Читать книгу Самайа. Книга первая - - Страница 2

Самайа проснулась рано. Она широко и громко зевнула – когда никто не видит, можно —, откинула теплое пуховое одеяло, встала с узкой, твердой кровати и выглянула в окно. Дождя не было. Рассвет постепенно красил небо. Лучи восходящего солнца упали на лицо девушке, и она довольно поморщилась. Если опустить голову, то перед глазами представала картинка куда более унылая: грязный двор постоялого двора, покосившийся забор, какая-то почти развалившаяся телега, несколько худых только недавно проснувшихся кур, которые из последних сил передвигали свои тонкие кривые лапки… Но если снова поднять глаза, то и настроение оставалось на высоте.

Самайа потянулась и сделала несколько легких упражнений. Развела в стороны руки. Покрутила бедрами. Пару раз взмахнула ногой и задела столик, на котором стояла яркая безвкусная ваза. Ее удалось поймать уже в воздухе. Что ж… Тоже упражнение. Уже на ловкость. Комнатушка была небольшой, и плохо подходила для зарядки. Две кровати у противоположных стен. Шкаф. Стол с той самой вазой. В углу лежали тюки Самайи, которые тоже съедали пространство.

Девушка заняла комнату хозяев. На этом не самом богатом постоялом дворе не было отдельной комнаты для гостей. Все укладывались в общей: на лавках, приставленных друг к другу табуретах и на полу. Владельцы – невысокий, приземистый мужчина без шеи и его жена, которая в ширину была таких же размеров, что и в высоту – хотели указать на это помещение и кинвийке, но, когда увидели у нее в руке золотой бач, мгновенно передумали и уступили состоятельной путешественнице личный уголок.

В дверь постучали. Самайа накинула поверх ночнушки большой платок, который покрывал ее как плащ, и открыла. На пороге стояла хозяйка. Она держала в руках два массивных кувшина и улыбалась во все свои двадцать три зуба. Делала она это неумело. Надо полагать, раздвигала толстые губы в улыбке она нечасто. Завтра у нее, должно быть, будут болеть щеки.

Выяснилось, что женщина принесла дорогой постоялице воду: горячую и холодную. Для умывания. Девушка захотела взять один из кувшинов, но он оказался очень тяжелым. Хотя хозяйка легко удерживала его одной рукой. Кубышка прошла в комнату и поставила посуду на столик, аккуратно подвинув вазу и взглянув на этот предмет декора с любовью. Вероятно, это был самый дорогой ее сердцу предмет во всем доме.

Самайа в свою очередь выглянула в коридор и любопытно посмотрела на пол. На ночь Дьёр устроился именно здесь, у порога. Но теперь его там не было. Вечером, когда они только прибыли на постоялый двор и кинвийка внесла предоплату за ночлег, рыцарь выказал недовольство тем, что она так опрометчиво размахивает золотыми монетами. Он ворчал прямо, как Гвас в свое время. Но если ее бывший слуга негодовал в основном из-за своей врожденной жадности и опаски за свою шкуру, то Дьёр, кажется, переживал уже за Самайу. В тот вечер комната, где столовались постояльцы, была заполнена подозрительными личностями. Которые тоже обратили внимание на золотой блеск монеты. Поэтому, когда девушка отказалась от ужина – кто же ест после захода солнца? – и пошла в отведенную ей комнатушку, рыцарь заявил, что ляжет под дверьми. Какая разница, где спать: на полу общей спальни или на полу в коридоре?

Самайу очень порадовало это его решение. Хотя девушкаи не подала вида. Поведение рыцаря говорило о том, что он все же согласен сопровождать ее в этом нелегком путешествии. Пусть пока и не высказал это напрямую. Она не знала, что именно побудило его согласиться. Но стоит ли копаться в причинах? Главное, скоро она снова встретится с Красным Драконом. Скорее всего, в последний раз.

– Господин… это… как бы… кормит лошадей, – косноязычно пояснила хозяйка отсутствие рыцаря.

– Всегда думала, что это я рано поднимаюсь, – улыбнулась Самайа.

Женщина засмеялась. Намного громче, чем этого заслуживала легкая ирония девушки.

– И я, как бы, посмотрела его бочину… – сказала хозяйка, отсмеявшись свое. – Ребра целы, стало быть… Синячина громадный. Но жить, как бы, можно.

– Спасибо вам большое, – ответила девушка и сделала короткий реверанс. Этот жест ввел кубышку в ступор. Она совершенно не знала, как реагировать.

– И… И вашего покойничка… Это самое… Мы тоже на кладбище снесли. Еще вчера похоронили, – поспешила сообщить еще одну хорошую новость женщина.

От упоминания Гваса улыбка сошла с лица Самайи, она сдвинула брови домиком и грустно вздохнула. Хозяйка поняла, что сглупила и испортила постоялице настроение и забегала глазами, лихорадочно придумывая, как же исправить свою оплошность. Она схватила один из кувшинов и выставила его перед собой.

– Мне остаться и помочь вам?

– Нет, спасибо. Я сама, – ответила Самайа. Вежливая улыбка вернулась на ее лицо.

Женщина торопливо кивнула и снова поставила кувшин на стол, расплескав при этом немного воды, которую тут же вытерла фартуком. Шагнула в сторону выхода. Замерла, тоже решила сделать что-то вроде реверанса, чуть не упала, потеряв равновесие, покраснела и быстро, под скрип половых досок, кричащих под ее весом, все же покинула комнату. Самайа заперла дверь на ключ, достала из-под столика помятый и видавший виды тазик и смешала в нем воду так, чтобы получилась теплая.

Через несколько ударов копыт – временные отрезки, которые за пределами Кинвы называли секундами – Самайа, в полном дорожном облачении, вышла в зал для столования и увидела в углу Дьёра. Он доедал яичницу и запивал ее чем-то из кружки. Девушка прошла мимо трех других постояльцев, которые сонно моргали и потирали затекшие шеи, и уселась за стол напротив своего спутника.

– Доброе утро, – добродушно сказала она.

– Какое есть, – хмуро кивнул мужчина и положил в рот очередной кусок жареного яйца.

Рядом с Самайей вдруг вырос хозяин постоялого двора. Кинвийка даже немного вздрогнула от неожиданности. Ждать от этого неповоротливого человека такой сноровки и прыти она никак не могла. Мужчина поставил перед ней тарелку, опять же, с яичницей и кружку с каким-то напитком. Судя по запаху, это было пиво.

– Приятного аппетита, – проговорил хозяин, обнажив зубы, которых у него было больше, чем у жены. Видимо, из семейных скандалов и драк он выходил победителем. Хотя, при этом, был на голову ниже супруги.

– А у вас нет овощей и овечьего молока? – спросила девушка.

В глазах мужчины застыла растерянность. Он молчал. Просто стоял и тревожно таращился на постоялицу. Вероятно, испугался: что, если, не получив желаемого, эта богатейка потребует монету обратно?

– Ов… Овечьего?

– Ну, нет, так нет. Ничего страшного, – успокоила его кинвийка. – Тогда принесите просто воды.

Хозяин снова показал желтые зубы – все же улыбкой это сложно было назвать —, забрал кружку с пивом, проворно проскользнул мимо столов и скрылся в соседней комнате, на ходу вливая содержимое кружки в рот.

Девушка взяла грубую вилку и поковыряла ею желток. Он был твердым, как бараний рог. А она, если и ела яйца, то вареные и всмятку.

– Ешь, – кивнул Дьёр на тарелку Самайи. – Дорога нам предстоит долгая.

– Значит, вы все-таки согласны меня сопровождать? – просияла девушка.

– В противном случае меня бы здесь уже не было, – ответил рыцарь, допив содержимое кружки. Кажется, это была вода. От пива он, видимо, тоже отказался.

Девушке захотелось вскочить, пуститься в пляс и завести веселую песню. Но, коротко осмотревшись по сторонам, кинвийка решила, что это будет лишним. И аудитория здесь не совсем подходящая – лысый толстяк с красной шеей, старик без носа и какой-то тощий мужчина средних лет с отвисшей челюстью, как у слабоумных. Да и места было недостаточно для хорошего танца – того гляди, она и здесь снесет со стола какую-нибудь посуду. К тому же, Самайа уже поняла: Дьёр не хотел, чтобы она привлекала лишнее внимание. А его теперь надо было слушаться. Чтобы не передумал.

Поэтому девушка позволила себе лишь тихий смешок счастья и снова ковырнула содержимое тарелки.

– Я, пожалуй, все же откажусь от еды, – произнесла она. – Попрошу с собой овощей и фруктов. Погрызем морковку вместе с Фёрном…

– Фрином, – поправил ее рыцарь.

– Фрином, – согласно кивнула Самайа и пододвинула яичницу к Дьёру. – А вы ешьте. Вы сильный, большой, вам надо.

– Ешь, я говорю, – отодвинул от себя тарелку рыцарь. – Я не хочу, чтобы ты свалилась с седла посреди дороги.

– Я свалюсь с седла, если съем это, – упрямо вернула тарелку собеседнику кинвийка. – У меня от такого только живот разболится.

– Не хотите, давайте мне, – послышался высокий, почти женский голос со стороны. Самайа и Дьёр повернулись и увидели, что в их беседу вмешался тот самый толстяк. – Окажу вам услугу, так и быть.

– Обойдешься, – ответил Дьёр. Толстяк не обиделся на грубость, пожал плечами и вернулся к своей постной каше.

Рыцарь снова посмотрел на девушку. Нахмурился. Вероятно, понял, что с этой кинвийкой ему будет непросто.

Рядом снова очутился хозяин постоялого двора. Он поставил перед Самайей кружку с водой, услужливо махнул по столу грязным полотенцем, им же отогнал от гостей пару назойливых мух и снова скрылся на кухне, по дороге смачно рыгнув.

Дьёр взял вилку и стал запихивать содержимое тарелки в рот, активно двигая челюстями. Дальше спорить с упрямой бреной он не собирался.

– Не торопитесь, – улыбнулась Самайа. – Мне есть чем заняться.

Она вытащила из-под стола книгу, которую до этого держала на коленях, аккуратно раскрыла страницы и, держа том на весу, чтобы бархатная обложка не соприкоснулась со столешницей, принялась читать. Дьёр поперхнулся. Девушка подняла на него вопросительный взгляд и пододвинула к нему кружку с мутной водой, к которой сама прикасаться не собиралась. Мужчина сделал несколько глотков и кивнул на книгу:

– Это что такое?

– Книга, – растерянно ответила девушка.

– Я понимаю. Откуда она у тебя? Хозяйка дала?

– Нет, конечно. Откуда у них книга? – хихикнула Самайа, подалась чуть вперед и сбавила голос. – Мне кажется они вообще не умеют читать. Считать – да. А вот читать…

Дьёр недовольно вздохнул.

– Хотите? – протянула девушка фолиант собеседнику. – Я другую возьму.

– То есть у тебя еще есть? – дернул бровями Дьёр.

– Конечно. Собираясь, я прекрасно понимала, что путь будет долгим. А как еще себя развлекать в дороге?

– В дороге, – задумчиво пробормотал Дьёр и резко поднялся из-за стола. – Пойдем.

– Куда? Уже? Вы же еще не доели.

– Аппетит пропал, – ответил рыцарь и направился в сторону комнаты, в которой девушка провела ночь. – Пойдем, говорю.

Самайа растерянно моргнула глазами, встала и пошла за мужчиной. Скрываясь в коридоре, она краем глаза заметила, что толстяк усаживается за их стол и принимается за остатки яичницы.

Дьёр вошел в комнату, встал перед двумя большими сумками Самайи, которые вчера втащил сюда хозяин, и упер руки в бока.

– Это твои вещи? – спросил он.

– Да, – ответила девушка, не ожидая никакого подвоха.

Рыцарь наклонился, развязал тесемки на одной из сумок, поднял ее и вывалил содержимое на ту из кроватей, в которой провела ночь девушка. На покрывало упали книги, платья, расчески, украшения, предметы нижнего белья.

– Что вы делаете? – закричала Самайа и бросилась к своему имуществу.

Дьёр поднял вторую сумку и опустошил и ее тоже.

– Хватит! – завопила кинвийка.

В дверях комнаты появились встревоженные хозяйка и хозяин.

– Все в порядке, – ответил им рыцарь и прикрыл дверь.

– Зачем вы это сделали? – продолжала возмущаться девушка, стараясь запихнуть все обратно в сумку.

– Отойди, девочка, – твердо произнес Дьёр. Самайа замерла и подняла на него взгляд полный возмущения и непонимания. – Если хочешь, чтобы я и правда помог тебе найти твоего… дракона.

– Вы уже дали слово.

– Слово – это просто звук, – ответил мужчина, глядя в глаза брены.

Самайа поджала губы, посмотрела на платье, которое теребила в руках. Преодолев себя, положила его обратно на кровать и отошла на несколько шагов.

Дьёр занял ее место у ложа и грубо и бесцеремонно начал копаться в вещах. Книги полетели к изголовью. Первая, вторая, третья. Платья отправились через комнату на вторую кровать, валясь как попало. Девушка обняла себя за локти и отвернулась, направив взгляд на окно. Там было небо и солнце. Уж лучше смотреть туда, чем на тот ужас, который учинял так называемый рыцарь.

– Все, – наконец произнес Дьёр и отступил на шаг. Самайа повернулась и увидела, что рядом с одной из сумок лежало одно платье. – Бери с собой это… Что-то из нижнего белья… Расческу, заколки… Но не больше. Если сумка наполнится хоть на треть, уже я сам решу, что ты возьмешь с собой. Тогда не обижайся.

– Как?.. Как на треть? – растерянно проговорила девушка. – Одна? Одна сумка?

– Именно, – кивнул рыцарь.

– А как же книги?

– Делай с ними, что хочешь. Можешь оставить здесь. Можешь выкинуть.

– Выкинуть? Но они же очень дорогие, – поражалась происходящему Самайа.

– Значит, тому, кто их найдет, очень повезет.

– Я их всю жизнь собирала, – не успокаивалась кинвийка.

– Уточни-ка… Всю ту жизнь, которую ты скоро собираешься закончить в пасти хищной колбасы с зубами? – Самайа потупила взгляд. – Как-нибудь перебьешься.

– Но… Почему нельзя взять их с собой? – решила не обращать внимания на очередную грубость Дьёра Самайа.

– Потому что лишняя поклажа будет задерживать нас в пути, – уже теряя терпение объяснял рыцарь. – Сколько, говоришь, тебе до восемнадцати лет осталось?

– Две луны.

– Не так уж и много, стоит сказать. Поиски дракона – дело небыстрое. Будет обидно, если ты опоздаешь к нему ровно на те два дня, на которые мы задержимся из-за твоих тяжелых сумок.

Самайа задумалась. Слова Дьёра звучали разумно. Но ей так не хотелось расставаться со всеми этими вещами. Она собирала сумки неделю. Тщательно взвешивала необходимость каждого предмета. Поэтому взяла с собой только пять платьев – самых красивых —, только семь расчесок, у каждой из которых было свое назначение, и только шесть книг – самые интересные и близкие ей по духу.

– Но почему же это все должно нас обязательно задержать? У нас же три лошади, – цеплялась за соломинку девушка.

– Хорошо, что напомнила. Одну из них придется продать. Эту твою мелкую, гнедую, – Самайа ошарашенно уставилась на Дьёра. – Как раз сейчас этим и займусь. А ты пока собирайся.

Рыцарь быстро прошел по комнате и скрылся в коридоре. Самайа проводила его ошарашенным взглядом, наконец, вышла из ступора и бросилась за ним.

– Подождите! – произнесла она, догоняя мужчину уже в зале для столования. – Нельзя продавать Кудряшку!

– Как раз ее-то и можно, – ответил Дьёр, не останавливаясь.

Самайа обогнала его и преградила путь:

– Вы не понимаете. Она со мной с самого детства. Она мне, как самая близкая подруга.

– Очень медленная и слабая подруга. Та вторая лошадь куда больше подходит для дальних путешествий. Похоже, твой слуга разбирался в друзьях куда лучше, чем ты.

Дьёр грубо отодвинул брену в сторону и снова направился к двери. Самайа смотрела ему в спину и немо открывала рот. Она хотела что-то сказать, привести веский, окончательный довод, но ничего не приходило в голову.

– А как же Фёрн? – наконец бросила она вдогонку рыцарю. Тот остановился у самых дверей и, на удивление, обернулся.

– Фрин, – в очередной раз поправил он девушку.

– Да, Фрин. Прошу прощения. Как же он? Ему Кудряшка понравилась. Как вы объясните ему то, что хотите ее продать? Он же вас до смерти заворчит.

Кажется, Самайа сошла с ума. Если она действительно решила воздействовать на другого человека, упирая на его взаимоотношения с конем – вероятно, у нее не все в порядке с головой. Но ничего другого она придумать не могла. А ведь до этого она считала себя красноречивой. Все в Кинве так считали.

– Тупое лезвие, – пробормотал себе под нос рыцарь. По-видимому, это было какое-то ругательство. – Ладно. Так и быть. Но, если она не будет поспевать, я продам ее на следующем же рынке. Это понятно?

Самайа быстро закивала. Удивительно, что довод, который она придумала в панике все же сработал.

Дьёр открыл дверь, чтобы выйти на улицу.

– А книги? Может, их тоже продать? – предложила Самайа.

– Не получится. Они стоят столько же, сколько и весь этот постоялый двор. Вместе с хозяевами. Советую просто подарить их этим услужливым, добрым людям.

– Но…

– Посоветовал бы где-нибудь их закопать, чтобы забрать на обратном пути…Но обратного пути у вас же не будет?

Самайа прикусила губу. Дьёр закрыл за собой дверь.

Девушка обернулась на звон посуды. Хозяйка убирала со стола и широко улыбнулась Самайе. Как будто предчувствуя скорый дорогой подарок. Девушка глубоко вздохнула. Через несколько стуков копыт ей предстояло совершить самый великодушный поступок в жизни. И она очень надеялась, что Дракон в нужный момент почувствует ее щедрость.

* * *

Самайа стояла у свежей могилки. Ни надгробного камня, ни даже воткнутой в свежий грунт палки. Никто не узнает, что здесь покоится скверный слуга и трусливый, жадный человек, но все же человек, по имени Гвас… Девушка даже не знала, как звали его отца, и не могла назвать полного имени своего прислужника. Хотя, вполне возможно, и сам горбун этого не знал.

Девушка настояла, чтобы они с Дьёром навестили могилу слуги перед тем, как покинуть небольшое селение, на окраине которого находился постоялый двор. Кинвийка хотела почтить его память. Может, тот, кто был готов оставить свою госпожу на растерзание разбойников этого и не заслуживал, но была ли у него хоть одна возможность стать другим? Он родился в неволе, уродцем, над которым с детства все смеялись и измывались. И, с другой стороны – она, Самайа. Красавица, которой посчастливилось родиться в богатой семье. Имеет ли она право даже думать об этом несчастном нехорошо?

Девушка дала себе зарок на выходе с кладбища вручить смотрителю, который внешне и сам напоминал вечных обитателей этого места, медный копр, чтобы тот все же поставил на могиле Гваса хоть какой-то указатель с именем. Например, «Гвас – преданный слуга». Временами он таковым действительно был. Но слово «временами» было слишком длинным и неуместным для надгробной таблички.

Медяки и серебряные монеты Самайа получила от хозяев постоялого двора за лошадь. И это было очень кстати. Теперь она не будет привлекать лишнего внимания, расплачиваясь с каждым встречным исключительно золотом. Помимо денег Дьёр потребовал от владельцев еще и старый, сломанный арбалет, который увидел на стене в конюшне. Те охотно его ему вручили, сияя от счастья: они не только получили в пользование добротную кобылу за сущие гроши, но еще и избавились от ненужного хлама.

– Все? Теперь мы можем идти? – нетерпеливо поинтересовался рыцарь.

– Мне нужно еще немного времени, – ответила девушка.

– Мы и так сильно задержались. Еще немного промедления и нам придется провести следующую ночь в лесу.

Самайа подняла голову. Солнце только недавно оторвалось от горизонта. Впереди был целый день. Рыцарь явно нагнетал и перестраховывался.

– Мне нужно провести ритуал, – произнесла девушка. – Здесь и так немало неспокойных душ, – обвела она рукой кладбище. – Нельзя, чтобы к ним прибавилась еще одна.

Дьёр недовольно и раздраженно вздохнул. Может, ему просто не нравятся кладбища? Тогда сам виноват: она не просила его идти с ней до самой могилы. Мог бы остаться у ворот и наслаждаться общением с конем. Но рыцарь и здесь захотел проявить излишнюю щепетильность. Он почему-то решил, что даже на кладбище Самайе может грозить опасность. Вдруг кто-нибудь затаился за одним из камней и только и ждет, когда эта богатейка останется одна без защиты. Девушка не понимала такой осторожности. Кто здесь мог причинить ей вред? Вороны, которые облепили ветви деревьев? Черви, поедающие гнилую плоть под землей?

Девушка полезла рукой в походную сумку, которая висела у нее на плече, и извлекла оттуда клок овечьей шерсти. Она захватила немного из дома для разных нужд. Дьёр настороженно нахмурился. Хорошо, что шерсть почти ничего не весила. Иначе этот грубиян заставил бы кинвийку избавиться и от нее.

– Мне нужен огонь, – сказала девушка.

– Кремень в сумке у Фрина, – ответил Дьёр.

Девушка вопросительно уставилась на рыцаря.

– Вы не сходите? – подняла она брови.

– Что ты хочешь сделать? – устало моргнув, произнес Дьёр. Вряд ли он устал физически. Кажется, его уже с утра утомила Самайа.

– Мне надо поджечь это и произнести пару слов, – объяснила кинвийка, указывая на шерсть.

– Послушай, брена… Нам правда надо спешить.

– То есть, за кремнем вы не пойдете.

– Его лучше поберечь. Он нам очень пригодится. Когда придется разводить костер в лесу, чтобы отпугивать диких животных.

– Понятно, – гордо подняла свой маленький подбородок девушка. – Сама справлюсь.

– И как же? Будешь ждать грозы, чтобы молния ударила в это дерево? – кивнул Дьёр на сухую, кривую осину, возвышающуюся в стороне.

Девушка ничего не ответила. Она положила клок шерсти на могилку и отступила на два шага.

– Тоже отойдите. Если не хотите спалить брови, – произнесла она.

Рыцарь фыркнул, но все же попятился.

Самайа опасливо осмотрелась по сторонам. Удостоверилась, что смотрителя нет поблизости. Прикрыла глаза, свела ладони перед грудью и принялась что-то шептать. Через некоторое время в воздухе заплясало шесть огоньков. Они принялись вертеться и водить хоровод вокруг невидимого центра, игриво мерцая. Весь этот завораживающий ансамбль начал медленно опускаться вниз, и вдруг один из язычков пламени коснулся шерсти. Клок в мгновение вспыхнул. Самайа произнесла еще несколько слов и огоньки растаяли в воздухе.

Девушка присела у догорающей шерсти. Дождалась, пока этот маленький костерок умрет, прошептала пару слов на древнем языке, значения которых уже не знали даже самые старые жители Кинвы, и подула на золу.

– Мне казалось, магия запрещена в королевстве, – хмуро произнес Дьёр, который все это время наблюдал за странным ритуалом молча. – Я переживал из-за ночных зверей… Но, кажется, переживать надо из-за инквизиции.

– Запрещена практическая магия, – сказала Самайа и поднялась на ноги. – Декоративной запрет не касается. Использовать заклинания для красоты вполне даже позволительно. Я просто решила порадовать вас зрелищем. Кто ж виноват, что один из огоньков случайно задел клок шерсти?

– Случайно?

– Конечно. Подул ветерок, и он колыхнулся. Вы же видели, – игриво прищурила глаза девушка.

– Ну да, – кивнул рыцарь. – А эта твоя… декоративная магия тоже входила в испытания в Драконий день?

– Не просто входила. Она была одной из основных дисциплин. Если ты не можешь заставить огонь плясать, растения расцвести, а воду прыгать струйками, то на победу можно не рассчитывать.

Дьёр хмыкнул, развернулся и пошел в сторону ворот. Самайа бросила последний скорбный взгляд на могилку Гваса и поспешила за рыцарем.

– А быстрее добраться до нужного места эта твоя декоративная магия нам не поможет? – спросил на ходу Дьёр. – Например, сделать так, чтобы ветер дул в спину.

– Тогда она уже будет не декоративная.

Впереди показался смотритель. Он стоял у кладбищенской стены, опершись на нее рукой, и мочился в кощунственной близости от одной из могилок. Самайа, которая уже полезла в сумку за медяком, остановила руку. Похоже, Гвасу все же придется лежать в этой земле без таблички с именем. Отвлекать смотрителя от дела она не собиралась. И вообще общаться с этим человеком не горела желанием.

Девушка отвела глаза и прошмыгнула в ворота вслед за рыцарем.

* * *

Дьёр оказался прав… Солнце уже почти касалось горизонта, а лес все не собирался заканчиваться. И, кажется, даже становился гуще. Из его глубин доносились все более пугающие звуки: шорохи, хруст веток, какой-то писк. Воображение Самайи рисовало огромных зверей и страшных чудищ, которые водятся в этих зарослях и провожают путников своими жадными глазами, дожидаясь темноты, когда можно будет напасть. Глупо, конечно, девушке, которая мечтает сгинуть в пасти дракона, переживать из-за каких-то воображаемых тварей, но страх вообще редко поддается логике.

Хотя, были и плюсы. К вечеру дорога окончательно подсохла и лошадям стало куда проще ступать по ней копытами.

Большую часть пути путешественники провели молча. Самайа по-прежнему дулась на рыцаря по поводу книг, одежды и украшений, от которых он заставил ее избавиться, и демонстративно не завязывала разговора. А рыцарь, кажется, был этому только рад. Он сидел на коне и ковырялся в арбалете, стараясь привести его в рабочее состояние.

Но теперь это молчание давило. Как давили стены из деревьев, которые окружали кинвийку и ее спутника с двух сторон. Девушка пыталась на что-то отвлечься: мурлыкала себе под нос веселые песни; грызла морковку, запасами которой ее обеспечили хозяева постоялого двора; пыталась сочинять стихи, восхваляющие Дракона, чтобы при встрече прочитать ему что-то свежее… Но чем становилось темнее, тем сложнее было совладать со своими страхами.

К тому же ее хоть и немного, но все же терзало чувство вины. Выходит, именно из-за Самайи им грозило провести ночь в дороге. Она, практически, слышала мысли Дьёра, в которых он упрекал девушку. А может, и мысли коня. В том, что это животное умело складно мыслить, Самайа уже не сомневалась.

– Хотите морковку? – невинно произнесла она.

Дьёр бросил на кинвийку хмурый взгляд и вернулся к работе:

– Нет, спасибо. Руки заняты.

– А что вы делаете? – сохраняла непосредственный тон Самайа.

– Чиню арбалет, – тихо ответил рыцарь.

– А зачем?

– Чтобы он стрелял, – раздраженно вздохнул Дьёр.

– Я понимаю… Но у вас же есть праща. Зачем вам эта рухлядь?

– Потому что от волков, которые нас подстерегают в лесу, и на встречу с которыми ты нас, вполне возможно, обрекла, пращой не защитишься. Пока я буду ею махать, у меня уже ногу оттяпают. Побывала на могилке? Почтила память везунчика? Теперь пожинай плоды.

– Везунчика? – удивилась девушка.

– По сравнению с нами – да. У него хоть могилка есть. Наши кости просто по лесу растащат.

– Но у вас же есть меч.

– Если подпустил к себе волка на расстояние вытянутого меча, значит, трое таких же у тебя уже за спиной.

Где-то далеко раздался волчий вой. Лесные звери как будто почуяли, что Дьёр и Самайа говорили про них. Девушка скосилась на деревья и поежилась.

– А может, мы просто не на ту дорогу свернули? Поэтому так долго по лесу едем?

– Мы свернули на ту дорогу, – не отвлекаясь от арбалета, ответил Дьёр.

– Но Дракон прилетал к нам с востока. А мы едем на север.

– Девочка… Восток – это просто направление, – тоном учителя начал разъяснять рыцарь. – Ты весь этот самый восток хочешь обыскать? Всю равнину? А потом и Крибский хребет? Может, и через него перелезешь? Народы степи будут тебе очень рады. И все это в две луны?.. Или ты думаешь, что этот твой бабник-людоед просто по прямой летит? Взяла бы карту, палку какую-нибудь приложила и начертила путь. Я тебе зачем тогда?

– Нет-нет… Я не в том смысле, что… – принялась оправдываться девушка.

– Нам нужно в Прифдину. А она находится на севере, – чуть успокоившись, произнес рыцарь.

– В Прифдину?

– Столица графства.

– Да… Я знаю… Но зачем?

– Там есть один артефакт, который нам поможет найти эту твою… кишку с когтями.

Девушка вздохнула. Запасы воображения, которые рыцарь тратил на прозвища для Дарителя, у него не иссякали.

– Какой артефакт? – не переставала любопытничать девушка.

– Дорогой. Поэтому сильно деньгами не разбрасывайся. Давай здесь остановимся, – кивнула Дьёр в сторону небольшой полянки, примыкающей к дороге. – Дальше без огня ехать опасно.

Мужчина тронул вожжи, и конь медленно пошел к свободному пространству между деревьев. Кудряшка поплелась за ним. Лошади было очень тяжело. Она сильно устала. Дьёр нагрузил ее увесистой сумкой с провиантом, которым запасся на постоялом дворе. Он вполне мог уложить этот тюк и на Фрина, но, очевидно, вредничал из-за того, что ему не дали продать Кудряшку.

Спешившись, Дьёр сразу же направился в лес:

– Я за дровами.

Самайа осталась одна. Она настороженно посмотрела на деревья и на секунду тревожно задумалась: что она будет делать, если рыцарь не вернется? Что, если его утащат лесные обитатели, или он свалится в какую-нибудь волчью яму и погибнет, нанизанный на колья? Как она будет выбираться отсюда? Что будет делать дальше? Но тут заржал Фрин. Девушка поймала его взгляд. Конь смотрел на кинвийку уверенно и будто успокаивая. И Самайе действительно стало спокойнее. Она улыбнулась: с таким спутником она не пропадает.

Пока рыцарь шастал по окрестностям поляны в поисках топлива для будущего костра, девушка с трудом сняла со спины лошадки сумку с продуктами и оттащила ее волоком к центру, туда, где виднелись остатки прежнего костра. Кудряшка довольно заржала, избавившись от тяжелой ноши, тряхнула головой и принялась щипать травку. Фрин встал рядом с ней и присоединился к трапезе.

Дьёр вернулся, когда в небе уже появились первые звезды. Он вывалил на черный круг из застарелой золы ветки и бревнышки, и Самайа принялась торопливо складывать их так, чтобы огню было проще разгореться. Дьёр хмыкнул:

– Не первый раз костер разводишь?

– Мы с отцом любили вечерами посидеть перед огнем во дворе. Когда он не был занят делами и не отъезжал, – с грустной, ностальгической улыбкой ответила Самайа. – Он рассказывал мне о дальних странах. О чудесах, которыми они полны. Об удивительных людях. О рыцарских турнирах, на которых ему доводилось побывать. – Дьёр нахмурился, нервно прочистил горло и полез в свою сумку. – Перед огнем… Под пение сверчков… Под светом звезд и Слепого ока слушать такие истории всегда было приятнее.

– Если тебе там так нравилось, чего ж уехала? – спросил рыцарь, доставая кремень и какую-то стальную пластину. Кажется, ее называли «кресало».

– Я же вам объясняла… – вздохнула Самайа.

– Ладно-ладно. Понял, – ответил рыцарь, не давая девушке продолжить, несколько раз ударил кресалом по кремню и на ветки полетели искры. Но костер не разгорался. Не появилось даже маленького язычка пламени.

– Ветки сырые. В лесу еще не высохло ничего, – пояснил Дьёр и снова замахнулся стальной пластиной.

– Подождите, – остановила девушка рыцаря. – Может, я опять?.. – сложила она руки перед грудью.

– Не надо, – бросил настороженный взгляд в сторону дороги рыцарь. – Твоя магия, конечно, декоративная… Но, если инквизиторы захотят, они смогут придраться. Здесь, на окраине, они часто творят, что хотят. Лишний раз их лучше не провоцировать.

– Но мы же где-то глубоко в лесу, – пожала плечами девушка.

– Они почуют, – сказал Дьёр, неприятно поморщился и продолжил свои попытки развести огонь. По поляне разлетались звонкие удары стали о камень.

– Тогда… – задумчиво произнесла девушка, полезла рукой в дорожную сумку, извлекла еще один клочок шерсти – это был уже последний – и вложила его между ветками. – Попробуйте теперь.

Мужчина хмыкнул и выбил несколько искр. Они упали на шерсть, и первый желто-оранжевый лепесток принялся лизать дрова. Дьёр наклонился и стал раздувать огонек. Пошел густой дым.

– Я же говорила – овцы наше все, – довольно улыбнулась девушка. – Полезнее животных нет.

За спиной раздалось ржание. Самайа обернулась и посмотрела на Фрина, во взгляде которого читалась претензия.

– Ну, кроме лошадей, конечно, – улыбнулась девушка.

Конь фыркнул и продолжил щипать траву.

– Да, я слышал, что вы в Кинве все на них помешаны, – кивнул Дьёр и поднял глаза. – Как ты это назвала? Слепое око? Тоже как-то с баранами связано? – указал он на круглую луну, которую было видно уже отчетливо.

– Да. Это око Великой овцы, – ответила девушка.

– М-м-м, – промычал Дьёр и покивал.

– Она на один глаз слепая, а на второй зрячая. Днем, она смотрит на нас зрячим глазом. И видит, как все хорошее, так и все плохое. А Прялка Судьбы, которая создает нити наших жизней из шерсти Великой овцы, помещает в них, как вознаграждения за добро, так и наказания за зло.

– Интересно, – качнул головой рыцарь. – А ночью?

– А ночью Великая овца поворачивается к нам вторым глазом… Незрячим. И не видит ничего. Поэтому все плохое в этом мире и случается ночью, – грустно вздохнула девушка.

– Вот оно как, – отозвался Дьёр. Самайа уловила в этих словах нотки иронии, но не стала придираться. – А чего ж она всегда на нас живым глазом не смотрит?

– Потому что она машет головой. Ее одолевают Огненные мухи, – ткнула пальцем в небо девушка.

– Значит, это мухи?

– Да. Мы их так редко называем. В основном, «звезды», как и все в королевстве. Так как-то красивее. Но на самом деле… Да…

– А когда луна убывает… Дай сам догадаюсь… Это значит, что овца моргает?

– Так и есть, – улыбнулась проницательности мужчины Самайа.

– А чего же она здоровым глазом не моргает?

– Иногда случается.

– А, понял, – медленно кивнул рыцарь. – Затмение.

– Ага, – подтвердила девушка.

– То есть над нами постоянно стоит огромная овца и кружат насекомые, – покачал головой рыцарь. – Этот мир еще хуже, чем я думал, – вздохнул он и потянулся к сумке с провиантом.

Скоро совсем стемнело. Но костер хорошо разгорелся и озарял светом всю поляну. Лошади уже не обрывали сочную траву, а просто стояли и фыркали, будто о чем-то переговариваясь. Дьёр задумчиво смотрел в огонь и жевал твердую солонину. Он отказался от курятины и колбасок, которые ему предлагали взять с собой на постоялом дворе, потому что решил, что они быстро испортятся и их все равно придется выбросить, поэтому довольствовался сейчас засоленной говядиной и нисколько по этому поводу, кажется, не переживал. Он снова достал из металлической кружки с водой, в которой размачивал солонину, небольшой темно-красный кусок, с трудом от него откусил, принялся работать челюстями, и опять взялся за арбалет, который продолжал приводить в рабочее состояние. Рядом лежали пять коротких стрел, которые Дьёр называл «болтами» и длинный меч в ножнах, который мужчина предусмотрительно решил держать под рукой. Самайа все так же грызла овощи. Она держала в руках несколько листов капусты и огурец и клала их себе в рот, периодически бросая короткие, завистливые взгляды на Дьёра. Ей очень хотелось мяса. Пусть даже соленого и твердого, как дерево. Кинвийка пару раз даже порывалась попросить кусочек, но все же сдерживала себя. Она должна быть в форме, когда предстанет перед Драконом. Почему-то Благодетель всегда забирал стройных и даже худеньких девушек. Такие у него были критерии женской красоты. А мама Самайи была женщиной в теле. Девушка видела ее портреты, да и отец часто с любовью вспоминал ее необъятную фигуру. Так что, Самайа, по всей видимости, тоже была предрасположена к полноте. Поэтому, приходилось держать свой аппетит в узде.

В кустах что-то зашелестело. Лошади нервно заржали и начали переступать ногами. Дьёр замер и бросил тревожный взгляд в сторону. Очевидно, в отличие от Самайи, лесные обитатели сдерживать свой аппетит не собирались.

Какая-то темная тень мелькнула с другой стороны поляны. Девушка расслышала короткий рык.

Дьёр резким движением схватил все пять болтов и вскочил на ноги. Самайа последовала его примеру.

– Встань мне за спину! – резко бросил он, всматриваясь в угрожающую темноту между деревьями. Быстро и ловко вставил ногу в треугольную штуку впереди арбалета и потянул на себя тетиву. Поднял оружие и зарядил его первой стрелой. Все это он проделал за пару мгновений – этот вид оружия, надо понимать, был ему хорошо знаком. Воину не помешал даже тот ушиб, который он получил в драке в таверне, и который причинял ему боль при любом резком движении. Самайа не думала, что у рыцаря уже все зажило. Скорее всего, он просто мужественно терпел и не подавал вида.

Самайа торопливо встала позади Дьёра. Кудряшка снова испуганно заржала. Фрин что-то ей фыркнул, стараясь успокоить.

– Он работает? – кивнула девушка из-за плеча мужчины на арбалет.

– Надеюсь, – ответил Дьёр и направил оружие перед собой. И вовремя. В следующее мгновение из зарослей кустарника выскочила темная тень. Дьёр нажал на спусковой крюк и болт зажужжал, уносясь в темноту. Глухой удар. Тень вздрогнула, жалобно заскулила и скрылась там, откуда и появилась – ветви кустов зашелестели.

– Ранил, – хмуро произнес Дьёр, быстро заряжая вторую стрелу. – Прицел неточный. – Фрин громко заржал. – Да знаю я, что надо брать левее! – раздраженно огрызнулся рыцарь и снова поднял арбалет.

Рычание раздавалось уже со всех сторон. Дьёр мотал заряженным оружием из стороны в сторону, пытаясь предугадать, откуда ждать новой атаки. Похоже, звери издевались над ними. Или пытались запугать. Что-то подобное Самайа уже видела однажды. Еще в Кинве. Как-то раз деревенские мальчишки окружили Гваса на улице и стали метать в него мелкие камни. Горбун мог легко надавать тумаков любому из них поодиночке. Но поодиночке они не нападали. Держались на расстоянии, скалились, смеялись и продолжали осыпать уродца гравием. Когда Самайа прибежала на помощь слуге, мелкие негодяи мгновенно разбежались. Здесь же это вряд ли могло сработать.

Рыцарь продолжал направлять арбалет то в одну сторону, то в другую. Внезапно стрела соскочила и скрылась где-то высоко в ветвях деревьев.

– Зачем вы?.. – удивилась Самайа.

– Он сам, – буркнул мужчина, опуская арбалет. – Зуб слабый. Тетива слетела. Осталось три, – произнес он, заряжая очередной болт.

С трех сторон поляны раздавался шелест и постоянный рык. Спокойно было только со стороны дороги.

– Может, просто уедем? – спросила Самайа.

– Они этого и ждут, – ответил Дьёр. – Верхом защищаться сложнее. Мы с Фрином еще сможем удрать. А вот твоя хилая кобылка недолго протянет. И ты с ней.

В голосе рыцаря не было упрека. Он, безусловно, по-прежнему негодовал по поводу того, что ему в компанию навязали лошадь, которая была, по его устойчивому мнению, ни на что не годна. Но сейчас воину было не до обид. Он просто сообщал Самайе информацию. К тому же, будь на месте Кудряшки сейчас та другая лошадь, на которой некогда восседал Гвас, совсем не факт, что Самайе удалось бы спастись. Она тоже не была предназначена для быстрых скачек.

Из-за деревьев справа выскочила еще одна тень. Дьёр выпустил стрелу и на этот раз попал точно в цель. Волк обмяк и остался лежать где-то между костром и деревьями. Из леса тут же донесся громкий вой. Несколько волчьих глоток разрывались в скорбном и угрожающем крике.

– Какой огромный. Это оборотни? – спросила Самайа, глядя на внушительную тушу, лежащую недалеко.

– Нет, – качнул головой Дьёр. – Последнего оборотня в королевстве извели лет сто назад. К тому же они не живут стаями. Это волки. Просто нам не повезло нарваться на особо крупных.

Вой не стихал.

– Их много, – тревожно произнесла Самайа.

– Ага. Куда больше двух, – ответил рыцарь, заряжая предпоследний болт.

Кудряшка, не совладав со страхом, встала на дыбы и рванула в сторону дороги. Фрин догнал ее в один прыжок, схватил зубами за поводья и заставил кобылку остановиться. В это время из-за деревьев, с разных концов поляны, выскочило еще два волка. Но бросились они не на рыцаря с девушкой. Они понеслись в сторону лошадей. Кажется, стая поняла, что заставить людей бежать не получится. Поэтому решила сконцентрироваться на беззащитных четвероногих.

Дьёр резко развернулся и выстрелил в одного из бегущих зверей. Серое приземистое тело вздрогнуло и кубарем повалилось в траву. Самайа радостно вскрикнула. Но тут же замолчала – второй волк, скаля зубы, уже подбегал к Кудряшке. И Дьёр никак не мог успеть перезарядить оружие. Но не он один обладал бойцовским характером. Фрин резво оперся на передние ноги и что есть сил впечатал задние копыта прямо в морду хищнику. Тот отлетел на несколько локтей в сторону, жалобно заскулил, снова вскочил на лапы, пару раз мотнул головой и обнажил клыки. Через мгновение в его шее торчала последняя стрела Дьёра. Зверь обмяк и повалился на поляну, истекая кровью.

Лес затих. Ни воя, ни рычания, ни даже шороха.

– Они ушли? – с надеждой в голосе спросила Самайа.

– Если бы, – ответил рыцарь.

И сразу же после этих слов на поляну неспеша вышло несколько теней. Не меньше десяти. А скорее, даже больше. Волки, осторожно ступая лапами и прижимая головы близко к земле, шли к центру, где у костра жались друг к другу два человека. Звери будто бы поняли, что у Дьёра закончились стрелы. А может, они просто почуяли все возрастающий страх, исходящий от Самайи.

Рыцарь медленно, не отводя глаз от одного из волков – самого крупного, вероятно, вожака – присел, выудил правой рукой из костра горящее полено, а левой поднял меч.

– Держи, – произнес он, протягивая полено девушке.

Самайа растерянно моргнула и неловко приняла деревяшку. Дьёр плавным движением обнажил меч и принял боевую стойку. Самайа выставила полено перед собой, неумело повторяя позу Дьёра.

– Вы же сказали, что мечом их не победить, – произнесла кинвийка, почему-то шепотом.

– Но без боя умирать тоже не дело, – дернул бровью рыцарь.

«Умирать», – повторила про себя Самайа. За всю свою короткую жизнь она пять раз встречалась со смертью. Четыре раза, стоя на помосте и с надеждой взирая на огромную морду Дарителя. Пятый – прошлой ночью на дороге, в окружении грабителей. Но еще ни разу ей не было так страшно. Смерти от клыков дракона она не боялась и желала ее. Вчера испугаться она не успела. Почему-то Самайа не верила, что пьяные-крестьяне могут ее убить. Она была уверена, что произойдет какое-то чудо и она избежит погибели. Так и вышло. Но сейчас… Сейчас надежды не было. Медленно приближающихся тварей нельзя было испугать, уговорить, разжалобить слезами, обхитрить. Они не были теми, кто несет смерть. Они были воплощением смерти.

Волки одновременно, будто каким-то образом сговорившись, бросились к людям, остановились в метре от них и тут же отпрянули обратно. Дьёр взмахнул мечом, а Самайа просто бросила горящую палку и закрыла лицо руками. Кудряшка испуганно заржала.

– Проверяют, – проговорил Дьёр.

Самайа раскрыла зажмуренные глаза и увидела, что черные тени стоят на прежних местах. Она поняла, что имеет в виду рыцарь. Это была просто разведка. Звери изучают их. Смотря, как люди себя поведут при нападении. И девушка сдала себя с потрохами. Наверняка, первой они нападут именно на эту трусиху, которая так легко избавляется от оружия. Похоже, не видать ей исполнения мечты. Ей суждено погибнуть от клыков зверя. Но этим зверем будет не благородный дракон, а грязное лесное животное с вонючей шерстью. К горлу подкатил комок. Захотелось плакать. Не от страха. От обиды. Она так и не узнает, действительно ли она лучшая.

– Приготовься, – произнес Дьёр. – Сейчас нападут по-настоящему. Подбери, – кивнул он на полено, лежащее чуть в стороне от Самайи.

Но девушка не последовала его приказу. Она глубоко вздохнула, пытаясь хоть немного успокоиться, выпрямила спину, прикрыла глаза, сложила ладони перед грудью и принялась шептать древние, как Великая овца, слова.

– Что ты делаешь? – сердито процедил сквозь зубы Дьёр. – Сейчас не время для твоих огоньков. Эти твари их даже не заметят.

Но девушка не прерывала заклинания. Она продолжала шевелить губами, то и дело облизывая их – от переживаний и частого дыхания они стали сухими. Самайа не видела того, что происходило вокруг. Могла только слышать. Она понимала, что волки до сих пор выжидают. Возможно, их смутило странное поведение девушки. Эта двуногая не плакала, не причитала, не подняла уже затухающую палку и не принялась истерично размахивать ею. Она просто стояла и что-то бормотала. А может, они просто готовились. После знакомства с Фрином, кинвийка теперь приписывала повышенный интеллект всем встречным животным.

Наконец, голодным зверям надоело ждать и наблюдать за причудами добычи. Самайа услышала рык и шелест травы – лапы быстро ступали по поляне. Девушка еще сильнее сжала ладони и стала произносить слова быстрее. Лишь бы успеть.

И в тот миг, когда хриплые голоса волков раздавались уже совсем близко, и девушка напряглась, готовясь почувствовать острые клыки у себя на шее, из леса донесся тяжелый топот копыт. Повисла тишина. Казалось, что на поляне замерло абсолютно всё.

Кинвийка нерешительно приоткрыла глаза и увидела немую картинку: занесший высоко над головой меч Дьёр; стая волков, сомкнувшая вокруг жертв плотное кольцо; даже костер, который уже готовился погибать – огонь, не получая подпитки, доедал последние дрова – кажется остановил свой танец. Все это напоминало сжатую пружину какого-то механизма. В следующий миг все участники сцены должны были прийти в движение и слиться в короткой схватке. Но этого не происходило. Волки растерянно таращились в сторону деревьев, за которыми все громче и громче громыхали тяжелые шаги. Дьёр тоже отвел взгляд от своих целей и настороженно всматривался в темное пространство между стволами. И лишь Самайа знала, чего ждать в следующее мгновение.

И это произошло.

Из-за деревьев на поляну выскочил огромный олень с внушительными рогами. Не останавливаясь, он быстро, в несколько скачков, преодолел расстояние до стаи, мотнул головой снизу вверх и подбросил в воздух серое тело вожака. На траву брызнула кровь. Туша мертвого волка рухнула вниз в нескольких овцах от Самайи. Остальные звери мгновенно отпрыгнули в стороны и оскалились.

Олень замер. Он встретился большими глазами с испуганными глазами девушки и спокойным, решительным взглядом зарядил кинвийку уверенностью в том, что с жизнью прощаться еще рано.

В это время Дьёр, воспользовавшись общей заминкой, взревел, прыгнул вперед и обрушил свой меч на одного из волков. Голова зверя отделилась от остального туловища и покатилась к костру. Собратья поверженного хищника бросились врассыпную, отскочили к деревьям, но тут же развернулись и снова бросились в атаку.

Сразу пятеро или шестеро серых туш налетели на оленя. Он начал мотать головой из стороны в сторону, атакуя нападавших рогами. Самайа заметила движение справа, быстрым движением подняла с земли уже потухшую, но все еще светящуюся углями палку и махнула ею. В воздух полетел сноп огненных светлячков. Волчья морда, наткнувшаяся на обжигающие угли, раздраженно рявкнула и скрылась в темноте. Первую атаку девушка отразила.

Бросив взгляд через плечо, Самайа увидела, как Дьёр умело орудует мечом, поражая одного противника за другим. Рядом с ним лежало уже три мертвые тушки. Двое других волков, прихрамывая, суетливо расхаживали в стороне, ожидая уличить удобный момент для нового нападения. Их шкура была заляпана кровью. Рыцарь уже не боялся запустить врага за спину – звери действовали как-то хаотично и бездумно. То ли на них так подействовала потеря вожака, то ли неожиданное появление грозного противника с длинными, смертоносными рогами внесло смятение в ряды.

Олень продолжал мотать головой, разрывая острыми наростами шкуры волков. Хотя и ему доставалось. Голодным, озлобленным зверям то и дело удавалось цапнуть благородное животное то за ногу, то за спину. Одному из хищников даже удалось укусить его за шею. Но олень то и дело отбивался.

Со стороны донеслось ржание. Лошади тоже не оставались в стороне от битвы. Фрин отчаянно лягался и пытался достать двух молодых волков, которые то и дело отпрыгивали назад, показывая клыки. Кудряшка же, громко фыркая, что-то топтала копытами. Приглядевшись, Самайа увидела, что ее хрупкая кобылка вбивала в землю какой-то серый ком. Неужели?.. Да! Она победила волка. Эта ни на что не годная, по мнению Дьёра, лошадка отправила на тот волчий свет матерого, злобного убийцу.

Бросая взгляды по сторонам, Самайа совсем забыла про собственную защиту. Из темноты рядом с ней снова раздался рык и на девушку бросилось большое темное пятно. Кинвийка успела выставить перед собой палку, зажмурилась, и под действием чего-то тяжелого повалилась на спину. Она открыла глаза и увидела над собой огромные челюсти, стискивающие полено. Волк выдернул деревяшку у нее из руки и одним движением отбросил ее в сторону. Следующей целью этой голодной твари было, безусловно, горло девушки.

Но клыки волка неожиданно отдалились. Серая туша взмыла вверх и скрылась в темноте, будто научившись летать. Самайа бросила удивленный взгляд в сторону и увидела четыре стройные ноги, возвышающиеся рядом с ней. Только сейчас девушка поняла: это олень отбросил зверя.

Кинвийка быстро поднялась и осмотрелась по сторонам. Поляну усеяли окровавленные, изрезанные мечом и истыканные рогами трупы волков. Их было семь, или восемь. Стая по численности была куда больше, но, очевидно, остальные решили отступить – слишком серьезным оказалось сопротивление. Кудряшка продолжала скакать на мертвой туше поверженного ей волка. Фрин подошел к ней и фыркнул на ухо. Кобылка успокоилась, отошла на пару шагов и замерла. Героиня.

Самайа тяжело дышала. Она поймала на себе еле различимый в свете угасающего костра взгляд Дьёра, грудь которого часто вздымалась и спадала. Рыцарю этот бой тоже дался не просто. Самайа не знала, во скольких сражениях и дуэлях поучаствовал воин до этого, но догадывалась, что эта битва была не самой легкой. Короткой, скоротечной, но легкой. Мужчина кивнул Самайе и восхищенно посмотрел на оленя. Девушка убрала с лица прядь рыжих волос, нежно положила руку на морду благородного зверя и произнесла:

– Благодарю тебя, отважный житель леса. Теперь ты свободен от уз.

Олень низко склонил голову в поклоне, чуть не задев окровавленными рогами кинвийку. На теле животного виднелось множество укусов. Затем развернулся и, чуть прихрамывая, с благородной неспешностью пошел к деревьям. И скоро скрылся в темноте.

Дьёр встал рядом с Самайей.

– Это ты его позвала? – спросил он.

Девушка кивнула.

– Как?

– Декоративная магия, – улыбнулась Самайа. – Можно призвать кролика, чтобы погладить. Соловья, чтобы он спел тебе и поднял настроение. Бабочку, чтобы она украсила собой твои волосы.

– И оленя, чтобы он тебя защитил? Кажется, к декоративности это не имеет никакого отношения.

Самайа нахмурилась, поджала губы и пожала плечами.

– Но вы же никому не расскажете? – улыбнулась она.

Это удивительно, но Дьёр улыбнулся в ответ. Скупой, еле заметной улыбкой. Но уголки его губ все же приподнялись – Самайа это точно видела. Да и в глазах мелькнул веселый блеск. Но затем воин посмотрел на руки девушки и взгляд снова стал серьезным. Самайа подняла руки и увидела, что рукава ее платья в нескольких местах пропитались кровью. Можно было подумать, что кровь чужая. Но нет – пятна постепенно разрастались.

– Тебя укусили? – тревожно спросил мужчина.

– Нет, – покачала головой брена и поморщилась. Затем приложила руку к шее слева и посмотрела на пальцы. Они были окрашены в багровое. По-видимому, рана только проступила. – Когда призываешь кого-то… С ним устанавливается магическая связь, – объясняла девушка, с трудом ворочая языком, растерянно смотрящему на нее мужчине. В глазах начало темнеть. Ноги подкашивались. – И если его ранили… Значит, и у тебя… Немного…

Девушка не договорила. Глаза закрылись, она повалилась на мягкую траву. Последнее, что кинвийка услышала – обеспокоенное ржание Кудряшки.