Читать книгу 8 Смертных Грехов Каэля - - Страница 2

Я стою среди теней, что никогда не видели рассвета, в лесу, где крики страха сливаются с шёпотом боли. Люди стонут и плачут, а демоны растягивают их мучения, словно искусные художники, рисующие картины страдания. Солнце не видело неба здесь уже тысячу лет, и, быть может, я сам забыл, каким светом сияет мир.

Но я не всегда был таким. Не всегда был тем, кто приносит тьму и ужас. Не всегда был тем, кого теперь зовут демоном.

Я устал. Устал от этого вечного мрака, от боли, от бессмысленного ужаса, который я наблюдаю. Мне надоело смотреть, как страдание становится обыденностью, как души медленно сгорают в этом аду, что когда-то был лишь миром света. Но в глубине себя я помню другой мир. Я помню, кем был прежде. Я был одним из главных судей на Небе, архангелом, чьё слово взвешивало правду, чья рука вершила справедливость. Я был суров, но справедлив; я горел идеей – избавить мир от тьмы навсегда, навсегда очистить его от зла. Моя цель была чиста, и в ней я видел смысл всего своего существования. Я хотел быть мечом порядка, пламенем праведности, светом, что сжигает всё нечистое. И я верил, что могу сделать это один, что только я способен привести мир к идеальному свету.

Но Михаил увидел во мне не только пламя справедливости. Он увидел жестокость. Я считал, что лишь я прав, что лишь я знаю истину, что лишь мои решения способны очистить мир. И именно тогда, едва заметно, в мою душу пробралась тень – первый из смертных грехов: гордыня. Я не считал это грехом. Я называл это решимостью, необходимой для свершения великого дела. Я не сомневался ни в своей миссии, ни в себе самом. И с этого момента моя цель и моя гордыня стали единым целым, неразделимыми, как свет и тьма, которые я ещё не понимал полностью.

Моя история началась с того дня, когда мы с Михаилом и Гавриилом вершили правосудие над непослушными ангелами. Те, кто не подчинился нашей воле, кто отказался идти за нами и не стал изгонять демонов, пробравшихся на землю… Их дерзость возмущала меня, но больше всего – раздражала их слабость. Ведь тогда, я расценивал милость за слабость…

Я стоял на вышине под светом вечности, рядом с Михаилом и Гавриилом. Внизу, словно тени, стояли два ангела – Азариэль и Серапион. Их спокойные лица раздражали меня сильнее всего. В их глазах не было ни капли страха, ни тени сомнения на счет праведности своих поступков. Они были посланы на Землю, чтобы разобраться с демонами, пробравшимися в людской мир. Они совращали и искушали их души по указке дьявола. Но ангелы ослушались нашего архангельского приказа и не стали изгонять демонов с Земли. А потому состоялся суд над ними во главе с величайшими архангелами.

Азариэль заговорил первым:

– Мы дали людям свободу выбора. Демоны, что пробрались на землю, лишь искушают их. Но не каждая душа поддаётся соблазну.

Серапион добавил:

– Бог хотел подарить людям право выбирать. Он хотел, чтобы они были свободны, и чтобы их решения привели их душу к конечной цели. Мы не должны вмешиваться.

Я почувствовал, как в груди закипает ярость. Они хотят наблюдать, пока мир рушится? Пока хаос пожирает всё, что было создано? Люди – существа непостоянные, слабые, жадные, и если их не контролировать, мир превратится в хаос. И я один это вижу!

– Вы хотите, чтобы на Земле воцарился Хаос? – рявкнул я, спуская взгляд на них с вышины. – Вы называете свободу выбора тем, что можно наблюдать со стороны?! Нет! Если мы позволим этому идти своим чередом, мир погрузится в тьму. Вы – слабые! Ваши уста полны слов о милосердии, а ваши сердца не способны принять ответственность!

Я видел, как их спокойствие колеблется под моим гневом. Моё дыхание стало ровным, холодным.

– Вы будете наказаны за это бездействие, – продолжил я, голос мой звучал как гром. – Вы будете заперты в вечной темнице Небесной, пока не осознаете цену порядка!

На мгновение воцарилась тишина. Даже свет казался тусклее. Я ожидал сопротивления, но вдруг Михаил заговорил, его голос был тяжёлым, но ровным:

– Кажель… Ты не прав. Свобода – часть замысла. Даже если нам трудно наблюдать за слабостью мира, мы не можем лишать его дара выбора. Так Бог велел.

Сердце моё вздрогнуло. Михаил, мой соратник, тот, кто всегда стоял рядом, теперь говорил это… как он мог поверить, что мир может развиваться без порядка, без железной руки?

– Бог? – Возмущенно воскликнул я. – А кто-нибудь видел нашего создателя? Кто-нибудь слышал его указ? Здесь только мы божество и никого нет выше нас. Михаил, брат мой, ты сам все знаешь. Даже если Бог есть, он оставил нас. Он даровал Землю, людей и небеса нам. А значит нам решать как этим править.

– Каэль, мы не должны править. Мы не цари. Мы лишь помощники и проводники. Мне жаль, что ты этого не понимаешь. Люди сами должны выбирать, что для них хорошо, а что плохо и только им отвечать за последствия своих поступков после смерти. Это их выбор и ему нельзя мешать. – сказал Гавриил. Его голос был спокойным, он смотрел на меня с теплом, однако я чувствовал, как во мне разжигается странный огонь, который был так трудно контролировать.

– Ангелы, вы можете быть свободны, – сказал Михаил и Азериэль и Серапион удалились из зала.

– Михаил! – воскликнул я, – ты порываешь мой авторитет!

– Брат мой, здесь нет авторитета, нет первых среди равных. – ответил он.

– Как нет? Ты хочешь сказать, что когда мы сражались с тьмой ада за свободу людей, за Землю, за солнце и луну, мы все были равны? Почему тогда Бог сотворил нас сильнее ангелов, сильнее демонов и людей? Почему? Если вы все равны? – продолжал возмущаться я.

– Каэль, я не могу заставить тебя понять это, осознать природу наших сил. Ты должен сам к этому прийти. Твои амбиции и желания контроля могут погубить тебя брат мой. Остановись пока не поздно и пойми истинный смысл нашего существования. – сказал Михаил и они с Гавриилом покинули зал суда. Я остался один на один с собой, своими мыслями и своим внутренним огнем, что прожигал меня внутри. Тогда я думал, что это пламя справедливости и правды горят внутри моей души.

Именно тогда я впервые почувствовал, как впервые во мне окончательно засияла тень. Гордыня. Мысль, что лишь я знаю истину, что только я способен очистить мир и привести его к порядку, не давала мне покоя с того момента. И эта мысль пульсировала, как яд в венах, согревая и разжигая мою решимость. Мир их слабость не заслуживает милости. Я буду тем, кто наведёт порядок. И никто, даже Михаил, не сможет остановить меня.