, что ему нужен контакт. Он просто откинулся в кресле, позволив глазам расфокусироваться, и направил своё восприятие на неё.

И увидел.

Снаружи – великолепная, отлаженная конструкция. Энергетический шёлк. Дорогой, сложный, переливающийся. Искусственная аура, созданная, чтобы ослеплять и отталкивать. В глубине… не горе. Не печаль по сестре. Там была пустота. Но не мёртвая, как в том пьяном клиенте или на войне во рву. Эта пустота вибрировала. Она была активной, жадной, ненасытной. Она не была отсутствием чего-то – она была чёрной дырой, обёрнутой в золочёную бумагу. И она всасывала в себя всё: его настороженный взгляд, свет лампы, сам воздух в комнате, обещая взамен… что? Сладкое забвение? Всемогущество? Секс? Всё сразу. Это была не просто нимфоманка в богатом обличье. Это был ходячий голод, одетый в «Шанель».

Он резко оборвал энергетический контакт, ощутив лёгкое головокружение, будто его только что попытались высосать через тонкую соломинку.

– Ну? – спросила Лилит, не убирая руку. Её глаза блестели холодным любопытством. Она знала, что он что-то увидел.

– Вы… в сильнейшем энергетическом дисбалансе, – выдавил Артем, подбирая безопасные слова. – Очень глубокое подавление эмоций. Это… опасно.

– Опасно для кого? Для меня? – она мягко рассмеялась. – Милый мой, опасность – это скука. А я не скучала уже лет двадцать. Нашли ли вы хоть какой-то след? Отпечаток сестры?

Артём заставил себя снова посмотреть, уже на браслет. От вещи исходил слабый, почти стёршийся след. Девушка с фотографии. Жизнерадостность, лёгкая ветреность, тяга к чему-то яркому. И… резкий, химически-сладкий шлейф. Знакомый. Шлейф того места, где царил культ такого же пустотного, но более примитивного голода. Клуба. Бар. Ночное заведение.

– Она часто бывала в местах… активного отдыха? Клубах? – спросил он.

В глазах Лилит вспыхнул настоящий, живой интерес.

– Да. Особенно последнее время. Она говорила про один… особенное место. «Фантом». Вы знаете такой?

Артём знал. Все знали. Самый модный, самый закрытый, самый дорогой клуб в городе. Ходили легенды о том, что там творят. Он покачал головой, делая вид, что нет.

– След очень слабый, – сказал он честно. – Я не могу сказать больше.

– Тогда вам нужно поехать туда, – мягко, но непререкаемо заявила Лилит. – На место. Ощутить атмосферу. «Считать», как вы, наверное, выражаетесь. Я всё устрою. Вас внесут в гостевой список. Сегодня вечером.

– Я не могу, – автоматически возразил Артём. – У меня семья, я…

– Семью нужно кормить, – она кивнула на конверт с деньгами. – И одаривать. За один вечер – половина этой суммы. Вторая половина – за любую информацию, которая приведёт меня к сестре. Вам не нужно ничего делать, кроме как быть там и смотреть своими… особенными глазами.

Соблазн был чудовищным. И не только денежный. Сама эта женщина, эта вибрирующая пустота в шёлковой обёртке, была опасным магнитом. В ней было обещание выйти за рамки убогой рутины «чисток», прикоснуться к чему-то тёмному и сильному. К той самой изнанке мира, следы которой он уже начал замечать.

Он возненавидел себя в тот момент, когда кивнул. И в тоже время азарт и интрига сделали своё дело.

– Только на час. И я ничего не гарантирую.

– Час – достаточно, – Лилит встала, её движения вновь стали плавными и грациозными. Она оставила конверт и фотографию на столе. – В девять вечера. Буду ждать вас у входа. И, Артём… – она обернулась на пороге, и её взгляд стал тяжёлым, пронизывающим. – Будьте осторожнее с тенями в углах. Иногда они смотрят в ответ.

Она вышла, оставив за собой шлейф дорогих духов и ощущение ледяного сквозняка.

Артём замер. Его кровь стыла в жилах. Он медленно, преодолевая сопротивление мышц, повернул голову к дальнему углу кабинета, за шкафом с папками, где всегда лежала густая, не рассеиваемая тень.

Тень шевельнулась. Не потому, что сдвинулся источник света. Она сжалась, сгустилась, приняла на мгновение нечто, отдалённо напоминающее очертания сгорбленной человеческой фигуры с неестественно вытянутой шеей, и тут же расплылась, вернувшись к обычным бесформенным очертаниям.

В ушах зазвенела тишина. То самое мгновение, что бывает перед взрывом. Он сидел в своём убогом кабинете, сжимая в потных ладонях конверт с деньгами, и понимал, что только что продал не просто час своего времени.

Он продал себя. И что-то в тёмном углу комнаты уже начало подсчитывать его стоимость.