Читать книгу Княжеский Шторм - - Страница 3

Если кто-то когда-то скажет вам, что подъём в пять утра – это «нормально», «полезно» или «делает из мужчины мужчину» – бейте сразу. Не разбираясь. Это враг. А если этот подъём происходит в Императорской Академии Стихий… то это враг, который хочет, чтобы вы умерли.

Я проснулся за минуту до будильника – и нет, не потому что организм привык. Просто сработал инстинкт самосохранения: я боялся, что Никита швырнёт мне в голову свой ботинок, если просплю.

– Вставай, буревестник, – проворчал он, уже стоя на ногах, – командор не любит ждать. А особенно – опоздания. А особенно – когда опаздывают те, кто едва не снес половину арены своими фейерверками.

– Это был не фейерверк, – буркнул я, протирая глаза. – Это была демонстрация силы.

– Конечно, – Никита кивнул с серьёзным видом. – Особенно когда ты споткнулся о воздух.

– Я не споткнулся о воздух!

– А о что?

– Там… был порыв.

– Порыв называется «паника», Артём.

Мы оба хмыкнули, но, честно говоря, лёгкая паника действительно была. Вчерашняя дуэль оставила после себя два ощущения: первая – я что-то могу. Вторая – мне страшно.

Причём второе – гораздо сильнее первого.

Мы вышли к тренировочным площадкам. Утро ещё только собиралось наступать: воздух холодный, свет тускло-фиолетовый. Вдалеке слышались крики – кто-то из старших курсов уже бегал круги, и по звуку было понятно, что их заставляют не просто бегать, а страдать.

Тёмная форма, руки за спиной, взгляд, который прожигает насквозь.Командор стоял у края площадки, как памятник самому себе.

– Штормов, – сказал он, даже не повернувшись ко мне. – Ты медленный.

– Я ещё… не подошёл, – попробовал я оправдаться.

– Я про вчера. Подойди.

Я подошёл.

Командор окинул меня взглядом, словно проверял не человека, а инструмент.

– Ты взрываешься, когда нервничаешь. Значит, сегодня будем бить из тебя нервную систему.

– В смысле… бить?

– В прямом. Встань на круг.

Круг был тот же самый – дуэльный. Но сейчас светился мягким белым светом, а не боевым.

– Это тренировочный режим, – сказал командор. – Он будет реагировать на твою силу. Если ты не удержишь стихию – получишь разряд. Если удержишь – начнём работать с контролем. Вопросы?

У меня было миллион вопросов.

– Нет, – сказал я.

– Хорошо. Начали.

Первые пять секунд было ничего. Просто стою, дышу, ветер вокруг будто шевелит воздух, и лёгкое покалывание в пальцах.

На шестой секунде круг вспыхнул красным.

– Что это? – спросил я.

И в этот момент меня ударило током. Не слишком сильно – но достаточно, чтобы я громко выдохнул:

– А-а-а-хренеть!

– Ты потерял концентрацию, – сообщил командор. – Ещё раз.

– Но я просто спросил…

– В бою ты тоже сначала будешь спрашивать?

Он был прав. И бесил тем, что был прав.

Я снова сосредоточился. Вдох. Выдох. Внутри – привычное чувство вращающейся турбинки, стихии, тонкого давления.

Круг вспыхнул жёлтым. Я удержал. Круг вспыхнул оранжевым. Я ещё держал.

Но стоило мне подумать: «О, вроде нормально», – как вспыхнуло красным.

И меня снова ударило.

– Да что ж такое! – рявкнул я.

– Ты радуешься, – заметил командор. – Радость мешает. Сосредоточься.

– Мне запрещено радоваться?

– Лучше – не сейчас.

Я снова сосредоточился.

Так повторялось раз двадцать. Я считал. Каждые три минуты – удар. Каждые десять – сильнее. В какой-то момент я уже начал понимать, что такое «ненавидеть круг».

Но… что удивительно – постепенно начало получаться.

Пламя внутри меня перестало прыгать, как бешеный кот, а стало вести себя… ну, не идеально, но предсказуемо. Воздух перестал резать кожу, а вместо этого будто держал плечи.

В какой-то момент круг вспыхнул зелёным.

Командор сказал:

– Неплохо. Переходим ко второму этапу.

– Второй… есть второй?!

– Их восемь.

– Я… умру.

– Возможно. Встань в центр.

Я встал. Внутри всё дрожало – не от страха, от нагрузки. Стихия Бури – это не просто сила. Это что-то живое, требующее внимания, как дикий зверь.

Командор поднял руку.

– Сейчас ты будешь двигаться. Круг – будет бить тебя случайно. Ты – должен успевать реагировать силой, а не телом. Инстинктом, а не головой. Начали.

Круг погас. И вспыхнул сбоку.

Я дернулся – и получил удар с противоположной стороны.

– Не дергайся телом, – сказал командор. – Это не физика. Это ощущение. Чувствуй.

– Я чувствую! – крикнул я.

– Значит, чувствуй лучше.

Я выругался. Не вслух. Хотя хотелось очень вслух.

Пошёл второй удар.

На этот раз я не двинулся. Внутри что-то само поднялось, воздух сгустился вокруг меня, и удар скользнул по защитному кокону.

– Уже лучше, – сказал командор.

Я почувствовал слабую гордость – и сразу получил третий удар.

– Ты радуешься, – пояснил командор. – Радоваться рано.

Я понял, что злой. Очень злой. Но это даже помогало – злись, но держи стихию, не выпускай.

И тогда что-то щёлкнуло.

Ветер стал тянуться не наружу, а внутрь, под кожу. Пламя больше не прыгало, а стало тоньше, направленнее. Я чувствовал удары заранее, будто круг покалывал воздух до разряда.

– Всё, – сказал командор, поднимая руку. – На первый этап хватит.

Я выдохнул (и почти упал).

– Справился, – сказал он. – Насколько это возможно для идиота-новичка.

Я подумал, что это комплимент. По-своему.

– Ну что? – Никита встретил меня через час в столовой. – Жив?

– Я не уверен.

Я сел за стол. Передо мной поставили кашу, омлет и какой-то салат, который подозрительно пах… травой. Настоящей. Лесной.

– Это что? – спросил я.

– Пища для стихийных носителей, – пожал плечами Никита. – Наши силы требуют восполнения. Ты думаешь, откуда у огня энергия? Из жареных котлет?

– Было бы неплохо…

– Не надейся. Ешь.

Я ел. И чем больше ел, тем сильнее чувствовал, как тело перестаёт дрожать. Даже лёгкая пульсация в руках успокоилась.

– Слушай, – сказал Никита. – А командор на тебя не орал?

– Нет. Угрожал. Бил. Называл идиотом. Но… не орал.

Никита чуть не выронил ложку.

– Охренеть. Ты ему понравился.

– Он пытался меня убить! – тут же возмутился я.

– Да, – кивнул Никита. – Но тихо. Это у него форма уважения.

Мы оба засмеялись. Хотя… я не совсем был уверен, что это шутка.

После завтрака началась вторая часть адской программы: физическая подготовка.

Бежали. Прыгали. Ползли. Снова бежали.

И всё это – под присмотром инструктора, который выглядел так, будто родился из стальной трубы. Его звали капитан Громов – и голос у него был соответствующий: любой его окрик вибрировал где-то у меня в почках.

– Штормов! – рявкнул он. – Ноги выше! Ты что, дерево?!

– Я… стараюсь!

– Плохо стараешься! Старайся так, будто за тобой бегут демоны!

– А демоны… бегут?!

– Если ты будешь продолжать в таком темпе – я сам их призову!

А я… старался не умереть.Воронцовы впереди – как всегда – летели так, будто у них не ноги, а двигатели. Чернышёв бежал легко, словно по облакам.

Но… была и хорошая новость. Меня не ждали. Меня не жалели. Меня гнали – как нормального кадета. И это было… приятно. Да, мазохистски, но приятно.

После физухи была магподготовка. Вели её два преподавателя: строгая женщина по имени Марина Петровна Лебедева, которая могла заставить тебя почувствовать вину, даже если ты просто дышишь слишком громко; и старик, Станислав Велерьевич Одинцов, который вечно улыбался и говорил загадками.

– Сила Бури – это стихия противоречия, – говорил он мне, водя пальцем по столу. – Она пылает и дует одновременно. Она стремится разрушать, но может защищать. Она любит свободу, но подчиняется лишь тем, кто справился с собой. Сначала – успокой себя. Потом – приручи ветер. Потом – огонь. Только потом – попробуй соединить.

– А если соединю неправильно? – спросил я.

– Тогда взорвёшься. Но так бывает со многими.

– Это должно меня успокаивать?

– Конечно, – улыбнулся старик. – Если многие взрывались, значит, ты – не первый.

Удивительная логика. Но… я слушал.

И что странно – получалось. Медленно, мучительно, но получалось.

Марина Петровна смотрела на меня строго, но… иногда её левый глаз едва заметно приподнимался, словно она была довольна.

Может быть. Может, показалось. Кто знает.

К обеду я уже еле стоял. К вечеру – еле существовал. А к ночи – хотел упасть в кровать и умереть. Но это было бы слишком просто. Потому что вечером случилось то, чего не было в расписании.

Внутри было тихо.Когда я вернулся в комнату, дверь слегка приоткрыта.

– Никита? – позвал я.

Тишина.

Я толкнул дверь – и увидел как на моей кровати сидела девушка. Холодные глаза. Чёрные волосы. Серый плащ. Герб на груди – незнакомый. И ладонь у неё была на рукояти кинжала.

– Артём Рюрикович Штормов? – спросила она тихим, ровным голосом.

Я сглотнул.

– Эм… да?

– Хорошо.

Она встала и сказала:

– Насчёт тебя… поступил интересный запрос. И я пришла за ответом.

Я застыл, не двигаясь, словно не заметил, что мой мозг внезапно отключился. Девушка сидела на кровати так, будто это её личное место, и ожидала, что я решусь подойти. Герб на груди был незнаком, но чувство древней мощи от него било прямо в живот.

– Эм… здравствуйте? – пробормотал я. – Я… Никита не предупреждал о визитах?

Она не улыбнулась. И даже не качнула головой. Её глаза смотрели прямо в меня, сканируя, как если бы я был не человеком, а чем-то вроде… магической формулы, которую нужно расшифровать, иначе взорвётся.

– Артём Рюрикович Штормов, – начала она, голос ровный, холодный, без эмоций. – Поступил запрос от Легиона Старых Князей. Они хотят знать, кто ты и что можешь.

Я почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Легион Старых Князей? Что за… зачем?

– Легион… что? – я попытался звучать убедительно, но скорее это было «я в панике, но не сдамся».

Она склонила голову, словно оценивая мою «неподготовленность». – Они считают, что твоя гибридная стихия может повлиять на равновесие в Империи. Поэтому нужно проверить твою преданность… и твою стойкость.

Я глотнул. – То есть… это как тест?

– Не тест, – поправила она. – Это приглашение. Или приговор. Решай быстро.

Я сделал шаг назад, цепляясь за край стола, как за спасательный круг. – Подожди… приглашение? Прямо сейчас?

Она поднялась, и в движении было что-то… опасное, уверенное. Рука легла на рукоять кинжала, но я понимал: если она захочет, кинжал будет последним, что я увижу.

– Если пойдёшь со мной – живёшь. Если нет… – Она сжала ладонь сильнее. – Думаю, тебе не нужно объяснять.

Я попытался вздохнуть, но лёгкое дрожание в руках выдало меня. Стихия внутри бешено шевелилась. Пламя и ветер словно спорили между собой: «Бежать или сдохнуть на месте?»

– Я… могу хотя бы переодеться? – спросил я, потому что одежда после тренировок пахла так, что даже ветер в комнате пытался убежать.

– Да. Но быстро. – Она кивнула на дверь. – Пятнадцать секунд.

Я махнул рукой на Никиту: «Помощь будет?» Он только поднял бровь: «Живи сам, княжич». Отлично.

Я рванул к шкафу, дернул куртку, накинул старый плащ и подошёл к ней. Девушка уже стояла у двери, готовая к выходу.

– Давай, – сказала она. – И не суетись. Стихия сейчас чувствует твоё состояние. Если будешь бояться – она тебя выдаст.

– Отлично, – пробормотал я. – Ещё пять минут – и я точно взорвусь.

Она не улыбнулась, но кивнула. – Время пошло.

Мы вышли в коридор. По нему, как тени, скользили другие кадеты, спешащие на утренние тренировки. Но все замерли на нас, едва заметив: «Рюрикович». Некоторые отворачивались, другие шептались. Я почувствовал на себе взгляд ветра, как будто сама стихия хотела понять, к чему это приведёт.

– Куда мы идём? – спросил я, пытаясь хоть как-то включить логику.

– На платформу Легиона, – коротко ответила она. – Там проверят тебя… в полевых условиях.

– Полевых условиях? – я начал дрожать, но внутренняя лампочка в груди загорелась. – Как «выстрелить стихией в лицо кому-то»?

Она бросила взгляд, который мог бы обжечь металл. – Не совсем. Но почти.

И вот мы подошли к еле заметной двери…