Читать книгу Выбери моё сердце - - Страница 2

P.O.V. Юля

После тихого празднования дня рождения Полины, я отправилась за покупками подарков к новому году. Мне предстояло оббежать десяток магазинов, чтобы найти что-то подходящее всем своим многочисленным подругам и родным. С мамой, папой и братом всё было понятно – я предварительно выбрала нам всем лонгсливы с праздничным принтом, и мне оставалось только купить необходимые размеры в бутике. Для своих подруг-двойняшек Таи и Саши я хотела купить что-то связанное с их хобби. Девочки занимались в художественной школе, поэтому подарки я планировала присмотреть в творческом магазине. Самым сложным были Полина и Антон. С первой я из без того вечно мучалась, и недавний день рождения осложнял ситуацию. Все мои идеи закончились на нём. С Соколовским всё было труднее в сто раз. Я впервые решила поздравить одноклассника, потому как за последний год мы стали общаться больше, но не имела понятия, что дарить парням.

Я провела в торговом центре 3 часа и, окончательно вымотавшись, расположилась на скамейке с молочным коктейлем в руках и кучей пакетов под боком. Подарки всем были найдены. Всем, кроме Антона. Я уже решила не сочинять и просто купить футболку. Только вот оставалось найти подходящую и не промахнуться с размером. От мыслей о его широких плечах меня бросало в краску, и я даже не хотела развивать размышления о фигуре парня.

Я допила коктейль и устроила сотый обход всех магазинов. Мне было очень неловко листать рейлы в мужском отделе, словно я и не должна там находиться. Мой выбор затянулся во многом потому, что я отскакивала от одежды, как только замечала рядом кого-то ещё. Спустя ещё час я купила обычную футболку чёрного цвета без принта. Такая лишней не будет.

*****

В понедельник я специально задержалась в подъезде на две минуты. Я была согласна на опоздание, только бы не говорить с Антоном после допроса Поли. Я вошла в кабинет со звонком и обнаружила, что на нашем ряду было занято лишь одно место. Полина сидела за партой одна и недовольно что-то печатала в телефоне. На моём тут же всплыло уведомление, но я не стала читать, а просто села к подруге.

–Привет, –сказала я, но Полина не успела ответить.

Гридину спросила Надежда Павловна.

Шёл урок истории, и учительница уже начала опрос по домашнему заданию. Я знала, что сегодня мне не грозит ответ, потому что я работала в прошлый раз, поэтому, разложив вещи, я принялась осматривать класс. Он выглядел опустевшим, но лишь с той стороны, где сидели мы с Полей. Все до единой парты первого ряда и пара второго были заняты. Я пригляделась и обнаружила, что прямо рядом с «крутой» компашкой Аделины и Даши расположились Соколовский с Толяном!

– Это ещё что за новости? – шепнула я Поле, когда та закончила отвечать.

– Сама не знаю, – пожала плечами подруга. – Я пришла самая первая, как обычно. Антон с Толяном незадолго до тебя зашли и даже не поздоровались, сразу поскакали к Коваленко.

Такую фамилию носила Аделина – темноволосая девушка с лисьими глазками. Она, её подруга Даша Терешина и их общий друг Стас Нарушевич были теми, кто не оставлял школу без сплетен – так филигранно их создавали, распространяли и даже сами становились причиной. Я была с ними в нейтральных отношениях, потому что в их интересах всегда оставалась домашка по литературе. Меня они не трогали, а вот Полю обсуждали и периодически доставали расспросами только так.

Соколовский в компанию Коваленко никогда не входил. Во-первых, ему был недоступен вход на их тусовки, а во-вторых, у Антошки было слишком много совести, чтобы вести схожий с их образ жизни.

– Значит, план провалился? – спросила я с досадой подругу.

– И план, и домашка по математике, – буркнула Полина. – Как с нами поздороваться, так нафиг сходим, а как Коваленко со Стасом тетрадку дать – так это мы первые.

– Они уже у него списали? – задохнулась я от негодования.

– Разумеется.

– Пусть только попробует перед литрой ко мне подойти, – пропыхтела я.

Всю историю я пыталась сделать вид, что слушаю Надежду Павловну, но бесконечно поворачивалась в сторону Соколовского. Он весело перебрасывался шутками с Аделиной и Стасом, и в нашу с Полей сторону даже не смотрел. Тем не менее, ревности по отношению к Коваленко у меня не было. Я знала, что она тайно сохла по своему соседу по парте Нарушевичу. Но обида и чувство, что меня предали всё же не давали покоя.

Перед уроком литературы я провела всю перемену в полупустом классе, обсуждая прочитанные дома главы со Стёпой и посматривая на дверь. Антон вошёл со звонком и, соответственно, помощи с домашним заданием у меня не попросил. Он снова сел позади Аделины. Сидеть перед Андрей Ивановичем без прикрытия широкими спинами одноклассников было некомфортно. Однако, в этом случае, бунт был ненадолго. Учитель быстро вернул парней на свои места, потому как во всём любил дисциплину. Я мысленно восторжествовала, но зря поспешила с радостью, ведь говорить со мной после этого Соколовский так и не стал.

На следующий день ситуация повторилась с одним лишь изменением – со мной Антон всё же поздоровался, а вот с Полей – нет. В мою голову начали закрываться разного рода мысли. Я наблюдала за Соколовским, когда тот веселился в компашке Коваленко и начинала подозревать, что это её рук дело. Антон уже несколько лет стабильно учился по математике за меня и Гридины, да так старательно, что иногда мне становилось стыдно и я переживала, как бы он не подумал, что мы его используем. За Гридину говорить не буду, но я относилась к парню абсолютно искренне. Мне было всегда интересно поболтать с ним или пройтись после школы, а домашка была лишь приятным бонусом. Только несмотря на то, что я так думала, моё поведение, действительно, могло натолкнуть Антона на совершенно противоположные мысли. Вместе с Полей мы часто шутили, что найдём себе папиков и будем шиковать за чужой счёт где-нибудь в Турции. Моя любовь именно к турецким сериалам и Серкану Болату (герой сериала «Постучись в мою дверь». – Прим.авт.) только добавляла идей о безбедном существовании за счёт богатого бородатого дядьки. И если мы с Полей просто смеялись с этого, Соколовский порой негативно отзывался о столь корыстных мечтах, которые, по правде говоря, не имели ничего общего с моими реальными. Только добродушному Антону это было неизвестно…

За время уроков я успела сотню раз перебрать в голову все ситуации, когда я могла бы обидеть одноклассника. И хотя ни к одной из них у меня не было доказательств в уязвлённой чести Антона, мне отчего-то начинало казаться, что вела я себя порой действительно гадко. Взять хотя бы эти глупые сумки, которые я почти приказным тоном сказала тащить Соколовскому в день рождения Поли.

К моим опасениям добавилась навязчивая мысль о том, что изменения в поведении Антона вызваны всё же состоявшим разговором с ним на тему чувств. Гридина утверждала, что в понедельник от пришёл поздно, и проигнорировал её, поэтому ничего спросить она не успела. Только мою тревожному мозгу казалось странным, что резкая недружелюбность случилось именно в день, когда мы с Полей хотели осуществить наш хитрый план.

После школу я затащила Полину в маленькую кофейню и, усевшись с не очень вкусным капучино в руках, начала свой допрос издалека.

– Антон так и не стал здороваться с тобой? – спросила я девушку.

– Не-а, – равнодушно ответила девушка, размешивая сахар в картонном стаканчике и глядя на дорого через окно.

– А со мной почему-то поздоровался… –протянула я.

– Забей ты на него, Юль, – сказала девушка, откидываясь на спинку высокого барного стула. – Ещё переживать из-за такого дурака. Мы тебе найдём в сто раз лучше.

–Да это тут при чем, – поморщилась я. – Просто, если я чем-то обидела, то хотелось бы знать, чтобы извиниться.

– Чем ты могла обидеть? Его, наверное, просто Коваленко с Нарушевичем стали больше привлекать. Антончик же теперь крутой, как они.

– В смысле?

– Да видела я тут на выходных его, стоял с кем-то курил.

– Чего?! Антон?

– Ну, да, – пожала плечами Поля.

Я забыла обо всех своих подозрениях насчёт Гридиной, убеждаясь в том, что причина перемен кроется гораздо глубже.

Дело в том, что Соколовский – воплощение совести. Был, во всяком случае. Он из тех парней, кто никогда не влезает в сомнительные компании, не шляется, где попало, с уважением и теплом относится к родителям, всегда и всем помогает и оберегает близких. К вредным привычкам он тоже не склонен… был, видимо. В Антоне мне всегда нравилась нотка нравственности, которой были обделены большинство парней-сверстников. На этой почве мы, наверное, и сошлись, потому как с таким парнем, как Соколовский я не боялась близкой дружбы. Я с ним вообще ничего не боялась.

Домой я вернулась поздно и весь вечер провалялась перед ноутбуком, поглощая очередную серию про Серкана. Только развернувшиеся в сериале страсти пролетали мимо моих глаз и ушей. Информация Поли ошарашила меня гораздо больше, чем стрижка и игнор Антона. Я лежала и думала о том, почему так больно наблюдать за тем, как меняются близкие тебе люди, выбирая странные пути. Когда-то я уже сталкивалась с той же проблемой. Забавно, что декорации, люди и перемены в них были почти идентичными.

Тина Разинова была одной из моих одноклассниц, а когда-то близкой подругой. В прошлом году я провела зимние каникулы заграницей вместе с родителями и, вернувшись в класс уже в конце первой учебной недели, обнаружила, что почти никто, кроме Антона и его соседки по парте Алины, покинувшей нашу школу после девятого класса, со мной не разговаривает. Я долго пыталась узнать причину бойкота, но так и смогла ни от кого ничего добиться. Моему другу об этом ничего известно не было. Среди его друзей, с которыми я в принципе всегда мало контактировала, моя персона никак не обсуждалась, а потому мы оба оставались в неведении. С Полей мы ещё не дружили, и на какое-то время я осталась одна.

Тина пересела к Даше Терешиной, прямо перед партой Стаса и Аделины. Она очень быстро смогла войти в тусовку и отныне появлялась на всех фото с вечеринок. Девушка отстригла чёлку, перекрасила волосы (Коваленко и Терешина регулярно носили разные цвета своих шевелюр), стала прогуливать с ними порой, обзавелась личной электронной сигаретой и далее по списку. И если бы все эти внешние перемены никак не затронули внутреннее устройство Тины, я бы, пожалуй, не стала предавать этому такого большого значения. С тех мы близко не общаемся, стадия игнора хоть и прошла, всё же снова быть подругами никто из нас не стремился. Добрая, творческая Тина, всем сердцем влюблённая в музыку, вдруг совершенно забросила фортепиано (об этом я узнала в процессе бурных диалогов в женской раздевалке). Она стала холодной, отстранённой и словно совершенно не заинтересованной в жизни. Тина часто бывала не в духе, грубила учителям и высказывала мнение в формате «жизнь – тлен».

Я вспоминала обо всём этом, закутавшись в плед, глядя мимо экрана ноутбука. Я резко захлопнула его, перевернулась на спину и уставилась в потолок, вспоминая о том, как зарождалась наша дружба с соседкой по лестничной клетке и пытаясь понять, что же стало причиной столь резкого распада. Мне не нравится сваливать вину на обстоятельства и других людей. Я всегда твёрдо верила – в любом конфликте, в любых недомолвках вина лежит на каждой из сторон. Я пыталась вспомнить о том, почему вдруг Тина перестала со мной общаться. Эта линия была расплывчатой из-за вытиснивших воспоминания о подруге впечатлений с того зимнего отпуска. Однако, порывшись в памяти, я выстроила цепочку из обрывков фраз девчонки и поняла, что печальные настроения начали зарождаться в ней именно в тот период в девятом классе.

Уличив себя на безразличии и невнимательности, я вскочила с кровати, ошарашенная внезапными осознаниями, и решительным шагом пошла на кухню. Мама сидела за столом, пила в одиночестве чай и смотрела короткие ролики в телефоне.

– О, Юльчик, –оторвалась она от экрана. – Чаю хочешь?

– Нет, спасибо, мам, –ответила я, садясь напротив. – Я всё спросить хотела, ты не знаешь, бабушке Тины лучше?

– Я давно о ней не слышала. Разиновы расторгли договор с нашей клиникой и решили продолжить лечение в областной.

Мама работала педиатром в частной организации и какое-то время назад рассказала о том, что бабушка Тина обследовалась там с серьёзным заболеванием.

– Понятно, – кивнула я. – А что у нас к чаю?

– Папа вафли привёз и ещё, вроде, эклеры остались.

– Я возьму их? Надо зайти к Тине.

– Зачем это?

– Просто, –протянула я. – Мне, кажется, она немного одинока.

– Почему ты так думаешь?

– Не знаю, мам. Просто хочу её проведать и всё.

Я засунула эклеры в пакет, нацепила в коридоре зелёные резиновые тапочки и вышла из квартиры. Сделав всего несколько шагов, я очутилась напротив двери Разиновых. Немного поколебавшись и посмотрев на время в телефон, я всё же нажала на кнопку звонка. Весёлая трель раздалась в квартире, и до меня донеслись звуки чьих-то ленивых шагов.

Дверь распахнула заспанная Тина. Она сощурила глаза и вгляделась в моё лицо.

– Юля? – хрипло спросила девушка.

– Привет, Тин. Я тебя не отвлекаю.

– Нет, что-то случилось?

– Нет, просто… у нас эклеры дома вкусные были, а никто их не ест, –соврала я. – Подумала, может, ты хочешь?

– О, спасибо, –улыбнулась Тина. – Заходи, вместе чай попьём. У меня всё равно никого дома нет.

Квартира Разиновых была идентична нашей. В ней было свежий современный ремонт и стояла идеальная чистота. Родители одноклассницы работали по сменам на местной фабрике, поэтому часто девушка бывала одна. В тихой, уютной квартирке пахло лотосом и гулял ветерок – Тина не любила жару.

Мы прошли на кухню и расположились за маленьким круглым столом. Вместе со звуком кипящего чайника в комнате появился толстый чёрный кот с белыми пятнышками на ушках. Он требовательно мяукнул, подойдя к мискам, и ударил по одной из них пушистой лапой.

–Бегемот, не наглей, –сказала ему Тина. – Ты только что ел.

Бегемот мякнул громче, явно не планируя отступать, и вновь коснулся пустой мисочки. Одноклассница закатила глаза и всё же насыпала ему немного сухого корма, а затем села напротив меня, потирая глаза.

– Я спала весь вечер, –сказала она, зевнув. – Спасибо, что разбудила, а то я так обычно только около двух встаю.

– Да не за что.

Последовала неловкая пауза. Я молча перебирала в руках шнурки своих спортивных штанов и смотрела на светящийся электрический чайник. Тут телефон Тины завибрировал, и она сняла трубку.

– Ало, –сказала она неизвестному мне абоненты. – Не, у меня нет. Спроси у Даши. Ага, давай… Нет, погоди! Скинь матан… Ага, спасибо… Всё, Соколовский, пока!

Одноклассница бросила телефон обратно на стол и драматично закатила глаза. Я уставилась на её гаджет. Моё сердце внезапно забилось сильнее, а в голове фамилия друга задолбила в такт подскочившему ритму пульса.

– Тебе Антон звонил? – спросила я невинным тоном.

– Ага, – ответила Тина.

Девушка вмиг забыла о звонке Антона. Мне пришлось последовать её примеру, хотя внутри всё жаждало узнать, о чём он просил Разинову.

Тина налила нам чай в милые белые чашки и выложила эклеры на прямоугольную сервировочную тарелку. Мы с удовольствием поедали дессерт с фисташковым кремом и постепенно разговорились на тему подготовки к экзаменам. Как и я, Тина планировала сдавать историю. Она ещё не начинала подготовку и отзывалась о предстоящем поступлении без энтузиазма. Однако обсуждение самых популярных образовательных платформ ускорило темп нашего диалога и плавно мы дошли до обсуждения некоторых семейных вопросов.

– Да, мама в той же клинике работает, –ответила я девушке. – А твои?

– На заводе пашут. Отец уходить хочет, ему в Е. предложили должность. Не знаю, поедет или нет, просто так он смог бы бабушку навещать… короче, сложно всё, как всегда, – Тина вздохнула и залезла на стул с ногами.

Её хрупкая фигурка поёжилась, а на лицо набежала тень.

– А бабушка… она как?

– Не очень, –ответила девушка. – Новый курс начали вот, если не поможет, надо будет в Китай ехать…

Тина замолчала. Она нервными движениями крутила в своих руках пустую чашку, прикусив губу.

– Тин, –начала я. – Мне правда жаль.

Я посмотрела на девушку с сочувствием в глазах, надеясь передать моё сострадание. Когда моя бабушка умерла от того же заболевания, и я хорошо понимала, что чувствует одноклассница. Она подняла на меня глаза, в которых застыли робкие слёзы.

– Спасибо, Юль, –ответила она, пряча от меня свою горечь.

– А её… можно навестить?

– Можно. Я хотела, но больницы не переношу… ну, ради такого, конечно, можно потерпеть, но одна всё равно боюсь.

– А родители? Они не ездят к ней?

– Пока нет, они смен много набрали специально перед праздниками.

– Давай я с тобой поеду? – предложила я.

Тина несколько секунд смотрела на меня недоумённо.

– Серьёзно?

– Ну, да. Когда ты хочешь?

– Можно в субботу на утреннем автобусе, если ты не занята.

– Давай в субботу.

Тина смахнула с щёк слёзы и встала из-за стола. Она захватила наши чашки и налила новую порцию уже остывшего чая, немного помедлив у столешницы. Я встала, чтобы помочь ей, но, когда подошла ближе обнаружила, что девушка плачет, вцепившись пальцами в руки чашек.

– Тина, –прошептала я, касаясь её плеча.

Девушка поёжилась, а я аккуратно провела ладонью по её спине. Она повернулась ко мне, расцепляя пальцы и стараясь стряхнуть ими слёзы, что лились ручьём.

– Тише, Тина, хорошо всё будет, –повторяла я.

Я обняла девушку, и она, уткнулась виском мне в грудь.

– Прости, Юль, прости, я так задолбалась уже, –рыдала Тина. – Не обращай внимания.

– Да ладно тебе, не извиняйся. Плачь, это же полезно.

– Да… просто это так ужасно, мать твою, и так несправедливо!

– Я знаю и я… понимаю.

Я уходила от Тины поздно. Как только девушка немного успокоилась, я помогла ей убраться на кухне, а затем спросила, поняла ли она последнюю тему по алгебре. Одноклассница собиралась сдавать профильную математику и понимала её лучше меня. К тому же, Тина уже была спонсирована домашкой от Антона. Я задержалась в квартире Разиновых. Девушка объяснила мне какие-то гигантские уравнения, названия которых я так и не запомнила, и переслала фото тетради Соколовского.

Дом меня встретил сонной тишиной. За окном валил снег, и в окнах завывал ветер. Родные спали, и только Хейли лениво выползла ко мне из гостиной. Вместе мы отправились в мою тёплую кровать и быстро заснули, утомлённые впечатлениями днями.