Читать книгу Архив Соколовых - - Страница 4

Санкт-Петербург встретил их шумом и дымом. Свистки пароходов на Неве, грохот конок по мостовым, возгласы разносчиков – весь город был одним огромным, бурлящим котлом прогресса. Павел Соколов, высунувшись из окна кареты, с жадностью впитывал эту энергию. Он чувствовал её вкус на губах – вкус железа, угля и больших денег.

– Ну, Петя, видишь? – обернулся он к своему спутнику. – Весь мир перевернулся. И мы должны успеть подобрать то, что выпало из карманов у старых хозяев жизни.

Петр Волков, прислонившись к другой стенке кареты, смотрел на город с иным чувством. Он видел не только фасады роскошных особняков, но и тёмные подворотни, не только нарядных господ, но и согнутых под тяжестью тюков рабочих.

– Подобрать, Паш, это одно, – тихо сказал он. – А вот удержать – другое. Боюсь, карманы тех, у кого мы подбираем, отнюдь не пусты. И руки у них длинные.

Павел лишь отмахнулся, его лицо озаряла уверенная улыбка. Они были неразлучны с детства, с тех самых пор, когда нашли тот самый клад на чердаке разорённой усадьбы. Павел – дерзкий, амбициозный, с нюхом на выгоду. Пётр – осторожный, вдумчивый, с тягой к справедливости. Их дружба и партнёрство казались незыблемыми, как скала.

Целью их визита была Всероссийская промышленная и художественная выставка в Нижнем Новгороде, но сначала – деловой обед в петербургском ресторане «Медведь» с человеком, от которого зависело всё.

Князь Мещерский оказался полным господином с бакенбардами а-ля Александр III и тяжёлым, изучающим взглядом. Его кабинет в ресторане был увешан шкурами зверей, создавая впечатление, что ты в логове хищника.

– Ваш проект по поставке рельсов для Транссиба… интересен, – медленно говорил князь, попыхивая сигарой. – Но есть нюанс. Казна не резиновая. Конкуренты предлагают цены ниже.

Павел, не смущаясь, парировал, говоря о качестве их металла, о новых технологиях, о сроках. Пётр молча сидел, чувствуя, как под столом сжимаются его кулаки. Он знал, что их «конкуренты» – это ставленники самого князя, и вся эта игра была лишь аукционом на право дать взятку.

– Понимаете, молодые люди, – князь отпил коньяку, – в России бизнес делается не только в конторах, но и здесь. За дружеской беседой. Друзьям я всегда помогаю. А чтобы стать другом… нужно проявить лояльность.

Он многозначительно посмотрел на Павла. Тот кивнул, словно ждал этого.

– Мы понимаем, Ваше Сиятельство. Мы готовы проявить лояльность. Десять процентов от казённого контракта осядут на вашем личном счете в Базеле.

Сердце Петра сжалось. Цифра была баснословной. Преступной.

Князь улыбнулся, словно кот, поймавший мышь.

– Умно. Очень умно. Я люблю, когда со мной говорят на языке цифр. Он честнее всяких слов.

Сделка была заключена. Руки пожали. Выйдя на улицу, Павел вдруг схватил Петра в охапку и радостно закружил.

– Слышал, Петя? Транссиб! Это же наше будущее! Мы войдём в историю!

– Мы войдём в уголовный кодекс, – мрачно ответил Пётр, высвобождаясь из объятий. – Ты только что подписал нам приговор. Мы стали частью этой… этой системы воровства.

– Не будь ханжой! – Павел хлопнул его по плечу. – Таковы правила игры. Не мы их придумали. Хочешь строить железные дороги – будь готов мазать колёса. Или ты хочешь, чтобы наши дети торговали в лавке, как наши отцы?

– Я хочу, чтобы наши дети могли нами гордиться! – вспылил Пётр. – А чем они будут гордиться? Тем, что мы украли у казны, которая и так нищая? Тем, что мы дали взятку, чтобы обойти таких же, как мы, честных тружеников?

Они стояли друг напротив друга, и между ними впервые пролегла невидимая трещина. Вечерний ветер с Невы трепал их волосы, но не мог развеять тяжёлую атмосферу ссоры.

– Хорошо, – Павел выдохнул, стараясь овладеть собой. – А ты подумал о людях? О наших рабочих? Этот контракт даст им работу на годы! Мы построим новые цеха, школы, больницы! Разве это не благородно? Разве цель не оправдывает средства?

– Нет, – твёрдо сказал Пётр. – Никогда. Потому что однажды средства станут твоей единственной целью. И ты перестанешь видеть разницу между добром и злом.

Он повернулся и пошёл по набережной, оставив Павла одного. Тот смотрел ему вслед, и в его глазах, помимо обиды, мелькнуло что-то холодное, расчётливое. Что-то, чего Пётр раньше в нём не видел.

Вернувшись в гостиницу, Пётр зажёг лампу и достал лист бумаги. Перо в его руке дрожало от волнения.

«С.-Петербург, 12 октября 1894 года.

Дорогая Лидия,

сегодня Павел окончательно подписал договор с князем Мещерским. Говорит, это наше будущее. Глаза у него горят, как тогда, когда мы в десять лет нашли тот клад на чердаке старого дома. Но я, прости, вижу в этой сделке не только блеск, но и тень. Цена успеха оказалась высокой, и я не уверен, что мы правильно рассчитали свои силы. Павел убеждён, что цель оправдывает средства. Я же боюсь, что однажды средства поглотят саму цель, а с ней и нас обоих…»

Он отложил перо и подошёл к окну. Город сиял в ночи огнями, обещая богатство и славу. Но Петру чудилось в этом сиянии что-то зловещее. Он чувствовал, как с сегодняшнего дня их путь перестал быть общим. Они шли к одной цели, но разными дорогами. И одна из этих дорог, как ему казалось, вела в пропасть.

А где-то в другом конце города, в своём номере, Павел Соколов поднимал бокал с шампанским перед зеркалом.

– За успех, – сказал он своему отражению. – За будущее. И чёрт с ним, со всем остальным.