Читать книгу Опасное положение - - Страница 1

Все романы заканчиваются свадьбой, а зря: это всё равно что заканчивать произведение на эпизоде, в котором на человека в тёмном лесу нападают разбойники.

Л.Н. Толстой

Когда я вижу своего мужа, то представляю не ворона, пусть он и принадлежит этому роду. Он – тень. Тень, которая проникает за любые двери, окна, заглядывает в мысли, в желания, видит всё. Звучит угрожающе? Пожалуй, да. Если тень не на твоей стороне, она накроет тебя, где бы ты не спрятался, куда бы не забился. А затем тень вывернет тебя наизнанку, потому что всеведущий Ворон умеет быть безжалостным. Он узнает, что ты делал сегодня утром, будет осведомлен о том, что ты хотел бы скрыть. Маленькие грязные делишки? Пошлые мысли? Стыдные тайны? Тень будет знать. Как? Если у тебя есть нос, ты чувствуешь запахи. Если у тебя есть глаза, ты видишь свет. Яр читает мысли.

Утром я пританцовываю, пока умываюсь, и тут же вижу на губах мужа улыбку. Он слышит мелодию в моей голове и имеет возможность насладиться моим же голосом, который мысленно подпевает песне. Заметив недовольную гримасу, всеведущий заботливо одаривает меня контрольным поцелуем в висок и старательно не замечает некоторое время, великодушно позволяя оправиться и накопить немного тайн… до вечера. Нет, Ворон уважает личное пространство и даже не читает меня намеренно, но невольно слышит и ничего не может с этим поделать.

Через триста таких утр я уже не уверена, есть ли во мне хоть что-то, о чем бы Яр не знал. Это слегка напрягает. Я ведь живой человек, предпочла бы скрыть некоторые… детали.

Очередное утро началось с того, что я вылезла из ванной, закуталась в халат, а затем пошаркала к зеркалу. Задумчиво постояв перед ним, я, наконец, фыркнула и, на манер эксгибициониста, подкарауливший случайного прохожего, решительно распахнула халат.

Высокое напольное зеркало смотрело на меня округлив стеклянные глаза. Я покрутилась то одним боком, то другим… С каждой секундой становилось всё страшнее: из отражения на меня смотрел бегемот.

До родов осталось всего две недели.

Ох…

Бегемоты очень даже забавные и симпатичные животные, но я не ожидала, что за пару месяцев превращусь в одного из них. Грудь увеличилась, но это полбеды – я ее не узнавала. Ареолы сосков явно потемнели и угрожающе расширились. Или всегда так было? Не может такого быть! Или может? Мне кажется, что они были ближе к розовому, чем к коричневому…

Поначалу я отслеживала изменения своего тела тщательно и любовно, гордясь красиво выпячивающимся животиком. Но ближе к последнему месяцу, изменения стали какими-то слишком глобальными, а животик превратился… в живот. Нет, в ЖИВОТ.

Впечатленная донельзя, я повернулась в профиль, критически осматривая новые очертания. Без усилий преодолев линию груди, живот уже стал самой выдающейся моей точкой, напоминая вершину горы, которую зачем-то положили на бок. Под неожиданно вылупившимся пупком красовалась вертикальная темная полоска. Кожу украшали растяжки оптимистичного ярко-бордового цвета. Организм сигнализировал, что кожа тянуться закончила и время приступить к разрывам.

Однозначно… Однозначно самец бегемота должен быть вдохновлен моим видом.

К сожалению, под рукой у меня только самец Ворона, и мне интересно, как у него дела, ощущает ли он стресс, панику, желание сбежать и всё такое… Я вспомнила стройную фигуру мужа и с тоской посмотрела на свою. Последние несколько недель я старательно прикрывалась халатом, одеялом, рубашкой, кроватью – всем, чем только могу. Обнажаться под мужским взглядом на девятом месяце – слишком смело для меня. С некоторых пор.

– Ужасно, – сообщила я вслух, печально оглядывая окружившие меня беременные телеса. – Надо что-то делать.

– Что ужасно? С чем надо что-то делать? – застегивая традиционный черный мундир, муж так стремительно зашел в комнату с этими вопросами, будто я прокричала их на весь дом. Слух у Воронов, конечно, впечатляющий… А мой логичный князь обожает уточнять. Если я говорю, что «надо что-то с этим делать», он не может просто согласиться или не согласиться, ему обязательно требуется дополнительная информация: с кем делать, когда делать, кому делать, что делать.

Я поспешно запахнула халат, повернулась и, как можно беззаботнее улыбнулась.

– С зеркалом… Оно мне не нравится!

Со мной-то уже ничего не сделаешь… А вот зеркало должно попасть под раздачу. Этот экземпляр явно неприветлив. В целях маскировки я старательно начала думать о том, что порой мечтаю о зеркале из примерочной моего любимого магазина… точнее бывшего любимого магазина. Не знаю, чем и как те зеркала обрабатывают, но там, в магазине, ты не можешь оторвать от себя счастливых глаз, пачками набираешь удачные вещи, и только дома осознаешь всю глубину человеческого коварства. А дело в чем? Разумеется, в зеркале!

Оглядев меня фирменным проницательным взглядом, Яр ласково улыбнулся. Он не часто улыбается, не привык показывать эмоции. Может от того его улыбка кажется такой искренней и прекрасной. Это как солнце, вдруг озаряющее небо в суровый день, как шоколадная капля, попавшаяся в кексе…

Мне такого эффекта не достичь, улыбаюсь я преступно часто.

– Какое нехорошее зеркало… Как мне его наказать? – с готовностью опытного киллера спросил муж. Застегнув мундир, он подошел вплотную, и мягко придвинул меня к себе за то место, где раньше была талия. – Разбить? Убрать? Поменять раму или хочешь другое?

– Подумаю… – проворчала я с уверенностью, которой не испытывала.

Яр наклонил голову и пальцем приподнял мой подбородок, вынуждая посмотреть на себя.

– Ты прекрасна, – утвердительно произнес он, и я поняла, что всеведущий все-таки уловил часть моих мыслей. – Сейчас я тороплюсь, но вечером мы обязательно поговорим о судьбе зеркала подробнее.

– Куда ты летишь? – спросила я, сознательно делая вид, что не заметила обещание на вечер.

– Нет времени рассказывать, позже, – лаконично ответил муж, ласково приложился к моим губам, затем к животу через халат. – Доброго дня, моя королева.

Позже… Это когда?

Я вздохнула, проследив как черный ворон вылетел из окна. Интересно, куда он так торопится… Даже год спустя Яр во многом остаётся для меня загадкой, ведь я мысли читать не умею. Порой он рассказывает, но я часто ловлю себя на подозрении, что мои знания о нем ничтожно малы, относительно его знаний обо мне.

«О чем ты думаешь? Что ты чувствуешь?» – молча, а иногда и вслух вопрошаю я, задавая своему мужчине вопрос, который в ту же секунду задают миллионы женщин своим мужчинам. Тогда Яр обращает на меня свои глаза цвета непроглядной ночи и говорит. Конечно, рассказывает не все. Как и миллионы мужчин своим женщинам…

Вздохнула еще раз.

– Алло! Будущая мать! – услышала я бодрый голос Джа, бабушки Наяра. Она точно меня караулила. – Спускайся завтракать! А затем учиться рожать!

«Алло…» – Джа переняла слово от меня, и оно ей настолько понравилось, что она активно использовала его в качестве вызова.

Хаос, помоги.