Читать книгу Летопись Океана. Хроники - - Страница 4

– Сюда, падре, осторожнее, тут неровные ступени, – предупредил священника солдат, шедший первым. В руках у служаки был фонарь, которым он кое-как освещал путь идущему за ним мужчине в длинной рясе священнослужителя.

– Еретика должны казнить утром? – осведомился священник.

– Да, падре! И большое счастье, что мы смогли найти вас, в нашей дыре не так-то легко найти священника, а комендант форта – человек богобоязненный и строгих правил, потому и не мог казнить заключенного без отпущения грехов, – с усмешкой ответил солдат. – Как по мне так это простая формальность, но комендант верит в Пречистую Деву и всякое такое…

– Не богохульствуйте, сын мой, – тихим, но строгим голосом произнес священник.

– Простите, падре, но мой батюшка не был религиозен.

Между тем мужчины подошли к толстой дубовой двери каземата, в которой было проделано небольшое зарешеченное оконце.

– Уж простите, святой отец, но отпереть дверей я не могу, – сказал солдат. – Хоть заключенного и пытали, но он все еще способен придушить вас голыми руками, а мне не очень хочется отвечать перед комендантом …

– Хорошо, – кивнул падре. – Позвольте мне только зажечь свечу от вашего фонаря и можете идти. Я поговорю с еретиком через дверь.

Солдат согласно кивнул и как только свеча была зажжена поспешил прочь. Сырой и спертый воздух казематов мало кому нравился. Священник же принялся читать отступные молитвы, его голос эхом раздавался в подземелье.

Когда шаги стражника стихли из оконца в двери послышался тихий голос заключенного:

– Черт бы вас побрал! Что так долго? Я уже поверил, что вы оставили меня тут, чтобы я танцевал чечетку.

– Грехи твои огромны, сын мой, – ответил священник скорбным голосом.

– Черт побери, Морис… принес?

– Да, сын мой, – с этими словами священник, не переставая читать молитв, начал доставать из под рясы мешочки с порохом и передавать их заключенному через крохотное оконце. Последним был передан сверток с просмоленной пеньковой веревкой и матросский нож.

– Читай свои псалмы, да погромче, чтобы никто ничего не заподозрил, – велел заключенный, принимаясь за дело. лже-Священник повиновался. Его голос постепенно начал набирать силу, отражаясь от каменных стен подземелья.

Спустя пару часов узник закончил свою работу. Вдоль дальней стены камеры было заложено несколько снарядов, соединенных промасленной веревкой. Осталось только поджечь.

– Морис? – снова позвал заключенный.

– Я здесь, – шепотом ответил священник.

– Все готово. Давай мне свечу и уходи.

– Ты – безумец, Шарль, – тихо произнес переодетый священник. – Взрыв такой силы убьет тебя! Одумайся, у нас есть время до рассвета…

– У нас его нет! Я не буду ждать пока солдаты поволокут меня на площадь. Уходи, скоро здесь будет жарковато!

Священник не ответил. Осторожно подав свечу заключенному через оконце, он прошептал: “Да поможет нам Бог!” “Тебе – Бог, а мне – Сатана!”, – в тон ему ответил Шарль.

***

Падре успел подняться на первую галерею форта, когда пол под его ногами дрогнул. Потом еще и еще раз. По стенам поползли трещины. Солдаты хватались за оружие. В суматохе никто не обратил внимания на священника, удирающего прочь…

Взрыв разворотил основание крепости, возникшей пожар был частично погашен хлынувшей в образовавшейся продлом водой. Однако это не помешало огню достичь крюйт-камеры и подорвать ее.

Старинная крепость задрожала под натиском огня и воды, вырывающейся в казематы и сметающей все на своем пути…

Ранним утром того же дня полуслепой рыбак нашел на побережье, у самой кромки воды в соседней бухте раненого бродягу. Его одежда и волосы на голове сгорели, тело было изуродовано ожогами, но он был еще жив.

Рыбак принес его домой и выхаживал несколько дней и ночей, пока раненый не пришел в сознание и не назвал своего имени. Имени, которым пугали на побережье детей, а взрослые считали не к добру поминать его вслух за кружкой эля… Капитан Шарль Доуэл…

Спустя сутки после этого ночью в бухту вошел корабль, с борта которого на берег съехали несколько матросов бандитской наружности. Ими распоряжался офицер, который бросил рыбаку туго набитый кошель и произнес только одну фразу: “Забудь все, что видел и того, о ком заботился, если хочешь жить дальше!”

С той поры лицо капитана Шарля было обезображено, а матросы стали за глаза называть его колдуном. В ответ он лишь улыбался кривой усмешкой.

– Как ты выжил тогда? – спросил однажды Морис.

– Так же как ты смог прикинуться священником, – ответил Шарль.

– Ну, со мной все просто, мне пригодились знания, полученные в церковной школе.

– А мне те, что были получены в приюте.