Читать книгу Жуткие истории о 2030 годе - - Страница 5

В 2030 году политическая карта мира значительно преобразилась. Старые государства, разъедаемые экономическими кризисами, климатическими катастрофами и внутренними конфликтами, распались или слились, уступив место новым образованиям. Границы перекраивались не столько по историческим, сколько по природным и ресурсным признакам: где вода – там одно государство, где недра – другое, где леса – третье. Африканский континент стал одним из главных примеров этих процессов. Именно здесь, на месте нескольких бывших стран, возникли три прилегающие друг к другу державы – Мокрая Далония, Сухая Аграния и Зелёная Бэктрия.

Мокрая Далония раскинулась вдоль океанского побережья и была почти полностью окружена водой. Дожди здесь шли часто, туманы стелились по утрам, а воздух был насыщен солью и влагой. Дома строились на сваях или из специальных водоотталкивающих материалов, а улицы часто напоминали каналы. Далонийцы с детства умели плавать, вязать узлы и читать морские течения. Их порты не пустовали ни днём ни ночью, а корабли под флагом Далонии можно было встретить в любом уголке света.

Экономика страны держалась на рыболовстве, судостроении и морском туризме. В пищу здесь действительно почти не употребляли мяса – рыба, водоросли, планктон и морские моллюски составляли основу кухни. Курорты Далонии славились мягким климатом, тёплой водой и беззаботной атмосферой. Музыка, танцы и праздники на берегу океана были для далонийцев таким же естественным делом, как дыхание.

Сухая Аграния, напротив, казалась выжженной солнцем. Пески и каменистые плато тянулись до горизонта, редкие оазисы охранялись строже, чем банки. Температура днём действительно редко опускалась ниже сорока градусов, а дожди считались почти легендой. Агранийцы носили лёгкую, закрытую одежду, умели экономить воду до капли и ценили тень как высшую роскошь.

Зато под землёй Аграния была сказочно богата. Нефть, газ, редкоземельные металлы и уран сделали страну индустриальным гигантом. Среди дюн возвышались заводы, перерабатывающие сырьё в машины, генераторы, буровые установки и военную технику. Города Агрании были футуристичны: стекло, металл и кондиционеры создавали иллюзию прохлады и порядка. Жители гордились своей прагматичностью и считали, что мир держится не на песнях и лесах, а на энергии и стали.

Зелёная Бэктрия занимала обширные пространства к северу от соседей. Здесь шумели леса, зеркалами лежали озёра, а горы защищали страну от экстремальных ветров и жары. Климат был мягким, времена года сменяли друг друга спокойно и предсказуемо. Бэктрийцы действительно называли себя лесниками – не по профессии, а по мировоззрению. Они жили в гармонии с природой, строили дома из дерева и камня, заботились о зверях и птицах.

Экономика страны основывалась на сельском хозяйстве, экологичных технологиях и переработке древесины. Злаки, фрукты, мёд, лекарственные растения и чистая вода были главными богатствами Бэктрии. Люди здесь отличались сдержанностью, неторопливостью и привычкой сначала думать, а потом говорить.

Несмотря на разницу в климате, культуре и укладе жизни, простые жители трёх стран жили дружно. Они свободно пересекали границы, торговали, ездили друг к другу в гости, устраивали совместные фестивали. Смешанные браки давно перестали быть редкостью, и в прибрежных городах можно было услышать агранийскую речь, а в бэктрийских деревнях – далонийские песни. Люди считали себя соседями, а не врагами.

Совсем иначе вели себя правители. Так, Чёрный Диктатор Далонии был мрачным, подозрительным человеком, всегда одетым в тёмное. Он говорил о величии нации и морской судьбе, но на деле заботился лишь о собственной власти.

Злой Президент Агрании улыбался с экранов, но за его вежливостью скрывалась холодная жадность и презрение к окружающим.

Красный Комиссар Бэктрии любил громкие речи о справедливости и природе, но сам не гнушался грязных сделок и интриг.

Каждый из них пришёл к власти своим путём – через обман, переворот или наследство – и каждый решил, что все проблемы удобнее всего списать на соседей. Они пакостили друг другу исподтишка, изображая дружбу на публике. Тухлая рыба, бракованная техника, гнилая древесина – всё это становилось «подарками доброй воли». Правители стоили друг друга.

Кульминацией их вражды стала международная конференция, где напряжение наконец прорвалось. Сначала это были колкости и язвительные замечания, затем крики, а потом – драка. Туфля, пинок, кипяток из чайника, выбитый зуб – всё смешалось в нелепом и позорном побоище. Охрана уже хваталась за оружие, и лишь вмешательство дипломатов предотвратило кровопролитие.

Именно с этого дня стало ясно: за кулисами внешнего мира назревает нечто куда более опасное, чем глупая драка трёх правителей. И последствия этого скоро почувствуют все.

В итоге разразился мировой скандал. Поссорившиеся главы государств, не сумев договориться и не желая признавать собственную глупость, объявили друг другу войну. С трибун звучали грозные речи, по радио и экранам крутили патриотические лозунги, а по улицам развешивали плакаты с призывами встать на защиту родины.

Но произошло неожиданное: мобилизация провалилась. Люди не шли в армию. Рыбаки Далонии отказывались брать в руки оружие, агранийские рабочие не желали менять заводские цеха на окопы, а бэктрийские лесники открыто говорили, что не будут убивать соседей, с которыми вчера пили чай и растили детей. Солдаты дезертировали, призывные пункты пустовали, а на стихийных митингах звучала одна и та же мысль: мы не будем умирать из-за чужих амбиций.

Тогда правители решили действовать иначе. Если нельзя заставить людей ненавидеть друг друга, значит, нужно просто разделить их навсегда.

По приказу Чёрного Диктатора учёные и техники Мокрой Далонии создали линкор нового типа. Это был исполин из чёрного композитного металла, почти бесшумно скользящий по воде. Его корпус имел обтекаемую форму, устойчивую к волнам и ударам, а надстройки напоминали хищный силуэт морского зверя. Управлялся корабль кибернетическим мозгом, способным самостоятельно анализировать обстановку и принимать решения.

Линкор был напичкан морскими ракетами, глубоководными бомбами и телеуправляемыми торпедами. Он не нуждался в экипаже, не уставал и не сомневался. Как только машину спустили на воду, программисты загрузили в неё приказ: уничтожать любой движущийся объект, принадлежащий Агрании и Бэктрии, и не подпускать к границе никого чужого.

Уже в первые часы линкор превратил океан в зону смерти. Рыбацкие суда, грузовые корабли, катера с беженцами – всё, что двигалось, попадало под удар. Порты опустели, волны долго ещё несли обломки, а новости обрывались сухими сообщениями о пропавших без вести. Море, кормившее Далонию веками, стало её самой страшной границей.

Разъярённый Президент Агрании ответил немедленно. Он приказал создать супертанк – символ силы пустыни. Машина получилась чудовищной: тысячетонная бронированная платформа с многослойной защитой, неуязвимой для ракет и мин. Её гусеницы были шириной с дорогу и не вязли в песке.

Супертанк был вооружён дальнобойными пушками, противозенитными ракетами, автоматическими минными укладчиками и десятками пулемётов. Управлялся он тоже роботизированной системой и не требовал экипажа. Когда бронемашина выехала с завода, земля дрожала. Лязгая гусеницами, она пересекла пустыню и заняла позицию у границы, открывая огонь при малейшем появлении людей или техники.

Красный Комиссар Бэктрии не остался в стороне. Под его личным контролем был создан гигантский супервертолёт – летающая крепость. Он имел сотню пропеллеров и дополнительные крылья, позволяющие зависать над одной точкой часами. Корпус был покрыт защитным слоем, отражающим удары и энергию.

В подвесках находились самонаводящиеся бомбы и фугасные снаряды, а из десятков бойниц торчали лазерные установки. Вертолёт работал на ядерном топливе и не нуждался в частых посадках. Как только он поднялся в воздух, небо над лесами и горами стало опасным. Первыми его жертвами стали люди, пытавшиеся тайком пробраться в Бэктрию по старым тропам.

С появлением этих механических монстров мир между народами рухнул окончательно. Перепуганные жители перестали ходить друг к другу. Границы превратились в мёртвые зоны, где царили металл, огонь и холодный расчёт машин. Люди лишь издалека наблюдали за патрулирующими чудовищами и учились жить так, чтобы не попасть в поле зрения их электронных глаз.

А те, кто всё же рисковал, исчезали навсегда – в песках пустыни, в горах, в лесах или под толщей океанской воды. И никто уже не сомневался: новые правители нашли способ разъединить народы куда надёжнее любых слов и законов.

Уже через несколько месяцев люди свыклись с мыслью, что к соседям больше не пробраться, и перестали даже пытаться наладить контакт. Память о прежней дружбе постепенно вытеснялась заботами выживания и страхом. А тем временем машины, которым наскучило просто так охранять границу, наконец обратили взоры друг на друга. Компьютеры были запрограммированы на уничтожение, огромный боезапас так и не был израсходован, и потому в один, казалось бы, обычный день роботы встретились.

Это была странная встреча: на границе сошлись море, пустыня и лес, а вместе с ними – три механических исполина, не знающих ни усталости, ни сомнений.

Линкор первым обнаружил противников. Его гидроакустическая антенна уловила вибрации гусениц танка и низкочастотный гул винтов вертолёта. Кибермозг мгновенно рассчитал траектории и параметры уничтожения и отдал приказ открыть огонь из всех ракетных установок. Над океаном вспыхнули огненные хвосты, и десятки ракет устремились к целям.

Через несколько секунд снаряды ударили по фюзеляжу вертолёта и по бронированному борту танка. Металл разошёлся, словно ткань, в корпусах образовались рваные отверстия, из которых повалил густой чёрный дым, смешанный с искрами и пламенем.

Но роботы не были повержены. Супертанк, не двигаясь с места, прощупал инфракрасными лучами линкор и вертолёт, анализируя температуру, плотность брони и возможные слабые зоны. Лишь завершив расчёты, он начал ответный обстрел: тяжёлые снаряды с рёвом полетели к морю и небу, вздымая фонтаны воды и разрывая воздух.

Быстро среагировал и компьютер летающей машины. Лазерный дальномер точно определил расстояние до целей, после чего вертолёт выпустил мощные тепловые лучи, прожигая броню противников, и сбросил несколько десятков тонн снарядов на ползающего и плавающего роботов. Взрывы сотрясали землю и воду, превращая границу в ад.

Первый бой длился целую неделю. Леса выгорели дотла, пески пустыни сплавились в стекло, а океан на многие километры был отравлен топливом и радиоактивными выбросами. Воздух стал тяжёлым и мёртвым, птицы исчезли, зверьё вымерло, а сама природа, казалось, отступила, не в силах вынести ярость машин.

И всё же нужно отдать должное конструкторам – машины были построены на славу. Каждая из них обладала мощной защитой, разрушительным вооружением и совершенной системой самовосстановления. Стоило лазеру или кумулятивному снаряду пробить корпус, как металл тут же стягивался, словно живая плоть, а повреждённые узлы автоматически заменялись новыми, извлекаясь из внутренних резервов.

Однако к концу недели компьютеры боевых машин пришли к одинаковому выводу: необходимо временно прекратить бой. Они отошли друг от друга на расстояние недосягаемости огня и занялись тестированием бортовых систем, устраняя сбои в логике, датчиках и механике. При этом они продолжали неусыпно следить за границей, не позволяя ни одному человеку приблизиться.

Закончив самоанализ и саморемонт, машины снова ринулись в бой. Границу трёх стран вновь оглушили взрывы маломощных ядерных зарядов и фугасных бомб, визг осколков, пулемётная трескотня. На многие мили вокруг всё покрылось копотью, дымом и стойким запахом сгоревшего пороха.

Прошло двести лет. Давно умерли Чёрный Диктатор, Злой Президент и Красный Комиссар, начавшие эту машинную войну. От них не осталось ни праха, ни памяти, но их решения продолжали жить в холодной логике механизмов. Люди так и не смогли вновь встретиться друг с другом – на границе по-прежнему сражались роботы. Полностью автономные, неисчерпаемые в ресурсах и лишённые цели, кроме уничтожения.

И, быть может, когда-нибудь, спустя ещё сотни или тысячи лет, один из компьютеров сделает новый вывод: противник уничтожен давно, а война потеряла смысл.

Но до тех пор граница будет греметь, а человечество – помнить горький урок:

самые долгие войны начинаются не с ненависти народов, а с глупости правителей и бездушия машин.

(Октябрь 1992 года, Ташкент)