Читать книгу Академия роз и нарциссов - - Страница 4

Алиса вгляделась в бледное лицо с тонкими чертами и наваждение постепенно спало. Стоявший перед ней человек был до боли похож на Платона, но это был не он.

– Прости, что напугал. Просто увидел тебя, и решил поздороваться, – неловко сказал он, оттягивая за край насквозь промокший свитер, липнувший к телу. – Ты, наверно меня не помнишь, я Савелий.

– Нет, я тебя помню, Сева.

Когда они виделись в последний раз, он был угловатым и нескладным подростком, из-за пухлых щек и пушистых, вечно растрепанных волос, неуловимо напоминавшим одуванчик.

За прошедший год, он окреп и набрал мышечную массу. У него теперь были широкие плечи, красиво смотревшиеся на контрасте с тонкой талией. У Платона телосложение было похожим.

Пухлые щеки исчезли без следа, уступив место острым скулам и очерченной линии челюсти.

– Прости, я заплачу за химчистку или за новый свитер, – сказала Алиса, с тоской думая о том, какая часть, выплаченных князем Волчинским денег, уйдет на это.

– Брось, не надо! Это я виноват, что ты меня не заметила.

***

Сева настоял не только на том, что не примет от нее денег за испорченную одежду, но и, что непременно угостит ее обедом.

Алиса сидела рядом с, жующей колету, Сашей, глядя с тоской на то, как от буфета к ним приближается Сева с подносом в руках.

Хотя внешне они с Платоном были похожи, как две стороны одной монеты, на деле младший брат разительно отличался от старшего.

Когда-то Алиса точно также случайно облила супом Платона, испортив его дорогущую рубашку. Он потребовал, чтобы она оплатила причиненный ущерб.

Денег у нее тогда почти не было. На подработку менталистов недоучек никуда не брали, учебная нагрузка была большой, а стипендия маленькой. Единственным способом решить проблему, оказалось на время стать слугой Платона и выполнять его мелкие поручения – начиная от покупки кофе и заканчивая написанием курсовых и конспектов.

Она сама не заметила, как влюбилась в дерзкого, наглого и испорченного аристократа. Странно, но и его отношение к ней быстро изменилось. Неожиданно, он начал ее опекать, защищать и ревновать ко всем вокруг…

Еще до конца октября, он предложил ей встречаться.

Тогда ей казалось романтичным то, что жестокий и циничный, самый популярный в академии парень, относится к ней, как к хрустальной статуэтке, которую надо оберегать и держать подальше от всех забот. Где скрывался подвох она поняла уже потом.

Сева сел напротив Алисы, водрузив на стол поднос.

– Я не знаю, что ты любишь, поэтому взял всего понемногу, – сказал он пододвигая к ней тарелку, на которой было смешано пять разных гарниров, а также курица, рыба и мясо.

Алиса улыбнулась. Сева явно хотел, как лучше и ей это показалось милым. Хотя все вместе выглядело не слишком аппетитно, в школе-интернате ей приходилось есть и не такое.

Саша уставилась на Севу так словно увидела призрака. Ее огромные глаза распахнулись, как у лемура. Вилка замерла на полпути к открытому рту. Кусок котлеты соскользнул с зубьев и упал ей на юбку.

– С тобой все хорошо? – спросила Алиса, погладив ее по руке.

– Я… я никогда не видела таких красивых людей вблизи, – прошептала Саша. – Ну… может было один раз, но это был негативный опыт. Можно я тебя нарисую?

Сева смущенно почесал затылок.

– Конечно, рисуй если хочешь. Мне нужно для этого, что-то делать?

– Нет… Просто сиди, я сейчас, я быстро!

Покопавшись в сумке, Саша достала блокнот и карандаш и принялась быстрыми точными движениями делать скетч, поглядывая на Севу.

– Я рад, что ты вернулась, – сказал Сева, переведя взгляд на Алису. – Ты исчезла и я волновался. Даже писал тебе, но ты не отвечала…

– Прости, я была без связи, – ответила Алиса, чувствуя себя неловко.

Получив обратно свой телефон, она увидела годичной давности сообщения от Севы, но решила на них не отвечать. Она подумала, что слишком много времени прошло и едва ли он до сих пор ждет от нее ответ.

Теперь ей было стыдно перед ним. После суда и скандала с обвинением, он оказался едва ли не единственным человеком, кто ей писал.

– Где ты была все это время?

– Приходила в себя, восстановливала здоровье, – обтекаемо ответила Алиса.

– У тебя все хорошо? Может тебе нужна, какая-то помощь, или может быть… деньги…

– Нет! Деньги мне не нужны, – резко выпалила Алиса.

– Прости, я не то имел в ввиду, – покраснев, сказал Сева и подавшись к ней через стол, заговорил тише. – Я просто… чувствую вину за то, что моя семья с тобой сделала. Когда Платон умер, бабушка все равно, что обезумела. Ей непременно нужно было, кого-то обвинить, чтобы почувствовать себя лучше и она выбрала тебя. А родители ей во всем потакают… Я боялся, что мы сломали тебе жизнь…

Алиса сглотнула ком, вставший в горле. Семья Платона обладала огромными связями и влиянием. На допросе следователь напрямую дал ей понять, что если они хотят ее посадить, то посадят, даже если прямых улик против нее нет. Так бы все и вышло, если бы не вмешался князь Волчинский.

– Ты не виноват, ты вообще был тогда ребенком, – сказала Алиса и поспешила сменить тему. – Как у тебя дела сейчас? Ты все-таки поступил в академию?

– Да, на первый курс.

– Так у тебя сегодня первый день? Поздравляю!

Сева улыбнулся и за окном ярче засияло солнце. Солнечные лучи скользили по его щекам и путались в волосах.

Внезапно, их накрыла чья-то тень. Тонкие ладони с длинными бордовыми ногтями, с грохотом опустились на стол. Тарелки подпрыгнули, через край стакана перелился компот.

Саша, которая все это время увлеченно рисовала, дернулась и провела темную жирную линию карандашом, перерезая шею Севы, в образе ангела, которого пыталась набросать у себя в блокноте.

Вздрогнув, Алиса подняла взгляд на нависавшую над ней Тину. Впервые на ее памяти, та казалась не роскошной и утонченной, а всколоченной и неопрятной. Рыжие волосы прилипли к вискам, грудь под тугим жилетом, тяжело вздымалась, лицо раскраснелось и лоснилось от пота.

За ее спиной чуть в стороне стояла Соня в небесно голубом коротком платье, очень подходящем к ее глазам и светлым волосам. За руку, переплетя пальцы, она держала Родиона.

Свободной рукой, Родион скучающе приглаживал растрепавшиеся каштановые волосы и поправлял съехавшие с носа очки в стильной роговой оправе.

– Как это понимать?! – выкрикнула Тина, снова стукнув ладонями по столу.

В столовой вдруг стало очень тихо. Казалось, что все разговоры смолкли и все уставились на них, ловя каждое слово.

– А, привет, Тина! – воскликнул Сева, недоуменно улыбаясь. – Я встретил Алису и решил поздороваться. Правда здорово, что она вернулась в академию?

– Здорово?! – переспросила Тина, бнависая над Севой. – Она убила твоего брата, как ты вообще можешь сидеть с ней за одним столом?

Повышенный голос сменился громогласным шепотом. Вокруг стало еще тише. Все прислушивались.

Алиса открыла рот, чтобы оправдаться, но ее опередил Сева.

– Нет, это не так! – возразил он. – Алису оправдали, и никаких доказательств против нее не было. Мы с тобой это много раз обсуждали.

– Что это? – словно не слушая его, Тина потянулась к его свитеру и сжав ткань, потянула его на себя там, где остался алый след от борща. – Это же я тебе подарила… Что с ним случилось? Его же теперь только выбросить…

– А, это. Всего лишь небольшой несчастный случай. Я сам во всем виноват, – Сева аккуратно разжал ее пальцы, выпутываясь из хватки.

– Это она тебя облила, да? Это все она? – Тина ткнула пальцем в Алису.

Ее глаза наполнила влага, голос дрожал. Казалось, она в любой миг может заплакать.

– Я же сказал, это произошло случайно.

– Нет, я не могу это больше терпеть! Ты немедленно идешь со мной и больше никогда… слышишь никогда не заговоришь с ней. Иначе мы расстаемся!

Алиса невольно открыла рот. Все это время, слушая их диалог, она не могла понять, что происходит. До нее только сейчс дошло, что Тина встречалась с младшим братом Платона!

Еще год назад это было бы немыслимо!

Платон всегда относился к Севе с пренебрежительным презрением. Называл его неудачником и другими словами похуже.

Сева казался Алисе скромным и тихим, даже забитым авторитарной бабушкой, равнодушными родителями и ярким, поглощающим все вокруг себя, старшим братом. У него не было друзей, он был молчаливым и отстраненным, а все свободное время вне школы, проводил у себя в комнате, читая книги и собирая модели.

Как так вышло, что после смерти Платона, гадкий утенок, так быстро вырос и превратился в прекрасного лебедя?

– Хорошо, – спокойным тоном ответил Сева, и Алиса была уверена, что сейчас он встанет и уйдет вместе с Тиной, но он остался сидеть на месте. – Я уважаю твое решение. Если так, то мы расстаемся.

– Что?! Нет! Ты с ума сошел?! Не расстаемся, не расстаемся!

Казалось, что Тина полностью потеряла над собой контроль. Она раскраснелась еще сильней, ее ладони сжались в кулаки до побелевших костяшек. Она топнула ногой и выглядела при этом едва ли не безумной.

Алисе даже стало ее жалко.

– Милая, люди смотрят, – прошептала Соня, чуть подавшись к ней.

Родион же усердно делал вид, что его здесь нет, глядя куда-то в сторону.

– Так, что не расстаемся? – переспросил Сева, подперев рукой щеку.

– Нет!

– Хорошо, тогда я доем, если ты не против. Встретимся после занятий.

По спине Алисы пробежал холодок. Именно в этот миг Сева, как никогда раньше был похож на Платона.

Он явно дал Тине понять, что она должна уйти, но та не могла так просто это принять.

Повернувшись к Соне, она затараторила:

– Где, где эта бумажка?

– А, вот, – порывшись в сумочке, Соня достала сложенный вчетверо лист бумаги и протянул его Тине.

Вцепившись в него ногтями, Тина с размаху шлепнула его на стол перед Алисой.

– Поставь свою подпись!

Алиса аккуратно развернула, чуть смятую бумагу. Это был официальный вызов на дуэль.

– Что это? Можно? – не дождавшись ее разрешения, Сева выхватил у нее документ.

Его брови сошлись на переносице. Взгляд стал тяжелым и темным.

– Что это? – повторил он, переведя взгляд на Тину. – Ты что вызвала Алису на поединок?

Тина словно сжалась, стоя перед ним.

– Ты не понимаешь…

– Оставь, пожалуйста, Алису в покое, – сказал он. – И никаких дуэлей…

Он сжал документ за края, явно намереваясь разорвать его пополам.

– Нет! Стой!

Перегнувшись через стол, Алиса схватила его за запястье, и выхватила у него бумагу.

– У кого-нибудь есть ручка?

Внезапно, к ней шагнул Родион, протягивая ей тяжелое, металлическое, автоматическое перо.

– Спасибо!

Алиса размашисто поставила свою подпись, подтверждая вызов.

Сева непонимающе уставился на нее. Его нижняя губа выпятилась вперед, сделав его похожим на обиженного ребенка.

– Спасибо за заботу, но я в ней не нуждаюсь, – сказала Алиса, обращаясь к Севе, а затем повернулась к Тине. – Я сама отнесу это в деканат, – сказала она, убирая документ о вызове на дуэль в карман сумки. – Приходи вовремя и постарайся не опозориться еще сильней!

Вскочив со скамьи, она почти побежала к выходу из столовой.

***

Саша догнала Алису, когда та уже шла быстрым шагом по коридору.

– У тебя такая интересная жизнь! – выдохнула она, подпрыгивая на ходу.

– Пропади она пропадом, эта интересная жизнь! Как бы я хотела, чтобы все просто от меня отстали и перестали винить в том, чего я не делала…

– Зачем ты тогда согласилась на дуэль с Тиной? Я слышала, что она самый сильный менталист на третьем курсе. Могущественнее нее был только…

– Только Платон, – закончила за нее фразу Алиса. – Да, так и есть.

– Ты не боишься идти с ней на дуэль?

– Боюсь, немного…

– Так может не идти тогда? Просто порви эту бумажку, да и все.

– Не могу. Она от меня не отвяжется, пока я не дам ей отпор.

– А если ты проиграешь?

– Ну, тогда сильно хуже ситуация не станет, потому что просто хуже уже некуда. Но я постараюсь победить…

– Я в тебя верю, – хотя Саша воодушевляюще улыбалась, но в ее голосе сквозили сомнения.

Алиса ее не винила. Она и сама сомневалась, что у нее все получится, но надеялась, что год в лаборатории князя Волчинского не прошел даром. В конце концов, опыты, которые на ней проводили были направлены на то, чтобы усилитл ее дар.

Она была обязана одолеть Тину, но не только для того, чтобы отстоять себя. но и чтобы проникнуть в ее разум и узнать была ли она причастна к смерти Платона.

***

Саша убежала в западное крыло, где в пристройке располагались мастерские, а Алиса поднялась на второй этаж, где находились аудитории кафедры ментальных искусств.

Внутри просторных и светлых помещений было много разросшихся папортников в глиняных горшках. Вместо привычных парт стояли удобные кресла, расставленные по кругу. В углу лежали маты на которых можно было сидеть и даже лежать во время занятий. Воздух пах благовониями и свечным воском.

Практику по ментальным искусством проводили два наставника: Эльвира Мурадовна – худощавая женщина средних лет в длинном ярком платье, расшитом бисером, с множеством украшений из полудрагоценных камней, мелодично звеневших на ее шее, запястьях и ушах при каждом движении, и Виктор Константинович – молодой преподаватель, еще учившийся в аспирантуре, бледный и нервный, в вечно спадавших с длинного носа роговых очках.

На практике Алиса впервые встретилась со своей группой. Они и до этого сидели на лекции и медитации вместе, но там было много студентов с других потоков и она не могла понять, кто из них ее одногруппники.

Ребята смотрели на нее настороженно и с любопытством. Необычным было уже одно то, что к ним присоединилась новая студентка, а то, что она была раньше в эпицентре скандала, якобы убила своего парня, и ее даже показывали из-за этого по телевизору, делало ее и вовсе центром всеобщего внимания.

Тем не менее, пока что никто не вел себя враждебно, не пытался ее задеть или оскорбить. Уже это можно было считать достижением.

В начале практики, все сидели в креслах, по очереди рассказывая о себе и делясь своими чувствами. В ментальных искусствах было очень важно внутреннее состояние экстрасенса. Во время работы они стремились к максимальному спокойствию и самоконтролю. Менталисту, находившемуся в сильном стрессе, могли вовсе запретить применять свой дар. В противном случае он мог даже навредить и себе и тому, на кого будет воздействовать.

Алиса порадовалась, что предыдущей парой у нее стояли медитации, хотя после столкновения с Тиной большая часть их целебного влияния сошла на нет. Не смотря на это она достаточно хорошо себя чувствовала и контролировала, чтобы перейти вместе со всеми к практике.

После небольшой теоретической части, где им объяснили, что они будут делать, наставники разделили их на тройки.

Тут вышла небольшая заминка и Алисе стало неловко, когда она поняла, что никто не хочет быть с ней в одной тройке. Это было ожидаемо. Даже если бы она не имела репутации убийцы, чудом избежавшей наказания, все равно никто в группе ее не знал и не имел причин, чтобы ее выбрать.

За прошлый год все в их группе уже успели разделиться на компании, найти друзей, и выбрать тех с кем было комфортнее всего практиковаться.

– Ребята, кто хочет быть в одной тройке с Алисой? – в дело вмешался Виктор Константинович.

Группа ответила ему молчанием.