Читать книгу Глухой призрак - - Страница 7

Тишина в кабине «Скитальца» после боя была не покоем. Это была пустота после пира, звенящая и ненасытная. Адреналин, выплеснутый в схватке, отступил, но не растворился. Он висел в крови тягучим, едким осадком. И на его место пришло другое чувство – не усталость, а голод.

Жгучий, сосущий голод, очагом которого был не желудок, а вся нервная система. Кожа под Костюмом чесалась, будто после сильного ожога, жаждала новых ощущений, новых вибраций, новой дозы управляемого хаоса. Костюм, насытившийся на секунду яростью и страхом, теперь был пассивен, но эта пассивность была обманчивой. Он не требовал явно. Он намекал. Лёгким, едва уловимым покалыванием в местах, где биополимер был тоньше – на запястьях, у висков, вдоль шеи. Напоминанием. Было хорошо. Давай ещё.

Каю было плохо. Не от ран – тело было цело. От отсутствия. Мир, вернувшийся к своему плоскому, техническому гулу, казался пресным, выцветшим. Цвета синестезии, обычно такие яркие, теперь были приглушёнными, как старая голограмма. Ему не хватало того обострённого, болезненного восприятия, что дарил Костюм в пылу схватки. Он ловил себя на том, что мысленно возвращается к тем моментам: к рёву искажённого пространства от пролетающих болванок, к визгу перегруженных систем, к тому ослепительному белому всплеску эха. И каждый раз при этом воспоминании Костюм отвечал тёплой, одобрительной пульсацией. Он учил его плохому. Учил хотеть больше.

Убежище в «Резонансе» было островком в этом море неудовлетворённости. Женя, погружённая в свои экраны, бросила на него беглый взгляд, когда он вошёл.– Выглядишь, будто тебя выжали и не досуха, – констатировала она, её голос донёсся как ровная, прохладная бирюзовая волна. – Последствия прыжка в мусорное облако? Или чего поинтереснее?

Кай не ответил. Он сбросил потрёпанную лётную куртку и сел на своё обычное место – точку на полу, где данные обтекали его тишину. Но сегодня он не мог сосредоточиться на её работе. Его пальцы непроизвольно постукивали по колену, отбивая нервный, беспокойный ритм. Костюм уловил это микродвижение и ответил лёгким сжатием в этих точках, будто массируя.

Женя заметила. Её брови поползли вверх. Без слов она вызвала на один из вспомогательных экранов данные с биометрических датчиков, расставленных по убежищу. Они были настроены на него. На экране зазмеились графики: сердечный ритм (учащённый, неровный), кожно-гальваническая реакция (повышена), тепловое излучение (нестабильные всплески в областях, покрытых Костюмом). Рядом бежал автоматический анализ.

– Любопытно, – пробормотала она, увеличивая график. – Субъект демонстрирует паттерн, схожий с синдромом сенсорной депривации, но в обратной фазе. Недостаток стимулов после периода их экстремального избытка. – Она посмотрела на Кая. – Твой симбионт… он что, питается твоими эмоциями? Адреналином, кортизолом? После драки опустошает тебя, оставляя эту… жажду?

Кай закрыл глаза. Её холодный, аналитический голос резал по живому, потому что она была права.– Он требует, – хрипло выдохнул он, чувствуя, как слова вибрируют в его пересохшем горле. – Платы.

– Платы, – повторила Женя, и в её голосе прозвучала тревожная нота. Она откинулась, скрестив руки. – Кай, это классическая модель формирования зависимости. Система поощрения мозга. Опасность – выброс нейромедиаторов – усиление восприятия через симбионта – кайф от всемогущества. Потом откат. А потом нужна новая доза, чтобы почувствовать себя… живым. Ты начинаешь искать поводы. Конфликты. Риск. Это скользкая дорожка. Закончится тем, что ты либо совершишь ошибку и погибнешь, либо Костюм сожрёт тебя изнутри, требуя всё больше и больше, пока не останется одна оболочка.

Он знал, что она права. Знал умом. Но телу, этой жаждущей, зудящей нервной системе, было плевать. Голод был сильнее. Он встал и подошёл к грубому иллюминатору, в который был вделан кусок бронестекла. Снаружи мерцал «Резонанс» – море хаотичных огней и вибраций. Где-то там стыковались контрабандисты, сходились в потасовках банды, горели перегруженные трансформаторы. Каждый такой инцидент был искрой. Искрой, которой так не хватало его внутренней тьме.

– Я не могу остановиться, – сказал он тихо, больше себе, чем ей. – Без этого… я снова тот сортировщик. Плоский мир. Тихий ад.

– Есть и другие способы чувствовать, – сказала Женя, но в её голосе не было убеждённости. Она понимала масштаб его потери. Понимала, что предложить ему взамен было нечего.

Внезапно, внизу, в лабиринте свалки, что-то вспыхнуло ярким оранжевым заревом. Послышался (не послышался – донёсся через вибрации) отдалённый грохот. Взрыв пака с энергоячейками. Мелочь. Ничего серьёзного. Но Кай почувствовал, как всё его тело напряглось в ожидании. Костюм на его руках сжался, став на мгновение твёрже. Голод восторженно взвыл.

Не думая, повинуясь этому животному позыву, он развернулся и направился к выходу.

– Куда? – резко спросила Женя.

– Проверить, – бросил он через плечо. Голос звучал чужим, с хрипотцой.

– Это ловушка твоего же мозга! Тебе не нужна эта опасность!

Но он уже вышел, растворившись в полутьме коридора. Ему была нужна не опасность. Ему была нужна встряска. Чтобы заглушить этот голод. Чтобы снова почувствовать тот острый, чёткий, цветной мир, где он был не жертвой, а хищником.

Спустившись на уровень ниже, он увидел дым и суетящиеся фигуры. Никакой серьёзной угрозы – просто авария. Но этого было достаточно. Он приблизился к месту, встал в тени и просто наблюдал. Смотрел, как метаются люди, как дрожит воздух от жара, как вибрирует металл. И концентрировался на этом. Впитывал хаос. Пропускал его через себя. И Костюм, довольный, начинал работать. Он обострял восприятие, вычленял из какофонии отдельные звуки: треск остывающего металла, ругань, сирену далёкого аварийного дрона. Каждое ощущение было глотком ледяной воды для человека, умирающего от жажды.

Он стоял так, может, десять минут. Пока голод не отступил, сменившись странной, неестественной сытостью и пульсирующей усталостью. Опасность миновала, а он даже пальцем не пошевелил. Но Костюм получил свою плату – порцию чужой паники, концентрации, живого шума.

Когда он вернулся, Женя смотрела на него молча. На экране перед ней биография одного из инженеров «Феникса» была отложена в сторону. Вместо неё горели графики его витальных показателей, снятые во время его отсутствия. Пики адреналина. Резкие всплески нейронной активности. А потом – плавное, искусственное снижение до нормы. Как у наркомана после дозы.

– Ты сходил «покурить», да? – спросила она без осуждения, с холодным интересом патологоанатома. – Получил свою порцию.

Кай молча кивнул, опускаясь на пол. Дрожь в руках наконец утихла. Мир снова обрёл насыщенность красок, пусть и ненадолго. Он чувствовал себя опустошённым, но удовлетворённым. И это удовлетворение было самым страшным во всём этом.

– Зависимость прогрессирует быстрее, чем я предполагала, – констатировала Женя, сохраняя данные. – Следующий раз тебе потребуется больший «кайф». Более сильная угроза. Более острые ощущения. Ты это понимаешь?

Он понимал. И от этого понимания по спине пробежал холодок, который не смог погасить даже тёплый, сытый пульс Костюма. Он продал часть своей человечности за возможность чувствовать. И кредитор был ненасытен. Голод Тени был утолён сегодня. Но завтра он вернётся. Сильнее. И он, Кай Игнатов, бывший пилот, а ныне призрак, уже не был уверен, что захочет ему сопротивляться.