Читать книгу Танец теней - - Страница 4

Санкт-Петербург

В просторной гостиной загородного особняка князя Касаткина царило оживление. Вечер был в самом разгаре. Гости уже успели разбиться на группы по интересам. В одном месте обсуждали светские сплетни, в другом кипели страсти политических споров.

Сам же хозяин, Пётр Сергеевич, сидел в роскошном кресле перед овальным столом с закусками и напитками, вокруг которого расположились несколько мужчин и женщин. Все они внимательно слушали рассказ человека, сидевшего напротив князя.

Рассказчик весь состоял из контрастов. Одежда его казалась простой, но понимающие люди сразу оценивали её шик. Скупые движения мужчины казались ленивыми, но в их грации угадывалась затаённая, дремлющая до поры сила. Речь гостя тоже звучала необычно. В ней чередовались изысканность с просторечием, а поэтичность с профессиональными терминами, что придавало его рассказам особую образность. Часто серьёзные и драматичные построения сюжета сменялись острой шуткой и весёлой самоиронией, не давая слушателям скучать.

На вид ему могли дать сорок. Однако, если приглядеться, становилось понятно, что рано исчертившие лоб и уголки глаз морщины, а также густая борода и усы старили его, и на деле он был на несколько лет моложе.

Слуги принесли новые напитки как раз к тому моменту, когда он закончил очередной рассказ. Образовалась небольшая пауза, пока все разбирали бокалы, а потом беседу продолжил пожилой граф, сидевший по правую руку от хозяина.

– Скажите, Никон Архипович, а вам доводилось бывать в краях, где находилась проклятая усадьба Стужиных? – обратился он к прежнему рассказчику.

– Проклятая усадьба Стужиных? Впервые слышу.

– Какая жалость. Я уж понадеялся услышать взвешенную версию событий той загадочной истории, которая уже обросла таким количество небылиц, что и не знаешь, как воспринимать её.

– А что за история?

– Ну как же. Был такой очень преуспевающий промышленник – Михаил Николаевич Стужин. Владел рудниками и заводами в Сибири. Вы наверняка слышали о нём.

– Что-то не припомню.

– А я помню, – присоединился к беседе князь Касаткин. – Это тот, кто пропал в своей загородной усадьбе, где-то в тайге. Дела давние. Десять лет как прошло.

– Точно, – подтвердил старый граф. – В точности десять и прошло.

– А вас не затруднит развлечь нас рассказом? А то я, кажется, устал от своих.

– Но мы-то от ваших не устали и хотим ещё! Впрочем, Никон Архипович, дадим вам перевести дух. Я с удовольствием изложу вам все факты, что мне удастся припомнить за давностью лет. Уж очень интересно узнать, что вы об этом думаете. И если остальным гостям тоже интересно, я начну.

Граф окинул вопросительным взглядом соседей по столу. Все закивали, послышались одобрительные возгласы. Мистические истории о тайнах, семейных проклятиях, заброшенных домах и привидениях, являвшихся непрошеными гостями в мир смертных, были очень популярны в то время, а потому все с предвкушением уставились на старого графа. Тот отпил из бокала, откинулся в кресле и принялся излагать.

Рассказ графа

Всё это началась двенадцать лет назад. Я тогда по службе уехал в Сибирь, жил там некоторое время и был знаком со многими значительными людьми. Одним из них был Михаил Николаевич Стужин. Он владел несколькими рудниками, плавильными заводами, солеварнями и был, пожалуй, одним из самых состоятельных людей во всей империи.

Это был человек выдающихся способностей в управлении делами. Он также имел живой интерес к естественным наукам и прослыл патриотом и меценатом, сочетая свою коммерческую жилку с интересами государства и нуждами простых людей.

Единственная причина, по которой он не был знаменит в столице, – его нелюбовь к свету и петербургской жизни, полной, по его мнению, бестолковой суеты и фальши.

Ему в то время было чуть больше сорока, точно не припомню. Сыновей у него не было, только дочь Софья. Жена его болела чахоткой и умерла, когда девочке было лет пять. Ходили слухи, что зачахла она не от болезни, а наложила на себя руки. Впрочем, иных подробностей я не знаю.

Стужин после этого так больше и не женился. Дочь, в которой души не чаял, он перевёз из Петербурга в Тальминск, где жил большую часть жизни, предпочитая находиться в сердце своей промышленной империи.

Человек деятельный, никогда не сидевший на месте, он часто путешествовал и регулярно отправлялся в дикие места со своими геологами-разведчиками. Понятное дело, не в дальние походы, но вполне мог посетить вновь открытое месторождение или какое-то интересное для дела место, чтобы лично осмотреть.

В этом случае он снаряжал масштабные экспедиции и непременно брал маленькую Соню, которая обожала отца и организованные им приключения. Он же считал, что она должна быть привычной к его образу жизни и разбираться во всём, чем он занимался, так как всё созданное им дело он собирался передать ей.

По мере того как девочка подрастала, в обществе стали ходить слухи, будто Соня нездорова. У неё случались странности и припадки. Однако из уважения к её отцу слухи высказывались всегда кулуарно и не особо обсуждались, скорее, упоминались в контексте сочувствия к Михаилу Николаевичу.

Когда ей исполнилось девять, Стужин отправил дочку в столицу к докторам, но через год она вернулась, но, по всей видимости, лечение не увенчалось успехом.

Как раз в этот год я и прибыл по службе в те края и познакомился с промышленником. Тогда же и произошло судьбоносное для их семьи событие.

Во время одной из экспедиций, куда Стужин поехал с Соней, его разведчики разбили привал у красивого озера. И уж не знаю подробностей как, но Михаил Николаевич обнаружил, что вода озера облегчает нежелательные состояния дочери. Полагаю, у неё мог приключиться там приступ, ей дали воды, и девочка почувствовала облегчение. Слухи о её недуге, скорее всего, были верными, потому что по возвращении обратно Стужин тут же занялся обустройством усадьбы на берегу того озера.

Проект был грандиозным. Но промышленник имел средства с избытком, так что стройка шла с наибольшей возможной поспешностью.

Когда была жива его жена, Михаил Николаевич бывал с ней за границей в санаториях, куда столичные врачи рекомендовали ездить, так как больным чахоткой показано проживание на курортах.

Как я и говорил, Стужин был человеком патриотичным. Он решил, что если удастся вылечить дочь, то на берегу озера возведут за его счёт санаторий особого типа – для людей, страдающих душевными болезнями.

Часть пути из Тальминска грузы и люди преодолевали по реке, так было проще, обычное в Сибири дело. Дальше на берегу возвели пристань со складами, а от неё проложили к месту строительства дорогу.

Строящуюся усадьбу назвали Ирий, так в старинных преданиях называли рай наши предки до принятия христианства. Стужин увлекался фольклором и часто говаривал, что Ирий должен находиться где-то в этих краях.

Для возведения усадьбы пригласили известного архитектора и лучших мастеров из столицы, а мебель и обстановка частично привозились из Европы. Оттуда же привезли и оборудование для лаборатории, в которой планировалось изучать свойства воды и местного климата.

Также Стужин пригласил известного химика, профессора Вернера, обрусевшего немца, приехавшего из Марбурга преподавать в России. Уж не знаю, что предложили учёному, но кафедру свою он оставил и принял приглашение уехать в глушь, на край света. Впрочем, как я упоминал, в средствах Михаил Николаевич стеснён не был, а потому, думается мне, предложение оказалось весьма щедрым.

Два года ушло на то, чтобы завершить строительство. Я тогда ещё оставался там по службе и стал свидетелем переезда. Сначала в усадьбу отправились работники: управляющий, конюх и три семьи, мужья были охранниками, разнорабочими и охотниками, а их жёны занимались поддержанием порядка в усадьбе. Они обустроили быт, после чего управляющий вернулся, доложил, что к переезду всё готово, и отбыл в Ирий вместе со Стужиными и Вернером.

Некоторое время дела шли хорошо, от переехавших приходили вести, которые привозили начальники геолого-разведывательных партий Стужина. С ними же хозяин отправлял распоряжения относительно дел на заводах, где промышленник поставил руководить надёжных людей.

Но в какой-то момент связь оборвалась. Сначала мало кто беспокоился, это всё же не столица – путь дальний. Но потом местная публика начала шептаться, как бы там не случилось беды, уж больно долго не поступало вестей.

Местные власти уже хотели было послать туда уездных стражей полиции, но, пока собирались, из Ирия вернулся Фёдор, конюх Стужиных. Его прибытие в Тальминск, слухи о котором немедленно расползлись, немало поразило и озадачило местную публику.

Он прибыл измождённым, оборванным и полубезумным. Рассказы его были сбивчивыми и настолько фантастическими, что сперва подумали, что он помешался. Он толковал о каких-то языческих обрядах, демонах леса и проклятии места, где построили Ирий. Но главное – он заявил, что все, кроме Стужиных и профессора, либо таинственно исчезли, либо мертвы.

Такие новости, конечно, переполошили общественность, и в Ирий срочно отправили отряд уездных полицейских из трёх человек во главе с урядником, чтобы проверить показания конюха.

Представители власти вернулись через две недели и сказали, что всё проверили и ничего криминального и тем более сверхъестественного не обнаружили, а конюх просто выжил из ума. Претензий у Михаила Николаевича к нему нет, он лишь сожалел, что с беднягой случилось подобное расстройство. Вестей же особых нет, так как владелец Ирия сильно занят своими изысканиями, а распоряжения по ведению дел дал заранее своим управляющим на заводах, коим он полностью доверял.

Народ в городе успокоился. Прошёл ещё месяц. И тут неожиданно объявился немец. Профессор тоже выглядел измождённым и явно потрясённым пережитым в последние несколько недель и подтвердил, что Ирий, за исключением Стужиных, вымер, а сам Михаил Николаевич, похоже, серьёзно болен. Уехать они с Софьей не могут, так как только вода из озера помогала им от ужасных головных болей, которые они в последнее время испытывали.

Выяснилось также, что посланный за помощью управляющий Стужина пропал, не добравшись до Тальминска. Профессор передал, чтобы в Ирий отправили помощь, врача и обязательно запас лауданума, который единственный, кроме воды из озера, мог справиться с мигренью Стужиных. После этого с немцем случился сердечный приступ, и его срочно отправили в Петербург на лечение.

После его свидетельств шум поднялся сильный, и даже до столицы дошли вести об этом происшествии. Второй раз в Ирий отправился большой отряд со становым приставом во главе.

Когда они вернулись, мы узнали, что усадьба безлюдна. Никаких следов Стужиных найти не удалось. В окрестностях обнаружили несколько могил. Их вскрыли, и полицейские убедились, что там тела слуг. Нашлись не все. Везти тела обратно не стали без воли наследников и просто захоронили повторно. Поиски отца и дочки не дали результатов, и их объявили временно пропавшими.

В столицу отправили донесения, а также уведомления ближайшим родственникам, так как в случае, если Михаил Николаевич и Софья не появятся до истечения положенного срока, нужно было определить порядок наследования.

Потом я покинул те края по долгу службы. Правда, остались друзья, с которыми я до сих пор веду переписку. Из писем я узнал, что Стужины так и не нашлись. Наследниками стали племянники, которые и сами имели солидное дело, торгуя по всей стране табаком. Когда они вступили в права, то Ирием особо не интересовались, так как были заняты неожиданно обретёнными заводами и рудниками. На фоне этих хлопот заброшенная в глубине тайги усадьба казалась ненужным грузом, о котором они просто предпочли забыть.

Но, естественно, нашлись те, кто помнил о богатстве заброшенной усадьбы и имел желание наложить на него руку. То есть попросту разграбить Ирий. Лихой люд. Бывшие преступники, авантюристы и просто любители лёгкой наживы.

Насколько мне известно, дважды собирались группы таких искателей приключений. Первая отправилась в Ирий и не вернулась. Вторая вернулась, но объявила, что не смогла найти путь к усадьбе, дескать, дорога заросла. Им не поверили. Но кто проверит? Дело закрыли, властям это было неинтересно, а желающих отправиться в место с такой репутацией больше не нашлось. С тех пор, насколько мне известно, никто не пытался искать проклятую усадьбу. А судьба Стужиных обросла пугающими домыслами, превратившись в местную легенду.

***

Граф закончил свой рассказ и оглядел сидевших за столом, желая понять, какой эффект произвела на них история. Пока он говорил, все слушали, не перебивая, заинтригованные рассказом. И лишь теперь позволили себе выразить свои чувства.

– Потрясающе! – заметил кто-то из слушателей. – Даже не верится, что до сих пор никто так и не разгадал эту зловещую тайну.

Старый граф развёл руками, показывая, что и сам такого мнения, повернулся к гостю, ради которого он это всё рассказал, спросил:

– Ну? Что думаете, Никон Архипович?

Никон Архипович Суздалев был «главным блюдом» этого вечера. Известный путешественник, писатель, человек необычной биографии и редких талантов.

Он недавно вернулся из очередной одиссеи по Восточному Туркестану, в которой участвовал в качестве врача и помощника начальника экспедиции. И, естественно, многие организаторы светских вечеров желали его заполучить, чтобы развлечь своих гостей удивительными историями, которых у Суздалева всегда имелось в избытке.

До этого он побывал в экспедициях по Сибири и Дальнему Востоку, о чём написал два романа, которые с восторгом приняла публика. Благодаря этим книгам, написанным в виде дневников, живо и образно повествовавших о его странствиях, он быстро стал человеком с репутацией знатока азиатской части империи.

Собственно, это и было причиной, по которой графу хотелось узнать его мнение о мрачной таёжной истории, так нашумевшей десять лет назад.

Суздалев ответил не сразу. Он набил трубку, раскурил её и окинул взглядом присутствующих, после чего повернулся к графу и заговорил:

– История ваша крайне примечательная. Но я затрудняюсь назвать её мистической. Это, безусловно, драма – пропажа и даже смерть людей. Но почему она мистическая?

Граф интригующе заметил:

– А как же рассказ конюха? Таинственные ритуалы, демоны и проклятие этого места?

– Да, но вы сказали, что позже вернулся профессор, который лишь упомянул о том, что Стужин повредился рассудком. Я представляю себе жизнь в тайге, и если в усадьбе остались душевнобольные дочь с отцом, то благополучный финал возможен только по счастливому стечению обстоятельств. Учёный упоминал о демонах и проклятии?

– Нет, не упоминал. Но он был явно подавлен и что-то недоговаривал.

Вполне возможно, он просто боялся выставить себя в неловком свете в научных кругах. Ведь он собирался вернуться в столицу и снова заняться преподавательской деятельностью.

– Конечно. Допустим, это так. Но ведь вы говорили, что на месте побывал урядник с людьми. Они видели что-то странное?

– Кое-что странное видели. Могилы нескольких человек были действительно осквернены. На них нашли камни со странными знаками и какие-то фигурки из сплетённых веток.

– А что с телами? Выяснили, отчего умерли обитатели усадьбы?

– Хороший вопрос. Скажу откровенно, урядник, который занимался делом, был человеком честным, исполнительным, добрым служакой. Но Пинкертоном его назвать трудно. С его слов, тела не имели следов насильственной смерти. Но так как они не были доставлены в город и не обследованы прозектором, трудно судить о достоверности его выводов.

– Знаете, Матвей Александрович, а мне трудно судить об истории, не зная всех фактов и не побывав на месте. Вряд ли мнение моё будет весомым, если я просто приму рассказ конюха за действительное и объявлю сейчас, что согласен с тем, что обитателей Ирия погубили злые духи леса. Боюсь показаться прозаичным, но лично мне не довелось встречать ни в одном из моих странствий ничего убедительно сверхъестественного, – Суздалев виновато развёл руками.

– Понимаю вас, Никон Архипович. Было бы интересно, если бы вы лично могли заняться расследованием этого дела. Возможно, история получила бы достоверное объяснение. Я признаю, что мрак невежества зачастую порождает чудовищ и духов, но согласитесь, что в мире нашем осталось немало необъяснимых событий и белых пятен на картах, – граф лукаво прищурился.

– Соглашусь. И в этом прелесть нашего бытия – иметь возможность прикоснуться к тайнам. Ваша история заинтересовала меня. Возможно, я сумею отыскать профессора в столице, переговорить с ним и раздобыть дополнительные сведения. Да и переговорю с товарищами по экспедициям. Кто знает, может быть, в следующий раз, когда нам доведётся увидеться, я представлю вам свою версию событий. Ну а пока, извините, – Суздалев виновато развёл руками, – я знаю только то, что рассказали сейчас вы.

– Было бы чудесно, если при следующей встрече нам посчастливится узнать, что же на самом деле могло произойти в Ирии, – воодушевился старый граф. – Надеюсь, моя подагра позволит мне дожить до того дня.

Вся компания весело рассмеялась…