Читать книгу Святослав. Яд во плоти - - Страница 2

Сам посёлок был назван в честь близлежащего озера, кристально чистого и очень бодрящего. Живописные леса стояли по одну сторону от Озёрска, по другую – поля и луга, которые каждый день обрабатывались жителями посёлка. Деревянные и каменные дома в посёлке органично вписываются в окружающую природу.

Озёрск активно развивается и является уже достаточно большим посёлком по меркам близлежащих деревень. Этому способствует его географическое положение. Сквозь посёлок пролегает дорога от Московского княжества в другие. Озёрск находится на краю этого княжества и представляет собой не только транспортный, но и пограничный узел. Вероятно поэтому монастырь был построен так же по военным заветам, а не только монастырским.

Прямо на входе в посёлок во втором с краю доме жил мой первый подопечный. Это был молодой человек которого одолела самая обыкновенная простуда. Парню захотелось показать себя перед местными девушками, и он не нашёл ничего лучше, чем пойти ночью и переплыть туда и обратно озеро. По моему мнению ему повезло что у него во время заплыва не свело ни одну часть тела. Сейчас бы был не больной, а утопленник.

За время моего отсутствия он почти выздоровел. Я осмотрел его, послушал его дыхание, замерил пульс после нескольких десятков физических упражнений и сказал что он может приступать к своей обычной жизни с завтрашнего дня, а сегодня ему ещё стоит работать в пол силы.

У жителей посёлка, почти у всех, не было никаких денег и ценностей, а лечил я их бесплатно по заветам отца и монастырским устоям. Поэтому очень часто меня благодарили едой и различными безделушками. Делалось это в строжайшем секрете, потому что я должен был держать образ смирнейшего мирского. В противоположность устоявшимся правилами при монастыре я не видел ничего плохого в оплате услуг или в выражении благодарности за них. Я одинаково лечил всех своих страждущих, но всегда считал, что каждый из них должен был ответить благодарностью в том виде, в котором может. Пусть даже это будет простое словесное спасибо. В этот раз бабушка этого парня угостила меня яйцом и питьевым мёдом.

– Сынок, кушай, не торопись. Спасибо тебе за внука моего, за обалдуя этого, который вместо того, чтобы работать побольше в поле с девками ночами развлекается, а потом спит с косой в руке.

– Не ругайте его бабушка. Это естественно в нашем возрасте. – С её внуком мы были примерно одинаково возраста, возможно я был немного постарше. Поэтому как молодой человек я прекрасно понимал его тягу к противоположному полу.

– Естественно это или не естественно, а порядок должен быть соблюдён. Надо к посеву готовиться. Весна же быстро пройдёт, не заметишь. Моргнёшь, а уже лето настанет и опоздали.

– Ничего страшного бабушка. Нагуляется и станет работать в два раза усердней. Как говорится, когда мужик доволен, то и дело быстрее делается.

– Ты слишком добр к этому обалдую, Святослав. Но в общем-то ты прав. Надеюсь, так и будет. Может хочешь ещё медовой водицы?

– Нет, спасибо. Вы очень любезны бабушка, однако меня ждут другие страждущие, которых я несколько дней не навещал. Не гоже мне будет распивать здесь напитки в беседах с вами, пока они мучаются.

Пожилая женщина улыбнулась, проводила меня до двери и отпустила. Я направился в самый центр посёлка. Там меня ждал крепко сбитый дом женщины по имени Ефросинья. Добротная дверь, резные наличники на окнах, резная голова коня на крыше дома, всё это говорило о статусе владельца этого дома. Ефросинья помимо того, что была достаточно зажиточной крестьянкой, была ещё и центральным местом всех сплетен в Озёрске и за его пределами. Она всегда знала самые последние слухи и сплетни. К слову сказать последние она и сама очень любила порождать. Однако для меня в первую очередь она была прекрасным информатором о жизни в округе, о новых событиях и людях.

Случилось так что Ефросинью свалила горячка. Конечно, злые языки первым делом стали говорить о божьем гневе. Однако я придерживался другого мнения. В первые дни я много поил её потогонными средствами, различными настойками. Это помогало сбить жар. В одной из книг в монастырской библиотеке я узнал о влиянии некоторых трав на горячку и стал активно применять их, заваривая особые целебные настройки. Со мной она, наверное, выпила различных, как их называли зелий, больше, чем выпила воды за всю жизнь. Однако это ей помогло и сегодня я не был удивлён, когда она, уже почти полностью выздоровев, наведя красоту на своём лице и в причёске, сама встретила меня у порога своего дома.

– Заходи Святослав! Я тебя заждалась! – С улыбкой поприветствовала меня Ефросинья.

– Я вижу вы в добром здравии. Прекрасно выглядите. Знаете, когда девушка начинает ухаживать за собой и принаряжаться это значит, что она абсолютна здорова.

Мои комплименты и кокетство отлично действовали на Ефросинью. Она была ещё не пожилая женщина и ей льстило такое внимание со стороны молодого человека. К слову сказать выглядела она словно восемнадцатилетняя девушка. Многие женатые мужчины и молодые парни тайком поглядывали на неё, а замужние женщины и свободные девушки в это время старательно придумывали новые слухи про Ефросинью.

– Проходи, проходи, милок. Все бы молодые люди в нашем посёлке были такими учтивыми и галантными.

Мы прошли в её дом и уселись за крепко сбитый стол, по бокам которого виднелись красивые вырезки, которые определённо делались специально и под бдительным надзором хозяйки. Я провёл осмотр и сообщил радостной хозяйке что её горячка прошла. Поскольку она была человеком сильно религиозным, я прочёл ей несколько коротких молитв о здравии.

– Ты, наверное, голодный, Святослав? Давай я тебя накормлю чем-нибудь. – любезно предложила хозяйка.

– Спасибо, но не надо. Наши правила позволяют нам соблюдать ограничения в пище и питаться только в определённое время суток. – На самом деле я уже был сыт, а объедаться не хотелось. – Вы выручите меня намного больше если расскажете, что происходило в посёлке последние несколько дней.

– О! За этим дело не станет! – Ефросинья мне начала рассказывать, как недавно поймали воришку в посёлке, как муж женщины из седьмого к югу дома напился и орал песни всю ночь и как его утихомиривали. Слушал я внимательно, но ждал момента, когда она начнёт рассказывать про дорогих гостей князей. Ведь это было такое событие для нашего посёлка что Ефросинья должна была в числе первых обладать всей возможной информацией об их приезде.

– Приехали к нам вчера помещики. С охранниками в металле, со свитой прилежно одетой. Детей своих, говорят, хотят браком связать. Для этого у вашего батюшки хотят благословение получить. – Ефросинья сделала театральную паузу и внезапно полу криком продолжила. – А дочка то его прокажённая! Трясёт её всю! Вся белая! Говорят, демоны её так скрутили что ходить не может. Разбили походный лагерь прямо у посёлка с восточной стороны!

– Подождите, почему походный лагерь? Наш посёлок достаточно крупный и активно развивается, можно было остановиться в постоялом дворе или сразу же отправиться в наш монастырь. – Первые же сведения которые я получил насторожили меня. Слишком необычное поведения для знати. Что могло вынудить знатного помещика с больной дочерью разбивать походный лагерь в пятнадцати минутах от монастыря, в который они направлялись?

– Кто ж его знает Святослав! Никто не знает. Наверное, свои какие-то секреты у знати. А может она настолько одержимая что отец стыдится показывать её людям и монахам. Может понимает, что уже зря приехал и поэтому боится ещё больше прогневить Бога, явившись в монастырь.

– Что именно произошло с дочерью помещика?

– Кто ж знает Святослав! Люди говорят, что слегла она вся бледная и голоса её с ума сводят. Как такую замуж-то брать? Возможно, её отец совершил тяжёлый грех и поэтому на него он ниспослал такое наказание! А возможно…

– А кто именно входит в состав этих гостей? – Я решил сразу перебить Ефросинью, потому что если дать ей перейти от сплетен и фактов к её фантазиям, то можно было не только потерять всю нить разговора, но и не заметить, как утро перейдёт в ночь.

– Два помещика, дочь, сын, около дюжины охранников и пол дюжины слуг. – Как ни в чём не бывало ответила Ефросинья. Видимо она ещё не успела придумать что хотела сказать, поэтому так легко позволила сбить себя с её фантазий.

– Вам бы в секретных агентствах нашего государя работать! – Улыбнулся я ей. Как ловко она, находясь у себя дома и только оправившись от горячки получила такую точную информацию.

Выходя из дома Ефросиньи я принял решение навестить хозяина постоялого двора Ефима. Это был деловитый мужчина с хитрыми маленькими глазами, едва видневшимися из густых чёрных бровей. Его борода была настолько густая, что, соединяясь с усами они полностью закрывали рот, и можно было подумать, что звук выходит изнутри самого Ефима. Поскольку Озёрск относительно недавно начала активно развиваться, благодаря тому что через него стали проходить различные торговые и военные маршруты, постоялый двор не имел названия. Потому что он был единственный в посёлке и в названии не нуждался. Направится к Ефиму я решил, потому что он наверняка предлагал знатным гостям остановиться в своём постоялом дворе. К тому же у него болели ноги, и я еженедельно читал молитву во исцеление, проводил парение ног и смазывал его различными мазями. Он был самый влиятельный и зажиточный крестьянин в посёлке и к такому человеку определённо нужно было особое внимание. Не смотря на свой статус среди жителей посёлка и свою замкнутость, ко мне он всегда относился лучше, чем к другим людям.

– Добрый день Ефим! Как вы себя чувствуете? – Поздоровался я, войдя в комнату в постоялом дворе. Это была одна из самых опрятных и добротных комнат. Красивые вырезки на окнах были не только снаружи, но и внутри. Всё что находилось в комнате начиная со стула и стола и заканчивая шкафами были необычной формы, с вырезками и рисунками разных, но не ярких, цветов.

Надо отдать должное Ефиму – в своём постоялом дворе он держал как комнаты обыкновенные для простолюдинов, так и более элитные, для купцов, начальников военных отрядов и прочих представителей более знатного порядка. В его постоялый двор было два входа: один для простолюдина, второй для знати. Здание было спроектировано таким образом что в одной его части мог быть обыкновенный мордобой и веселье, а в другой – спокойная тихая атмосфера для знати. Представители обоих сторон могли даже не подозревать о существовании друг друга, так как Ефим сделал очень сильную прослойку по середине здания, которая давала просто потрясающую звукоизоляцию. Разумеется, были и секретные ходы, позволяющие переходить между первой и второй половиной здания. Но о них никто кроме самого Ефима и, возможно, нескольких его слуг, не знал об этом.

– Ох, Святослав, низ спины болит и ноги болят. Только после вашего лечения на несколько дней отпускает, а потом опять схватывает. – Пожаловался мне Ефим, лёжа на кровати.

Мы не стали тратить много времени на разговоры и сразу преступили к лечению. Я смазал его ноги специальным травяным раствором, который снимал воспаление и отёчность, после чего прочитал несколько молитв и дал ему общий тонизирующий напиток из ромашек.

Настало время спросить его про ситуацию с походным лагерем гостей посёлка. Не сомневался, что он знает не меньше Ефросиньи. Однако в отличии от неё он не был таким общительным и не был сплетником. Как и положено быть зажиточному крестьянину он был осторожен и держал язык за зубами, говоря коротко и по делу.

– Скажите, Ефим, вы слышали, что рядом с посёлком расположился походный лагерь помещиков, которые приехали в наши края?

– Конечно! Хотя я не понимаю почему они выбрали такое решение. – Сказал Ефим с очевидной досадой. – Я предложил им свой постоялый двор, дал слово что здесь они будут окружены комфортом и заботой, но они всё равно предпочли воспользоваться походным лагерем.

– Они как-то аргументировали это?

– Нет! Только этот, будущий женишок, всё вертелся вокруг нас и чуть ли не кричал что или они остановятся в лагере или всё отменяется, что никуда никто не пойдёт пока событие не произойдёт. Что произойдёт? Что отменяется? Одному псу известно.

– Крайне интересно. – Такое поведение определённо было странным. Тут есть над чем подумать. – Они до сих пор там?

– Конечно Святослав. Я думаю, если ты пойдёшь сейчас на восток, то как раз придёшь к их пробуждению. Знать, знаешь ли, любит подольше поспать. – Последние слова были сказаны с едва скрываемым пренебрежением.

После этих слов Ефим сказал, что хочет отдохнуть. Я понял его намёк, собрался и вышел. Ефим мог оказать нашим гостям великодушный знатный приём, особенно когда чуял материальное благосостояние гостей, однако не смог их уговорить. Это было странно.

К полудню посещение страждущих было закончено. Я получил ценные сведения и теперь мне предстояло направиться походному лагерю и познакомиться с его хозяевами, а также ознакомиться с ситуацией, которая казалась мне очень подозрительной. Слишком много вопросов возникало. Если дочь помещика плохо себя чувствует, то единственным верным решением было бы сразу прийти в монастырь и попросить исцеления у монахов. Разбивать лагерь в пятнадцати минутах от монастыря, куда вы и направляетесь, как минимум странно и очень подозрительно. Кроме этого, если по каким-то причинам они не хотели остановиться в монастыре, то можно было себе позволить остановиться у Ефима в постоялом дворе, который был бы явно намного комфортней походного лагеря. Всё это подозрительно.