Читать книгу Цифирь и воля - - Страница 5

Картина мира, какой она могла бы видеться проницательному наблюдателю в России 1668 года, с учетом исторических реалий, слухов и настроений того времени.

О положении Российского царства.

Царство наше, под державой Царя Алексея Михайловича, тишайшего по имени, но не по времени, дышит тяжело, как человек после долгой болезни. Рана, нанесенная бунтом Разина, еще не затянулась. Хотя сам окаянный Степан, как соловей-разбойник, уже пойман и сидит в земляной тюрьме в Кагальнике, будто змея скорпионовая, но дух его бродит по Волге. Казаки вольные затихли, но не усмирены. Казней много, страху много, а покоя нет. Слухи ходят, что Разин заговорен, пуля его не берет, и что он не простой казак, а подосланный турчином или самим антихристом для смятения православных.

Казна истощена войною и мятежом. Медные деньги, кои ввели для пополнения казны, обесценились и вызвали медный бунт в Москве. Теперь их отменили, но горечь в народе осталась. Стрельцы, кои усмиряли бунт, ныне чванятся и считают себя опорою престола, а посему своевольничают.

Церковь наша расколота надвое. Патриарх Никон в ссылке, но дух его реформ жив. Царь держит сторону новых книг и троеперстия, но народ и многие бояре в душе – со стариной, с протопопом Аввакумом, что томится в Пустозерске. Это не явная усобица, а тайная, подспудная. В домах шепчутся, друг на друга смотрят с подозрением: «Как он крестится? Двумя перстами или тремя?» Это раскол не только церковный, но и сердечный. Старообрядцы бегут в леса, сжигают себя в скитах, видя в царе слугу антихриста. А власть отвечает жестокостью. И от этой жестокости душа народная мерзнет.

О межусобных войнах и ссорах.

Меж князей и бояр, в высоких теремах, идет своя, тихая война. Не мечами, а наветами, местническими счетами да шепотом в ухо государю. Род Милославских, из коего царица Марья Ильинична, борется за влияние с молодыми, голодными до власти родами. Налицо – Артамон Матвеев, друг царский, человек новый, учёный, с иноземным ухваткой. Ему многие завидуют. Шепчут, что он колдун, что в его доме иконы в темных углах держат, а вместо святых ликов – немецкие гравюры, и что жена его-аглицкая еретичка. Это сплетня, но она гуляет по Москве.

Местничество – это рана на теле государства. Воевода не подчиняется воеводе, ибо род его знатнее, и от этого на ратном поле беды. Царь сей год указал сжечь разрядные книги, дабы положить конец этим спорам, но гордыню боярскую одним указом не спалишь. Она тлеет под пеплом.

На западе – Речь Посполитая, извечная супостатка, ослаблена нами и казаками. Андрусовское перемирие 1667 года дало нам передышку и земли, включая град Киев, матерь городов русских. Но мира нет. Литва и Польша лишь зализывают раны, в душе не смирились. Шепчут, что король их Ян Собеский замышляет новое нашествие.

На юге – Крымское ханство, этот бич Божий, как саранча, налетает на украйны, уводит людей в полон. Союзник их, султан турецкий, могуществен и страшен. Ходят слухи, что турки строят флот на Черном море и зарится на казачьи земли. Страх перед басурманами велик.

На севере – шведы, сильны и надменны. Мир с ними, но дружбы нет. Они смотрят на наши балтийские желания как на дерзость.

На востоке – безбрежье. Сибирь манит соболями и серебром, но там своя вольница, свои опасности.

По Москве шепотом передают:

Что царевич Алексей Алексеевич, наследник, отрок тихий и книжный, здоровьем слаб. И боятся все, не долголетен ли он будет. А если что, начнется смута.

Что царица Марья Ильинична чахнет, и царь поглядывает на придворных девиц. Особенно на Наталью Кирилловну Нарышкину, что в доме у Артамона Матвеева живет. Говорят, глаза у нее, как у лани, и нрав веселый.

Что Разин – не просто бунтовщик, а ведомая сила. Одни сказывают, что у него на дне струга зарыта грамота от самого патриарха Никона, благословляющая бунт. Другие – что он продал душу персидской колдунье и потому непобедим был.