Читать книгу Глухой призрак - - Страница 6

Корабль был не челноком. Он был прокажённым. «Скиталец», как его назвал Маркус, представлял собой кособокий гибрид из списанного атмосферного шаттла и грузового контейнера, скреплённого сварными швами, похожими на рубцы. Его двигатели кряхтели на взлёте так, что вибрации передавались через сиденье в виде рваных, судорожных толчков – коричневых и жёлтых, как гной. Для любого другого пилота это был бы смертный приговор. Для Кая – вызов.

Он сидел в кабине, где половина приборов либо не горела, либо показывала бредовые значения. Неважно. Его инструменты были иными. Он положил руки на штурвал, облупившийся от пластика, и закрыл глаза. Костюм на его ладонях тонко пульсировал, сращиваясь с дрожащей металлической плотью «Скитальца» через малейшие вибрации.

Он не слушал двигатели. Он ощущал их диссонанс.Левый гул – низкий, хриплый, с примесью высокочастотного звона (трещина в инжекторе, проанализировал мозг, окрасив её в ядовито-зелёный). Правый – чуть ровнее, но с периодическим «спотыканием», которое отзывалось в позвоночнике острыми красными тычками. Кай не стал исправлять это через компьютер. Он начал подстраиваться. Его дыхание синхронизировалось с ритмом толчков, его тело через Костюм гасило резонансы, передавая кораблю через руки едва заметные, корректирующие импульсы. «Скиталец» перестал дёргаться. Его вибрации, хоть и больные, стали предсказуемыми. Единым, пусть и уродливым, организмом.

Перед ним открывался космический подход к «Рёвушке». Не пустота. Симфония помех. Радиомаяки станции визжали какофонией разноцветных игл. Пролетающие корабли оставляли длинные, тягучие шлейфы искажённого излучения. Астероидная пыль звенела, как миллионы стеклянных бусин. Раньше этот хаос ослеплял бы его. Теперь, с Костюмом, он стал партитурой. Он мог выбирать, на какой «ноте» сосредоточиться, а какие – игнорировать, позволяя Костюму поглотить их, как губка.

Он ввёл «Скитальца» в поток. И начал исчезать.

Это был не стелс. Это было тотальное неучастие. Костюм, настроенный на его сосредоточенную, холодную волю, делал больше, чем просто поглощал излучение корпуса. Он влиял на само пространство вокруг корабля, создавая зону подавленной турбулентности, «тихую воду» в бурлящем потоке. Для радаров «Рёвушки» «Скиталец» выглядел не кораблём, а внезапным, кратковременным затишьем в общем шуме – аномалией, которую система автоматически отфильтровывала как сбой. Он летел не скрытно. Он летел невидимым для алгоритмов.

Именно поэтому пираты его и заметили.

Они были акулами на свалке – три быстрых, зубастых катера с обрезанными стволами гравитационных пушек. Они не полагались на одни радары. У них были живые наблюдатели, искавшие странности, добычу, слабых. И «Скиталец», плывущий неестественно ровно, как призрак, привлёк их внимание. Для них это был не сбой, а признак неисправного, а потому лёгкой добычи.

Кай почувствовал их раньше, чем увидел. Три новых, агрессивных паттерна ворвались в его звуковой ландшафт. Резкие, хищные вибрации двигателей, гул оружия, готовящегося к залпу. Это была не слепая технологическая угроза, как на «Зените». Это была живая, голодная опасность. И она отзывалась в нём не страхом, а всплеском адреналина. Ярость, которую он держал на коротком поводке, дёрнулась.

Костюм взволнованно сжался на его предплечьях, жадно поглощая выброс эмоций. Больше, словно говорил он. Дай больше.

Первый залп прошёл слева. Не энергетический луч, а гравитационная болванка, которая исказила пространство, пройдя мимо. Искажение ударило по «Скитальцу» как немой, но физический удар – всё тело корабля и Кая содрогнулось, приборы запрыгали. Вибрация была грубой, тёмно-бурой, отвратительной.

Каи рванул штурвал на себя. «Скиталец», визжа всеми своими больными суставами, ушёл в немой кувырок. Он не издавал рёва манёвровых двигателей – только сухой скрежет металла. Но для пиратов, гнавшихся за ним, это было неестественно. Корабль-призрак молча, без вспышек двигателей, изменил траекторию.

Они открыли огонь на поражение. Лучи энергии рассекали пустоту, создавая вокруг Кая ослепительный, немой фейерверк. Каждый промах был для него взрывом чужого, агрессивного цвета в восприятии. Он лавировал, не думая, доверяясь тому, что Костюм усиливал его интуицию. Он видел не корабли, а их вибрационные следы, тепловые отпечатки в холодной плазме. Он знал, куда они повернут, на какую долю секунды раньше, чем это делали сами пилоты.

Один из катеров, пытаясь отрезать ему путь, выскочил прямо перед ним. Кай, почти не глядя, дёрнул рычаги. «Скиталец» пронёсся в метре от его корпуса, и в момент этого немого, стремительного сближения, когда в иллюминаторе мелькнуло искажённое удивлением лицо пирата, Костюм взорвался внутри него.

Не физически. Ментально.

Белый цвет. Ослепительный, всепоглощающий, режущий белый цвет. Тот самый. Тот, что съел Дэнни. Он хлынул не извне, а из глубины самого Костюма, будто ярость Кая всколыхнула нечто, дремавшее в симбионте. Это была не память. Это было эхо. Проекция той самой вспышки, запечатлённая в самом материале артефакта, найденного на «Рёвушке».

На миг Кай ослеп. Он не видел приборов, не видел космоса. Только белую, немую пустоту, и в ней – силуэт, растворяющийся в ничто. И тишину. Такую же абсолютную, как тогда.

«Скиталец», лишённый управления, клюнул носом. Предупреждение о захвате целеуказанием пропищало, превратившись в его сознании в тонкую, фиолетовую иглу боли. Инстинкт выживания пересилил шок. Он дёрнул руку, отправив «Скитальца» в штопор, едва уклоняясь от смыкающихся лучей.

В его ушах (не в ушах – в самой нервной системе) стоял белый звон. Голос прошлого, вплетённый в ткань его настоящего оружия. Костюм успокаивался, насытившись вырвавшимся страхом и яростью, но в его пульсации теперь читался новый, тревожный оттенок. Он не просто инструмент. Он был носителем травмы.

Но сейчас было не время думать об этом. Пираты, ошеломлённые его немыслимым манёвром, на секунду расстроили строй. Этой секунды хватило.

Кай не стал с ними драться. У «Скитальца» не было оружия. У него было только одно: его неестественность.

Он направил корабль не к спасению, а в самую гущу индустриальных выбросов «Рёвушки» – в облако замороженных газов и металлической пыли. Для радаров это была непроницаемая стена. Для Кая – лишь изменение текстуры пространства. Он ввёл «Скитальца» в эту пелену, и Костюм, подстраиваясь, погасил последние следы излучения корпуса. Для преследователей их цель просто… растворилась. Исчезла без вспышки, без взрыва, без следа. Один миг – призрак был тут, метавшийся, уворачивающийся. Следующий – лишь холодная, немая стена мусора.

Кай вывел «Скитальца» с другой стороны облака, его двигатели, наконец, вышли на ровный, скрытный гул. Позади, в эфире, он чувствовал растерянные, хаотичные вибрации пиратских катеров. Они метались, сканировали, кричали в радиоэфир вопросами и ругательствами, которые для Кая были лишь цветными, но бессмысленными всплесками ярости и страха.

Он обошёл «Рёвушку» и взял курс на точку выгрузки. Руки на штурвале дрожали, но не от слабости. От напряжения контроля. Внутри него бушевало. Белое эхо медленно отступало, оставляя после себя ледяную, кристальную ясность и горький осадок. Костюм был не просто усилителем. Он был зеркалом, которое иногда показывало не то, что перед ним, а то, что внутри. И в нём жила тень взрыва.

Но был и другой результат. Где-то там, на пиратских частотах, уже рождалась новая байка. Не о неуклюжем челноке. О корабле-призраке, который не стреляет, не кричит, а просто исчезает. О немой тени в космосе. Слух, начавшийся на «Зените», теперь ушёл в открытый космос. «Глухой Призрак» совершил свой первый полёт. И этот полёт оставил после себя не обломки, а холодный, необъяснимый страх и белое, обжигающее эхо в душе самого призрака.