Читать книгу Круиз - - Страница 3

Спальный вагон

Директорское место в купе СВ было занято. В нем находились две женщины. Одна, деловая и взлохмаченная, нахмурив брови, просматривала какие-то бумаги на столике и даже не глянула на вошедшего Алексея Дмитриевича. Другая – прямая как аршин проглотила, с пучком волос, стянутым на затылке так, что на висках просвечивала кожа, взглянула на него широко открытыми и сильно подведенными глазами. Так смотрят «лебеди» в последнем ряду кордебалета на принца Зигфрида, в который раз появляющегося на сцене.

«Балерина. На пенсии» – сходу определил он. Ему вдруг почему-то захотелось быть с ними плохим, наглым и бесшабашным. Но он себя пересилил и вежливо поздоровался. Деловая женщина от бумаг не оторвалась, а, наоборот, запустив руку в шевелюру, совсем «зарылась» в них.

– Извините, но у меня билет в это купе.

– У нас тоже билеты… – из-под бумаг ответила деловая женщина. – И что?

– Ну как что?.. – растерялся было Алексей Дмитрич, но тут же нашелся. – А мог бы я посмотреть ваши билеты?

– Зачем? У вас же есть свой билет. Вот и смотрите на него! – парировала «деловая».

На это он не нашелся, что ответить. Потерялся.

– Нас сюда распределили! – строго и значительно поддержала «деловую» «балерина».

«Вот сейчас достать бы свое удостоверение и сказать, как Жеглов: «Вы нам не только контрамарку, вы нам билеты с местами и еще там, где мы вам укажем!» Вот бы запрыгали…» – подумал, но ничего такого не сказал, потому что вдруг представил, что он отвоюет свое место и ему придется ехать целые сутки в одном купе с одной из этих женщин. Представил, содрогнулся, вышел из купе и задвинул дверь. За ним тут же щелкнул замок.

Алексей Дмитрич пошел к проводнице, чтобы как-то определить свою дальнейшую поездную судьбу.

– Пассажир, идите к своему купе! Не торчите в тамбуре! Займусь вами, когда освобожусь! – сразу окрысилась проводница. Она хотела сказать это вежливо и доброжелательно, как было написано в новом уставе трудового коллектива бригады, перешедшей на рельсы рыночной экономики, но в голосе привычно прозвучало профессиональное недовольство, и ворчливое: «Я – одна, а вас много. Мне за всеми не успеть!..» – вырвалось против ее воли.

Алексей Дмитрич на это понимающе кивнул и пошел, куда ему велели. Встал поближе к окну, чтобы не мешать проходящим в свои купе пассажирам.

Они шли неспешные и уверенные. Представители «нефтянки». Он невольно принюхался: нефтью от них не пахло. От них пахло деньгами. Это был запах не денежных бумажек. Это был запах дорогих духов и одеколонов, дорогих костюмов. Деньгами пахла их неспешная походка и взгляд поверх людей. Без них не уедут и ничего не начнут! Прошли женщины в длинных, струящихся мехом шубах. Они тоже пахли их деньгами. Все заходили в свои, никем не оккупированные, купе и исчезали там.

Пассажир со знакомым экранным лицом и с дружелюбной улыбкой на нем прошел мимо и кивнул ему, как знакомому. Народный артист Долин. Был такой в списках. Он привык, что все его узнают. Ему все – друзья.

Из входного тамбура послышались громкие гортанные голоса. Вскоре появились и сами говорящие: двое полных восточных мужчин в дорогих блестящих костюмах, в белых рубашках с расстегнутыми воротничками и блестящих ботинках. За ними выросли, загораживая пространство, широкие парни из охраны. «Нефтяной бизнес из бывших республик» – вспоминал Алексей Дмитриевич круизный список и незаметно, как ему казалось, разглядывал двух восточных женщин, их жен, идущих между ними и охраной. Они были в списке. Одна – невысокая и квадратная, издалека была похожа на сердитую усатую комиссаршу в черном кожане. Вблизи, из-под расстегнутого пальто он увидел длинное бархатное платье с вертикальным вырезом, богато украшенным золотой вышивкой. А на голове был как-то по особому завязан платок, затканный золотой мишурой. Проходя мимо, она посмотрела на него черными глазами, скромно и вежливо улыбнулась и голову легонько наклонила. Из-за улыбки усики перестали быть видны, и сросшиеся брови приподнялись и разъехались. Лицо стало милым и домашним, и Алексей Дмитрич улыбнулся в ответ и тоже кивнул.

Он постарался сделать это незаметно. Кто их знает, какие у них там нравы. Сзади вон – охранник. Тоже смотрит на него, как будто запоминает! Не за себя, конечно, побоялся. Нажалуется еще! Хотя такая женщина сама охранником могла бы быть! После нее, после ее золота остался тяжелый пряный аромат. Вслед за ней шла красивая черноволосая девушка, похожая на ходячий выставочный манекен. «Такие теперь жены у старых и богатых! Все сплошь модели, знающие цену своей молодости и своей красоте». Девушка на него даже не взглянула. Ее легкий аромат французских духов не перебил густой шлейф восточных. Шлейф окутал Алексея Дмитрича и, казалось, пропитал его. Сладковатый запах, как в морге, поморщился он, принюхался, свернув к плечу голову, и увидел еще одного восточного мужчину. Помоложе прошедших. «Отстал от своих!» В сером костюме, в галстуке, с портфелем и дорожной сумкой он шел в его сторону. Не доходя пары шагов, он вдруг внезапно «притормозил». «Неужели, всё-таки, запах?..» Но через секунду мужчина уверенно прошел вперед и остановился у «его купе».

Алексей Дмитрич хотел предупредить, что оно занято, но не успел. Мужчина вежливо постучал, ему открыли, и он вошел. Но тут же вышел, аккуратно задвинув дверь (внутри опять щелкнул замок) и нерешительно встал у окна.

– И что? – взглянул на него Алексей Дмитрич.

– Хотин-халаж! – пожал он плечами.

– Меня тоже выставили! – солидаризировался с ним Алексей Дмитрич и вспомнил: «Бойцы дивизии Катукова укрепились на Тульском ликеро-водочном заводе и никакой Гудериан не смог их выбить оттуда!» Точно так! Но говорить вслух этого не стал. Представитель братского народа может не понять! Поэтому задал только вечный русский вопрос: «И что делать?»

Задавать второй великий русский вопрос: «Кто виноват?» не стал: на него не ответил даже сам автор вопроса, Герцен. Чернышевский, тот – на свой хотя бы попытался! Куда ж против русских классиков скромному представителю братского Востока! Узбек оказался умнее Чернышевского: промолчал.

Подошла проводница: «Это вы, которые без мест?»

– Вообще-то мы с билетами! И, согласно им, наши места в этом купе! – показал Алексей Дмитрич на закрытое купе с укрепившимися в нем «бойцами дивизии Катукова».

Проводница посмотрела на него взглядом, в котором ясно читалось:

«Больно ты умный!», но вслух вежливо сказала: «Идите за мной!» и пошла вперед.

***

В соседнем купейном вагоне их встретило шумное веселье. Парень с плоским как блин лицом, в кожаных брюках «в облипочку», в парике с длинными зелеными волосами произносил знаменитую на всю страну фразу: «Почему же крашеная? Это мой натуральный цвет!», что вызывало безудержный смех пестрой компании, которая крутилась вокруг него и всячески ему подыгрывала.

Привыкшая ко всякому проводница не проявила к нему интереса. Она шла вперед, покрикивая: «Пассажиры… Освобождаем проход… Заходим в купе!..» Все вежливо расступались. Алексей Дмитрич и «узбек» шли за ней, стараясь не отстать, потому что казалось, что если они отстанут, то подвижная толпа засосет их, и они пропадут в ней навсегда.

– А куда вы нас ведете? – спросил Алексей Дмитрич, когда они оказались в относительной тишине тамбура.

– К организатору круиза.

– А кто у нас организатор?

– Пассажир, вас ведут! Идите молча. Что вы такой беспокойный? – привычно окрысилась проводница: «Вот приставучий! Это ж надо столько терпения иметь с такими!» Она бы много могла сказать, но не стала. Их поездная бригада участвовала в соревновании «Первые из лучших», где победителю обещалась хорошее денежное вознаграждение. Поэтому уровень сервисного обслуживания пассажиров должен был быть на высоте и без жалоб.

Приходилось терпеть.