Читать книгу 8 Смертных Грехов Каэля - - Страница 3

Я проснулся рано, когда свет вечности только начинал касаться верхушек облаков. Моя комната на Небесах была просторной и светлой. Белые мраморные стены, пол, что казался отражением небесного сияния, и высокие окна, через которые проникали мягкие лучи света, делали пространство почти идеальным – и почти лишённым жизни. Лишь я один среди этого порядка.

Каждое утро я начинал с ритуала – проверка поручений, контроль за выполнением заданий другими ангелами, осмотр границ света и тени. Я проходил через величественные залы Небес, где другие архангелы шли по своим маршрутам, разговаривали тихо, как будто их голос мог нарушить саму гармонию. Мои задания были разнообразны: проверял, чтобы души умерших находили своё место; наблюдал за равновесием между светом и тьмой. Иногда эти поручения казались мне пустой формальностью, игрой, в которой я был вынужден участвовать. Но я выполнял их с точностью, с железной решимостью – ведь порядок был важнее всего. После утренних обязанностей я часто спускался к людям. Незаметно. Я выбирал тени, переулки, пустые улицы. Люди думали, что их никто не видит, что никто не замечает их слабости и грехи. Но я видел всё. Каждое действие, каждое слово, каждый взгляд, наполненный жадностью, страхом, ложью и пороком.

Я наблюдал, как купцы обманывают друг друга ради пары лишних монет; как женщины шепчут чужие тайны; как мужчины жестоко спорят и обижают слабых; как дети воруют сладости и дразнят друг друга. Всё это раздражало меня до предела. Их хаос был очевиден, их слабость – осязаема, и я чувствовал, что мир, оставленный самому себе, обречён. Иногда я видел искреннюю доброту: женщину, которая кормила голодного ребёнка, мужчину, который помогал старцу перейти дорогу, ребёнка, который делился игрушкой с другим. Эти редкие проявления света почти обескураживали меня – они показывали, как мало людей способны к настоящей доброте. Свет их поступков лишь подчёркивал, как много зла и порока прячется в остальных.

Ночной город дышал затхлой жарой: фонари жужжали, крыши липли от влаги. Проходя сквозь темные улочки я заметил, как в узком переулке горел круг – выжженный символ, пахнувший железом и гнилью. Внутри круга стоял человек: взлохмаченный, с загорелым лицом лавочника, глаза его блестели жадностью и страхом одновременно. Рядом – фигура, которой не доверяешь сразу, даже до того, как заметишь крылья: кожа тёмная, глаза – как раскалённые угли, а улыбка – как лезвие.

Человек заговорил первым, голос его дрожал от смеси надежды и стыда:

– Сделай так, чтобы моя лавка и таверна стали самыми посещаемыми во всём городе. Пусть в дверь стучатся богачи и жаждущие.

Демон наклонился к нему, и в его голосе звенела ложь как сладкий мёд:

—Ты получишь то, что просишь. Однако, цена будет очень высока…– кровожадно улыбнувшись сказал посланник ада.

– Я согласен на все… Мне надоела эта нищая, пустая жизнь, которая приносит лишь убытки и насмешки со стороны. Моя жена и дети голодают вот уже вторую зиму! – восклицал мужчина.

– Я заберу твою душу, в обмен ты получишь 20 лет счастливой жизни, не зная бедности. Если согласен- укажи печать, запеки кровь в слове – и я закреплю сделку

Человек пожимал плечами, как будто решал, брать ли монету:

– Я живу всю время попытках выжить. Что мне эта душа, если за неё нельзя купить хлеб на стол? Пусть будет так – я подпишу.

Нечто во мне сдавило грудь: не только гнев, но животное, мерзкое отвращение. Как можно торговать тем, что не твоё? Как можно продать то, что принадлежит не человеку, а Небесам?

Он опустил нож и разрезал ладонь над символом. Капли крови заблестели, упали на землю, и тьма вокруг них словно удовлетворённо вздохнула. Демон слизал каплю языком, прошептал слова, которые словно сверлили воздух, и я увидел – на мгновение – как тонкая струна, нитка сущности, тянется от груди человека вниз; бледный свет души сжался, заскользил наружу, и человек – с облегчением и ужасом одновременно – ухмыльнулся.

В ту же секунду что-то в моём нутре лопнуло. Я выскочил из тени, и никто не успел вздрогнуть. Ангельский меч в руке вспыхнул. Я не дал ему даже молиться.

–Как ты смеешь?– прорвалось из меня, но голос не успел высказать приговор. Я ударил быстро – удар, которым обычно вершил суд. Не хотелось видеть больше его глаза, в которых осталась человеческая наглость. Клинок прошёл чисто; он упал на колени, губы наполнились кровью, и я увидел на его лице ту самую пустую алчность, что позволила ему продать вечность за лавку и таверну. Он попытался что‑то прошептать, но звук умер прежде, чем стал словами. Тело дымилось, как пепел под утренним ветром.

Я стоял над ним и думал, как презрительно это выглядит: человек, готовый обменять вечность на деньги. Он не достоин ни души, ни жизни, – холодно пронеслось во мне

Демон заревел. Его смех сменился запахом серы и стали:

– Ты нарушил нашу сделку. Зачем ты здесь архангел? Теперь мне придется вернуть душу… Что за самовольность? Или вам там на небесах уже заняться нечем?

– Душа не товар. Она не принадлежит ни тебе, ни этому жалкому человечишке, сгорбленная ты тварь. Она – свет божий, и ей не место в твоих закромах. – сказал я и в моих глаза загорелся огонь гнева… Второй из смертных грехов, который я познал в тот день.

– Как мне казалось, люди вольны делать что хотят. И ты не имеешь права отнимать у них этот выбор. На то ад и был создан… – ехидно сказал демон и оскалил свои клыки.

– И ты мне еще будешь говорить, что я имею права делать, а что нет? Ты хоть знаешь с кем ты говоришь адская псина? Я Каэль, сильнейших Архангел небес! – воскликнул я.

– Неужели райское создание посетила адская гордыня? – залился смехом демон.

Эти слова ударили в мою голову как гром среди ясного неба. Ангелы и Архангелы были безгрешными и чистыми существами, чья души никогда не должны были познать грехи. Я не верил ему, но тот огонь, который рос внутри меня уже долго время как тень сомнения проскользнул в мои мысли и заставил меня сомневаться.

– Ну что молчишь ангелочек? – все с той же ухмылкой сказал демон .

Я стоял над демоном, и внутри меня что-то бурлило, росло, сжимало грудь, словно раскалённый камень. Злоба. Ярость. Эти наросты гнева расползались по мне, давили на руки, плечи, на каждое дыхание. Я чувствовал только пульсирующую силу внутри, горячее, чем любое солнце, яростное, как буря, что сметает всё на пути. Я схватил свой ангельский клинок, сияющий чистым светом, и почувствовал, как рукоять наполняется энергией моей воли. Я размахнулся и разрубил тело демона напопалам. Тьма рассыпалась в воздухе, как чёрный дым, шипя и извиваясь, но я не дал ей прийти в себя. С каждым взмахом мой гнев становился острее, сильнее, выталкивая остатки его сущности в пустоту. Я отправил дух дьявольский в забвение, туда откуда никто и никогда не возвращается. Когда тишина снова окутала улицу, я стоял один, дышал тяжело, руки ещё дрожали от энергии, что вырвалась наружу. Меч светился, и от него исходило тепло – чуждое, почти болезненное, но оно ощущалось мне как справедливость.

Возвращаясь на Небеса, я снова ощущал тяжесть своей миссии. Я должен был наблюдать, я должен был направлять, я должен был следить за балансом. Но каждый раз, видя человеческую слабость и порочность, я чувствовал, как моё терпение истощается. Моя справедливость требовала решительных мер, а мир продолжал существовать в хаосе. Моя цель была ясна: очистить мир от тьмы. Не сжалиться, не наблюдать, а действовать. И чем больше я думал об этом, тем яснее понимал – никто, даже Михаил, даже Гавриил, не сможет остановить меня, если я решу взять власть в свои руки.