Читать книгу Тайна спасения чудовищ - - Страница 5

Пустошь встретила их оглушительной тишиной. Ни шелеста листьев, ни пения птиц – только хруст песка под копытами ослов да свист горячего ветра, гонявшего по рыжей равнине клубы пыли. Солнце, безжалостное и пластмассово-жёлтое, висело в выцветшем небе, выжигая последние мысли.

Ангелина шла, укутавшись в плащ с головой, и молчала. Молчал и Герион. Медальон няни жёг её грудь, а в ушах стоял скрипучий шёпот Наставницы: «Он – источник Скверны». Два предупреждения. Два голоса, твердившие одно и то же. Но всякий раз, когда она смотрела на Гериона, на его профиль, очерченный усталой решимостью, на его руку, которую он инстинктивно прижимал к себе, её сердце поднимало бунт. Оно не верило. Оно видело в нём не чудовище, а такого же пленника, как и она. Монотонное покачивание в седле погрузило её в странное состояние между сном и явью. Мысли уплывали, сменяясь яркими, болезненными воспоминаниями.

Она сидела на кухне, пахнущей корицей и свежей выпечкой. За столом – её мама, Надежда Петровна, добрая, с лучиками морщинок у глаз.

– «Леночка, смотри, какой пирог получился! Яблочный, твой любимый».

Ангелина улыбалась, ощущая, как тёплое, знакомое чувство защищённости окутывает её. Папа, Сергей Иванович, заходил с работы и, ещё с порога, кричал: «А где моя принцесса?» Он подхватывал её на руки, кружил, и она смеялась, забывая на мгновение, что в школе её дразнят «лилипутом» и «стеклянной».

Как-то раз она обняла маму и почувствовала. Не боль, не температуру. А нечто иное – холодный, чёрный сгусток, пульсирующий где-то глубоко внутри. Скверну. Она не знала, как это назвать, но поняла – это убивает.

– «Мама, с тобой все в порядке?» – спросила она тогда, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– «Устала немного, доченька. Всё хорошо».

Но всё было ужасно, мама смертельно больна, и никто не сможет её помочь – ни врачи, ни лекарства. И Ангелина начала войну. Каждый вечер, притворяясь, что обнимает маму на ночь, она прикасалась к тому месту, где пряталась болезнь, и выпускала в неё тонкую струйку света. С каждым разом она чувствовала себя всё слабее. Она перестала расти. Одежда, купленная в тринадцать, всё ещё была впору. Но чёрное пятно внутри матери таяло.

Ангелина искала выход и нашла его. Однажды днем, прогуливаясь в парке, она услышала зов озера, оно было живое и призывало, чувствуя её нужду в исцелении. И вот ночью, совершенно обессиленная, она пошла в городской парк, к озеру. Войдя в тёмную, прохладную воду, она погрузилась с головой. И тогда мир взорвался светом. Вода наполнила её, живая, звонкая, шепчущая на языке текущих струй и шелеста камыша. Она черпала силу прямо из него, из сердца природы, и чувствовала, как угасающая искра внутри неё разгорается вновь.

– Ангелина?

Она вздрогнула. Воспоминания рассыпались, как песок сквозь пальцы. Рядом ехал Герион, с тревогой глядя на неё.

– Ты плачешь, – тихо сказал он.

Она провела рукой по щеке и с удивлением обнаружила, что та мокра от слёз.

– Я… я вспоминала дом, – призналась она, голос сорвался на полуслове. – Маму, папу… Они, наверное, с ума сходят от волнения. А я здесь, в этой… пустыне. – Она с ненавистью окинула взглядом бесконечные пески.

– Прости, – его голос прозвучал глухо. – Я украл у тебя всё это.

– Нет! – резко возразила она, поворачиваясь к нему. Её внезапная горячность удивила их обоих. – Ты не украл. Я сама прыгнула в ту лужу. И если бы не прыгнула… – она замолчала, не решаясь сказать вслух: «никогда бы н встретила тебя».