Читать книгу Филарета из Вальтрестра - - Страница 3

Колёса кареты загремели по каменному мосту, ведущему к склону горы. Серое утро подсвечивало снежные вершины, и казалось, будто воздух становился тяжелее по мере того, как мы приближались к сердцу Вальтрестра.

Тогда я впервые увидела его. Дворец Королей.

Он не стоял на горе – он рос из неё, как драгоценный камень из трещины в скале. Белёсые горные стены соединялись с искусной кладкой так естественно, что границу трудно было уловить: природа и рука человека сплелись в единое. Бо́льшая часть дворца уходила внутрь горы, скрытая, словно сердце под рёбрами, а кроваво-красные крыши башен и домов возвышались над утёсами и стенами, как языки пламени.

– Ну и громада… – пробормотала я себе под нос.

Эрил, сидевшая напротив, метнула на меня строгий взгляд, будто я сказала что-то непристойное. Но её молчание только сильнее подчеркивало мои мысли.

Ворота были открыты – массивные, чёрные, окованные железом, – и внутри тянулся широкий двор, где снег был счищен до камня. По краям стояли воины в кольчугах, их копья блестели в зимнем свете.

Я знала: это место – не просто дом. Это тронный улей, полный шепота и глаз, где любая ошибка стоит дороже, чем жизнь.

Мы остановились у лестницы, ведущей внутрь дворца. Из арки вышли двое стражей, за ними – слуга в тёмно-малиновом камзоле. Он поклонился, не глядя мне в глаза, и протянул руку, помогая выйти из кареты.

Каменные стены пахли холодом и железом. Я шагнула внутрь – и мир изменился.

Коридоры были высокие, словно вырезанные прямо в горе. Огромные колонны поддерживали своды, а факелы бросали рыжие отблески на красную плитку пола.

Сирит бы здесь понравилось.

Слышалось гулкое эхо шагов, и я чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле.

Я старалась держать спину ровной. Слова отца звучали в ушах, как приказ: «Прощай, и, пожалуйста, не опозорься».

Но как не опозориться в месте, где сама тишина судит тебя?

Зал, куда меня провели, был огромным. Потолки терялись в полумраке, своды уходили куда-то вглубь, а стены, словно выточенные из самой горы, украшали яркие гобелены с золотыми швами. На троне – старый король.

Альберик II.

Его руки покоились на подлокотниках, глаза, выцветшие от лет, были холодны, как ледники.

Он не улыбнулся. Только чуть наклонил голову – и я почувствовала: этот взгляд весит больше, чем любое слово.

– Филаре́та Фелиси́ти Фре́я, – произнёс он, будто проверяя моё имя на вкус. – Дочь Соловья. Добро пожаловать в Вальтрестр.

Слова прозвучали как клятва… и как угроза.

Я почувствовала, как все взгляды врезались в меня. Помимо короля, их было пятеро.

Первый – высокий юноша, лет двадцати, со светлыми волосами. Тёмные глаза впились в меня, словно хотели прожечь до костей. Он не двинулся, не улыбнулся – только этот жёсткий, непрошибаемый взгляд. Его молчание звучало громче любого слова.

Он слегка поклонился и назвал своё имя – Каэ́лл.

Рядом с ним стояла девушка, сестра близнец блондина. Белокурая, с ухоженными руками, она лениво изучала ногти, будто я была для неё пустым местом. Но в её лёгкой усмешке таился яд. Казалось, она знала обо мне всё и сразу – и просто ждала, когда я сама наступлю в свою ловушку.

Она пробормотала своё имя: «Кларе́тт» или что-то вроде этого.

Чуть в стороне – Эйрда́н. Мой девятнадцатилетний кузен. Парень с русыми волосами и тёплой улыбкой. Он улыбался так, будто встречал давнюю подругу. Но улыбка эта была слишком правильной, слишком отточенной. Он был тем, кого девушки во дворце наверняка считали солнцем. Красавчик, любящий ловить взгляды. И всё же – в его глазах я заметила скользнувшую тень: не тепло, а холодная игра.

Следующей была девушка лет семнадцати. Назвалась Лиса́ндрой. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами – не осуждая, не оценивая, а именно наблюдая. В её лице было что-то от Сирит: то же любопытство, смешанное с наивностью. Насколько я знаю, она сестра Эйрдана.

Я поймала себя на мысли, что она единственная здесь не хочет казаться кем-то другим. Её взгляд был честным.

И последний. Он стоял чуть дальше, почти в тени. Лицо резкое, с грубыми чертами, и в его глазах таилась усталость, будто он жил с тяжестью, которую не выбрал. Да́риан… Я слышала о нём шёпотом ещё до приезда: внук короля, чьё происхождение до сих пор неизвестно в свете. Сын не признанной королевской особи, и чужой среди своих. Остальные наследники смотрели на него с той ненавистью, которая обычно предназначена предателям. Он же не отводил глаз, принимая её, как приговор, который давно привык носить.

И вот я стояла среди них, и ощущала, как за этими взглядами складывается не просто семья, а арена. Слишком много Арвеллов в одной комнате.

Длинный стол сиял серебром и хрусталём, свечи дрожали в высоких канделябрах, бросая тени на красно-кровавую черепицу свода. Я сидела рядом с Эрил – слишком далеко от короля, но достаточно близко, чтобы чувствовать на себе взгляды всех пятерых наследников.

Король, седой и величественный, сказал всего пару слов – благословил трапезу, а затем замолчал, словно сам был лишь свидетелем чужой игры.

– Значит, это и есть та самая Филарета, – протянул русоволосый Эйрдан с улыбкой, от которой, я уверена, во дворце падали в обморок служанки. – Добро пожаловать. Уверен, у нас найдётся много… поводов для беседы.

Я кивнула, стараясь не отводить глаз.

– Не будь так навязчив, – лениво заметила Кларетт, поднося к губам бокал вина. – Иначе она решит, что во дворце мы все такие.

– Разве это плохо? – усмехнулся он, явно наслаждаясь перепалкой.

– Это глупо и наивно, – презрительно отрезала она и снова вернулась к трапезе.

Молчаливый наследник с тёмными глазами всё это время не произнёс ни слова, только ел, предпочитая не вступать в разговор. И я была этому рада. Готова поклясться, его взгляд был тяжелее каменных стен. Но к счастью, он лишь изредка поглядывал на меня.

Семнадцатилетняя девушка, наконец, решилась заговорить:

– А ты правда жила в лесу, вдали от всех? Это… звучит даже красиво.

Я впервые улыбнулась.

– Да. Но иногда в одиночестве слишком тихо.

– Здесь тихо не будет, – пробормотал бастард издалека. Его голос прозвучал выше, чем я ожидала, но слишком низко, чтобы звучать не грубо.

Кларетт и Эйрдан тут же метнули в его сторону взгляды, полные неприязни.

– Никого не спрашивали, – холодно бросил русоволосый, и на мгновение в его улыбке мелькнуло настоящее раздражение.

Воздух стал густым, как перед грозой. Я чувствовала, как каждый из них проверяет мои слова, мои жесты, мои паузы – ищет слабину.

И не удивительно. Все знают, что скоро придётся выбрать короля среди троих сыновей Альберика II, и все наследники мечтают об участи принца. И только я из девушек, первенец первенца короля, имею право на то, чтобы стать королевой.

Хотя, пока что я не заметила какого-то уважения со стороны Кларетт, которая никогда не сможет стать королевой.

После ужина ко мне подошла служанка в белоснежном платье и низко поклонилась:

– Госпожа Филарета, позвольте проводить Вас в Ваши покои.

Коридоры дворца были длинны, как эхо. Каменные стены сверкали факелами, воздух был прохладным, но чистым. Здесь было достаточно комнат, чтобы приютить целый город.

И вот – я увидела тяжёлую дверь с резными узорами. Моя новая комната.

Я вошла и замерла.

Широкая кровать с балдахином, красные ковры, зеркало в полный рост в резной раме. На столике у окна – кувшин с водой, вазочка с белыми лилиями. На стене гобелен, изображающий охоту. Всё выглядело так роскошно, что в груди защемило.

«Это моё?» – спросила я себя и не поверила глазам.

Служанка поклонилась снова:

– Отдыхайте, госпожа. Завтра у вас будет тяжёлый день.

Я осталась одна.

В этой тишине было что-то тревожное. Казалось, за каменными стенами бьётся ещё одно сердце. Но я списала это на усталость, или восхищение.

Сначала мне показалось, что во дворце всё только и делают, что смотрят. На то, как ты ешь, как держишь бокал, даже на то, как садишься на стул. Но в скором времени выяснилось – смотреть недостаточно. Нужно уметь.

Первым подарком от королевской жизни… стала кобыла. Чёрная, как уголь, с гривой, отливающей синим в солнечном свете. Когда её вывели из конюшен, я невольно ахнула.

– Йеннис, – сказала я тихо, глядя на табличку у её стойла. Имя само сорвалось с губ.

Кобыла фыркнула, и позволила себя погладить – я ощутила, как внутри что-то дрогнуло. Теперь, в этих каменных стенах, у меня была хоть одна настоящая подруга.

Уроки верховой езды оказались мучением.

– Спину держи прямо, – в сотый раз повторил конюший. – Руки крепче, не тряси поводьями!

Йеннис, впрочем, вела себя так, словно ей не нужен всадник. Она слушалась меня сразу – и это доводило конюшего до белого каления.

Часами я проводила с ней в конюшнях: расчесывала гриву, вычищала копыта, кормила яблоками. Когда в груди снова всплывало имя Сирит, только Йеннис могла унести меня от этого чувства.

Но это ещё не всё.

Эльфийский тоже теперь стоял в списке моих дел:

– Aelún, – чётко произнесла наставница. – Мир тебе. Теперь ты.

– Aelún, – повторила я.

– Лучше. Но мягче, Филарета, мягче. Эльфийский – язык ветра. А ветер нельзя сломать.

Я кивнула. Мне нравилось, как звучат эти слова – будто они сами открывают мир.

Политика.

Вот тут я чувствовала себя уверенно. Наставник задавал вопросы о законах, о союзах, и я отвечала быстрее других. Я видела, как Кларетт сжимает губы, а её брат чуть ухмыляется.

– Ты слишком умна для своего возраста, – однажды сказал учитель, – и именно это будет твоей опасностью.

Слова, которые должны были бы радовать, прозвучали как предостережение.

Этикет оказался труднее всего.

– Поднять руку – вот так, – наставница показывала изящный жест. – Слуга подойдёт. Локоть ниже, Филарета, кисть расслаблена. Не рывок, а скользящее движение.

Я старалась, но чувствовала, что выгляжу нелепо.

– Это уроки как раз для тебя, – заметила тогда Кларетт, не отводя глаз от наставницы. – Тебе ведь нужно знать, где твоё место.

Я улыбнулась. Ничего не ответила. Потому что знала – когда-нибудь именно это молчание будет стоить для неё дороже любого слова.

Так прошли первые недели. И хоть стены дворца оставались чужими, Йеннис и новые знания постепенно становились моими корнями.