Читать книгу Те, кто видят - - Страница 5

Она задыхалась. Пот катился по вискам, блестел даже в полумраке. Губы – синеватые. Дыхание – короткое, свистящее, с хрипом в конце.

Йо мгновенно остановился. Они как раз спустились к небольшой поляне, где мох рос густо, мягко, как подстилка. Девочки рухнули на него, словно сбитые ветром листья. Аяне села, скрестив ноги, как это делают на юге. Перед ее внутренним взором снова мелькнули солдаты… топот… оскал Йо.

– Кто это были такие? – тихо спросила Ханна. Голос её дрожал.

Аяне смотрела не на неё, а на Йо. Тот стоял чуть в стороне, наклонив голову, будто прислушивался к чему-то в глубине леса.

– Это были солдаты из провинции Дзантры, – сказала Аяне мрачно. – Я заметила гербы на их плащах. Мы проходили через эту провинцию… чуть больше месяца назад. И она выглядела мирной.

– Видимо, жара и засуха сделали своё дело, – добавила Лин, всё ещё тяжело дыша. – Пошли войной на соседей, чтобы отнять урожай, воду и пастбища.

Аяне кивнула. Но её взгляд не отрывался от Йо.

– Меня сейчас интересует другой вопрос, – сказала она. Голос звучал твёрже, чем секунду назад. – Кто он такой?

Она ткнула пальцем в его сторону.

– Вы видели, с какой скоростью он двигался? Это после его ран. В два пальца глубиной. Кость едва не проступала. А сегодня, хоть бей его палкой. Ничего. Он даже не устал!

Она замолчала. Мох под ней впитывал тепло. Ветер шелестел в кронах – лес был наполнен тревогой и звуками ночи.

– Мне нужны ответы, – сказала Аяне.

Тут Йо медленно повернул голову и посмотрел на нее, хотя на его глазах оставалась повязка

– Я согласна, – сказала Лин и отпила воды из фляги. – Йо, правда, расскажи нам о себе. Кто ты? Потому что я, честно говоря, ничего не понимаю. Раны на тебе зажили слишком быстро. Другому человеку нужны месяцы на восстановление. А ты… ты уже лезешь в драку.

Она сделала паузу, но не отвела взгляд.

– Я думаю, мы заслуживаем право знать чуть больше о тебе.

Йо замер. На миг стало слышно как дышит ветер в лесу. Потом кивнул. Медленно, почти неуловимо. Опустился на траву. Сел, вытянув ноги, словно ждал.

Наступила напряженная тишина.

– Так, – сказала Аяне, чуть наклонившись вперёд. – Я так понимаю, говорить с нами ты не будешь?

Он покачал головой.

– А ты вообще умеешь говорить?

Кивок.

– Ага! – вырвалось у Ханны. Глаза её возбужденно блестели. – Значит, говорить ты умеешь. Просто не хочешь.

Он снова кивнул.

– Вот зараза! – Аяне стукнула ладонью по колену. – Что же с тобой делать?

– Подожди, – тихо сказала Ханна. Она смотрела на Йо задумчиво. – Может, мы задаём неправильные вопросы? Давай по-другому.

Она наморщила лоб. Потом, осторожно спросила:

– Ты… охотник на тварей из мрака?

Йо кивнул.

– О! – Ханна чуть не подпрыгнула. – Здорово, я угадала! Значит, ты убиваешь этих монстров за деньги?

Он кивнул.

– И многих из них ты убил?

Йо задумался. Потом поднял вверх обе руки и растопырил пальцы. Десять. Ещё раз – десять. Затем задумался и поднял ещё один палец.

– Двадцать одно? – Аяне даже поперхнулась. – Ты убил двадцать одно чудовище?

Он кивнул. Тишина снова легла на поляну – тяжёлая и плотная, как зимнее одеяло.

– Когда я жила в монастыре, – тихо сказала Лин, не глядя на него, – нам рассказывали… Был человек, который тоже называл себя охотником на тварей. Убил пятерых. А потом… чудовище утащило его во мрак. Он погиб.

Она повернулась к Йо.

– А ты? Ты убил двадцать одну тварь! Как вообще такое возможно?

Вопрос повис в воздухе – как искра над угольями. И вдруг Лин спросила, почти шёпотом:

– А людей… ты убивал?

Йо кивнул.

– Многих?

 Он поднял два пальца.

– Ты защищался? – уточнила Лин.

Кивок.

 Снова наступила тяжелая тишина. В головах у девочек было слишком много вопросов.

– Скажи, – Аяне наклонилась ближе, голос чуть сел. – У тебя есть цель? Куда ты идёшь?

Йо покачал головой. Потом пожал плечами. Нет цели. Никуда не иду.

– Вот оно что значит… – подумала Лин, и в голове у неё вдруг все сложилось: шрам на шее не от меча, а от когтя. Кожа на ладонях – грубая, как у того, кто часто сжимает рукоять. Пальцы с тремя старыми переломами. Слишком много переломов для одного человека за такую короткую жизнь… если только он не ломал их снова и снова. И снова вставал.

Совсем один. Блуждает. Убивает монстров. Зарабатывает этим на жизнь? А в чём смысл? Но теперь кое-что стало понятно. Его шрамы получены в бою. Его заживление – не чудо, а привычка тела, научившегося выживать вопреки. Его скорость – не дар, а выстраданная необходимость. Его молчание – не упрямство, а язык того, кто слишком долго говорил по-другому: на языке следов, запахов, ударов и молчаливых смертей.

Если всю жизнь странствовать в одиночку, если каждый день – как выбор между жизнью и смертью… Разум остаётся. А слова постепенно уходят. Потому что в мраке они не спасают. Только клинок. Только шаг вперёд. Только дыхание – ровное, глубокое, даже когда всё внутри кричит.

Вдруг Ханна посмотрела на Йо и просто… по-детски спросила:

– А мы тебе нравимся?

Йо замер. Было заметно, что этот вопрос застал его врасплох. А потом еле заметно кивнул.

– Ты поэтому за нас заступился?

Он снова кивнул, но уже более уверенно.

– Ты заступился… Это была твоя благодарность за то, что Лин тебя вылечила, да?

Кивок. Чёткий. Без колебаний.

– Ханна, ладно, успокойся, – сказала Аяне. Казалось, она была смущена. – Ясное дело, что если бы мы ему не нравились, он бы, наверное, с нами сейчас не сидел.

“Хотя кто его знает? – подумала она про себя. Может, он вообще не человек вовсе. Одна из тех тварей из мрака. И он сейчас заводит нас в ловушку?” Но тут же отмахнулась от мысли. Нет. Не стал бы. Он мог прикончить солдат или просто уйти. А он остался.

Ханна задумалась. Она пальцами перебирала край протеза, как будто проверяя, на месте ли он.

– Мне кажется, будет справедливо, если мы тоже расскажем о себе. Для тебя. Раз ты часть нашей группы.

– Я вообще не собиралась о себе ничего рассказывать! – вырвалось у Аяне, резко, почти испуганно.

– Ой, да ладно тебе! – Ханна усмехнулась. – Что ты думаешь, он кому-то расскажет? Он рта не раскрыл за всё время, что мы его знаем. Я думаю, мы можем с ним немножко поделиться. Открыться.

Она глубоко вдохнула и начала.

– Как ты знаешь, меня зовут Ханна. Я – дочка крестьянина. Когда я была маленькой… на нас напало чудовище из мрака. Оно убило мою маму. А мне поранило руку. Мой папа… он очень храбрый. Отогнал тварь горящим факелом. Чуть не поджёг её! Она убежала… трусливо, хвост поджав. Маму мы похоронили. А руку… пришлось отрезать. Папа сам сделал этот протез. – Она подняла руку, повертела кистью. – И я считаю, кстати, что он классный.

Голос чуть дрогнул, но она не остановилась.

– Потом нашу деревню сожгли. Папу забрали на войну. Я попала в приют. Но мне там не нравилось, поэтому я сбежала, чтобы найти отца. С тех пор странствую. Я уверена, он жив. Где-то ждёт меня. И когда я его найду… мы воссоединимся. И снова будем жить счастливо.

Она замолчала. Не опустила глаз. Просто сидела – маленькая, рыжая с протезом вместо левой руки.

Лин тихо вздохнула.

– Ты, наверное, слышал, что меня назвали монахиней. Это правда, я ношу одежду горных сестёр. Но монахиней я не стала. Вернее… меня не успели посвятить.

Она говорила тихо, почти без интонации как будто читала летопись, а не рассказывала про свою жизнь.

– Мое полное имя Айлин Карантель. Мои родители – знатные люди. Отец тяжело болел. Он призвал настоятельницу горного монастыря, чтобы вылечить его. В уплату… родители отдали меня настоятельнице.

Пауза. Длинная. В ней всё: предательство, грусть, бессилие.

– Меня воспитывали вместе с другими послушницами. Нас готовили к посвящению. Я думала – это судьба, и я навсегда останусь в стенах горной обители. Но в день обряда… выяснилось: настоятельница не служит богине милосердия. Она поклоняется чудовищу. И меня хотели скормить ему.

Голос не дрогнул. Но пальцы сжались так, что ногти впились в ладони.

– Я сбежала. Монастырь сгорел. Настоятельница, кажется, погибла. С тех пор я тоже странствую. Встретила её – она кивнула на Ханну. – Теперь мы вместе.

Она снова отпила из фляги.

– Я хочу дойти до моря. Говорят, где-то на побережье – владения моих родителей. Хочу отыскать их. Может, они еще живы, может обрадуются мне. А может…

Голос ее оборвался, так и не не закончив фразу.

Йо сидел неподвижно. Но Аяне вдруг заметила: его пальцы, те самые, что только что показали "двадцать один", теперь разжались и лёгли на землю. Просто… касались почвы. Он не сказал ни слова. Но впервые прислушивался не к возможным угрозам, а к ним. Ко всем троим.

– Аяне, а ты расскажешь о себе? – ткнула её локтем Ханна.

Нехотя, Аяне начала.

– Я прибыла сюда из пустынных земель, тех, что лежат за морем на юге. Со мной был отец и его соратники. Он хотел начать здесь новую жизнь. Мы привезли товары с родины, хотели торговать, но удача отвернулась от нас. Хозяин постоялого двора, где мы остановились, отравил нас и забрал весь груз. Папа и его люди погибли. Я лишь чудом выжила. Потом меня… продали на невольничьем рынке.

Она говорила с горечью и гневом, периодически втыкая нож в землю.

– Четыре года я прослужила одному знатному вельможе. Пока не подвернулся удобный случай, и я сбежала. Бродяжничала… и наткнулась на мрак. Даже не знала, что на свете существуют такие твари. Мне удалось её ранить. Но и я пострадала.

Она коснулась плеча – того самого, где тянулся шрам.

– Если бы Лин не нашла меня тогда… я бы так и сгнила в придорожной канаве. Но она выходила меня. Вот. Теперь я здесь. Я тоже хочу дойти до побережья. Найти портовый город, сесть на корабль и уплыть обратно, в свои края. Может, там остались хоть какие-то родные… Хотя вряд ли.

– А мне всегда хотелось посмотреть на море, – сказала Ханна. – Поэтому я и иду с девчонками. Ну и… вдруг по дороге мне встретится отец. В общем, море – это круто. А ты бывал на море?

Йо покачал головой.

– Ну так пойдём с нами! Будем путешествовать вчетвером! Ты будешь убивать монстров, Аяне – охотиться, Лин – подлатает, если заболеем. За охоту на тварей тебе будут платить хорошие деньги! Так мы гораздо быстрее и с большим комфортом доберёмся до моря. Правда же?

– Ханна, – Аяне закатила глаза. – Опять ты воздушные замки строишь. Это… вообще нереально.

– Ну почему? Если он пойдёт с нами, всё так и будет! Правда?

– Он ещё не согласился…

– Так может, он согласится? Йо, что скажешь? Хочешь с нами путешествовать? – Ханна с надеждой посмотрела на него.

Йо молчал. Девочки тоже замолчали, с тревогой глядя на него. Наконец он медленно, но чётко кивнул.

– Проклятье! – сплюнула Аяне. – Моё мнение здесь вообще никого не интересует!

– А ты что, против, чтобы он с нами шёл? – удивилась Ханна.

– Я… я хочу уметь защищать своих сестёр сама! – выпалила Аяне, и тут же голос её сник, стал тише. – А я… не могу.

А потом она решительно тряхнула головой и добавила:

– Пусть идет с нами, но при одном условии: я хочу, чтобы он обучил меня фехтованию. Хочу владеть мечом, как он или лучше!

В этот миг Йо повернул к ней голову. И улыбнулся. Не оскалился, как тогда солдатам, а именно улыбнулся, уголки губ дрогнули, смягчив жёсткое лицо. Он протянул руку, ладонью вверх для рукопожатия, словно предлагая Аяне скрепить их договор.

Девушка замерла, потом нерешительно положила свою руку в его мозолистую, крепкую ладонь. Он не стал сжимать её, просто на мгновение сомкнул пальцы, тепло и тяжело, и отпустил.

– Ну что ж… – тихо сказала Лин, и в её голосе прозвучало облегчение. – Значит, договорились.

– Йо, а ты умеешь улыбаться! – хихикнула Ханна.

Но он уже снова был серьёзен и беспристрастен, будто и не было ничего.

– Давайте поспим, – предложила Лин. – Я, правда, совсем выбилась из сил. Пока ещё есть время до рассвета, можем немного вздремнуть.

Они проснулись от солнечных лучей, пробивавшихся сквозь густую листву и игравших золотистыми бликами на их лицах. Поднялись нехотя, отряхивая с одежды приставшие травинки и мох, и двинулись дальше. В животах урчало, ноги ещё ныли после вчерашней беготни, но дневной лес казался уже не угрюмым убежищем, а союзником. Кроны деревьев мягко гасили удушающий летний зной, птичий щебет звенел в ветвях, воздух пах смолой, сырой землёй и был на удивление прохладен. Идти стало легче, почти приятно.

Вскоре тропа вывела их к небольшому лесному озеру. Вода стояла недвижно, словно отполированное тёмное стекло, отражая небо и склонившиеся ветви.

Ханна сразу же подбежала к самой кромке и окунула в воду руку.

– Ммм… – она с наслаждением закрыла глаза. – Тёплая, как парное молочко! Давайте окунёмся!

Не успели девочки ответить, как Йо решительно направился к берегу, на ходу стаскивая с себя потёртую куртку и рубаху.

– Йо! – с досадой крикнула Аяне, торопливо разворачиваясь к нему спиной. – Нельзя же так сразу раздеваться! Не мог подождать, пока мы отвернёмся?

Тут Лин, не говоря ни слова, подхватила обеих под руки и потащила в густые заросли орешника поодаль. Нарвав спелых орехов, они устроились там в тени, предоставив Йо искупаться первому.

– Неужели он не понимает, когда можно снимать штаны, а когда нет? – сказала Ханна, старательно раскалывая скорлупу округлым камнем.

– Он слепой, – задумчиво ответила Аяне. – Думаю, он просто не осознаёт, что нагота может кого-то смущать. Одежду носит, чтобы не мёрзнуть и не ободрать кожу… а не из стыда.

– Но он же жил среди людей! Должен понимать, что не стоит раздеваться при девочках, – не унималась Ханна.

– Не уверена, что он жил именно среди людей, – пробормотала Аяне себе под нос.

– Девочки! – не выдержала наконец Лин. – Хватит. Он всё слышит.

Они стали молча есть орехи.

Когда они вернулись к озеру, Йо был уже одет и рыбачил: стоя по пояс в воде, просто хватал рыбу голыми руками, вытаскивал ее из озера и выбрасывал ее на берег, где она трепыхалась. Ханна открыла рот от удивления, Аяне закатила глаза, а Лин подбежала к рыбе и стала быстро складывать ее в котелок.

– Ну, вот, будет супчик. – обрадовалась Лин. – Но сначала мыться. Йо, уступи нам место.

Йо вышел из воды, отряхнулся по собачьи, подошел к Аяне и поманил ее за собой.

– Че те надо? – девочка возмущенно уперла руки в боки.

Йо коснулся меча.

– Тренировка? Уже? Ладно, пошли, потом помоюсь.

Всё оказалось не так, как предполагала Аяне. Во-первых, вся тренировка проходила в полном молчании. Хоть она и жаловалась раньше на вечную болтовню Ханны, но даже ей оказалось невмоготу провести несколько часов в гробовой тишине. Во-вторых, Йо заставлял её бесконечно повторять одно и то же движение. Сначала он дважды показал его, потом вложил в её руку палку, поставил в стойку и велел двигаться так же. И это продолжалось вечность! Йо лишь изредка подходил, поправлял хват или угол наклона тела, а потом снова отступал в тень, становясь немой и неподвижной частью пейзажа.

“Как он вообще понимает, что я всё делаю правильно? Он же ничего не видит”, – металась в её голове мысль, пока тело обливалось потом, плечи горели огнём, а колени дрожали от напряжения. Но она, сжав зубы до хруста, терпела. Это ради сестер, ради памяти об отце. Она должна стать сильнее!

Солнце стояло уже высоко, когда Йо вдруг замер, развернулся и безмолвно пошёл прочь. Аяне, едва волоча ноги, поплелась следом. Они вышли к озеру, где девочки уже развели костёр и варили похлёбку.

– Проголодались, наверное? – улыбнулась Лин, но тут же вздрогнула. – Аяне! Я никогда не видела тебя такой измождённой!

– Пустяки, – промямлила Аяне и рухнула на землю, как подкошенная.

– Йо, – строго сказала Лин, – нельзя так её загонять! Она же не железная, хоть и притворяется, что не устала. Будь с ней помягче.

Йо застыл, на его обычно бесстрастном лице на миг мелькнуло неподдельное удивление. Вдруг он подошёл к Аяне и коснулся тыльной стороной ладони её лба – проверить жар.

– Ты чего меня лапаешь, идиот! – взвизгнула Аяне и отползла в сторону, как ошпаренная.

Йо резко отшатнулся и замер в полной растерянности, словно не понимая, что пошло не так.

– Давайте обедать, еда готова, – поспешила вмешаться Лин, постучав ложкой по краю котелка. – Ой, беда… у нас только три ложки. Йо, поешь моей пока.

Он неуклюже взял протянутую ложку и стал черпать похлёбку, проливая добрую половину на колени и землю. У Лин сжалось сердце. “Бедный… Сколько же ты был один, что даже есть как люди разучился? Неужели не нашлось ни души, чтобы научить тебя простой заботе о себе?”

– Йо, – вдруг тихо сказала она, – позволь мне расчесать твои волосы? Они у тебя длинные и красивые, но очень спутались. Наверное, неудобно. Я заплету их в косу.

Йо замер с ложкой на полпути ко рту и медленно повернул голову в её сторону. Казалось, он никогда раньше не задумывался, что у него вообще есть волосы. А между тем, они были густыми, цвета тёмного мёда, и спадали почти до пояса. Видимо, он их никогда не стриг. Лин осторожно подошла, распустила грубый, растрепанный хвост, в который он их стягивал, и начала медленно, очень аккуратно расчёсывать их деревянной гребёнкой, напевая под нос:

“Нежный солнца луч разрезает тьму,

 Прогоняет страх, принесёт мечту,

 О твоей любви – свете в темноте…

 Дай мне только знак – я спешу к тебе”…

Её голос и прикосновения были такими мягкими, такими чуждыми для него. Он сидел, затаив дыхание, боясь шевельнуться, чтобы не спугнуть это странное, тёплое ощущение. Ему казалось, ещё никто и никогда не касался его так бережно.

Тем временем Аяне доплелась до озера и окунулась с головой в воду. Прохлада немного оживила её, смыла липкий пот и туман усталости. Когда она вернулась, волосы Йо были уже заплетены в аккуратную, тугую косу. Ханна же всё это время старательно плела венки из лесных цветов. Водрузив один себе на голову, второй она надела на Лин, а третий попыталась натянуть на Аяне, но та начала отбиваться так яростно, что Ханна с хитрой улыбкой отступила и торжественно возложила венок на голову Йо.

С косой и венком из нежных соцветий иван-чая, веточек душицы и нескольких колокольчиков он внезапно перестал выглядеть грозным воином. Перед ними сидел просто юноша – немного трогательный, даже беззащитный. Девочки не сдержали тихого смешка. Йо медленно поднял руку, нащупал венок и коснулся лепестков. Жест был таким неуклюжим и неожиданным, что смех прозвучал громче. И в этот миг он сам улыбнулся. Потом аккуратно вытащил из венка один колокольчик и протянул Ханне.

– Спасибо, – смутилась та, принимая подарок.

Следующий цветок – веточка душицы с мелкими сиреневыми цветками – досталась Аяне. Она покраснела, буркнула “не стоило”, но душистую веточку всё же взяла, спрятав её в складках пояса. Третий, самый крупный цветок иван-чая, Йо протянул Лин. Та приняла его, улыбнулась и нежно провела тыльной стороной пальцев по его щеке.

Так и текли их дни. Они двигались через лес, собирая по пути ягоды, орехи и целебные травы. Аяне подстрелила пару куниц и зайца. Тренировки стали мягче – Йо теперь давал ей передышки, хотя суть оставалась прежней: бесконечное, монотонное оттачивание одного-единственного движения. Ханна вырезала Йо из липы собственную ложку, и теперь он мог есть вместе со всеми, почти не проливая. И сам юноша словно оттаял. Он стал чаще поворачивать голову на их голоса, внимательно слушал, а его редкие улыбки девочки считали как драгоценности. (“Целых два раза за сегодня! – гордо докладывала Ханна. – Я веду учёт!”)

На четвертый день впереди, сквозь частокол стволов, показался просвет.

– Ура! Вышли! – обрадовалась Ханна и рванула вперёд.

– Стой, глупая! – крикнула ей вдогонку Аяне и бросилась следом.

Но, вырвавшись из лесной чащи на просторный открытый луг, обе замерли как вкопанные.