Читать книгу Самайа. Книга первая - - Страница 3

– Не давит, дорогая? – поинтересовалась травница.

– Нет. Все хорошо. Спасибо, – ответила Самайа и получила порцию теплой улыбки взамен.

У женщины, которая накладывала ей повязку, не было левой руки, но она легко обходилась и одной правой. В Кинве был очень хороший лекарь. Дядюшка Мэдди. Но даже он не перевязал бы ее так же хорошо, как это делала Гвайра. У этой женщины было круглое, доброе лицо. Она была на полголовы ниже Самайи, но почему-то казалась выше. Может, потому что в основном Самайа общалась с ней из положения лежа, глядя снизу вверх?

Когда Дьёр и Самайа только появились на пороге Гвайры, она тут же предоставила девушке свою кровать. А потом заботу и навыки. Девушка не могла помнить момента, когда она появилась в судьбе травницы – рыцарь принес ее в этот дом в бессознательном состоянии, на руках —, но сам Дьёр потом рассказывал, что женщина мгновенно, без всяких лишних расспросов, взялась за лечение ран и не захотела слушать ни о какой оплате. Все-таки даже в самых глухих, загибающихся от нищеты землях можно найти доброго, отзывчивого человека.

Таковым, безусловно, был и Дьёр. Как бы он ни хотел показаться грубым и черствым человеком, доброта, великодушие и человеколюбие то и дело прорывались наружу из глубин его чем-то израненной души.

Самайа гостила у Гвайры уже третий день. Травница отгородила кровать от остального дома, в котором была только одна, хоть и очень просторная, комната, плотной занавеской так, что для девушки получился укромный уголок, ведь помимо лечения ей требовался и покой. Сама травница ночами засыпала в большом, мягком кресле. А Дьёр разместился в конюшне, рядом со своим четвероногим другом, на соломенной подстилке.

Сейчас девушке было куда лучше – время, примочки и отвары делали свое дело. Но внутренне ей было все же тяжко. Она сильно переживала из-за того, сколько времени потеряно. Может, в итоге, именно этих трех дней им и не хватит для того, чтобы вовремя отыскать Дракона. И все из-за ее легкомысленности. Нужно было слушать Дьёра, когда он говорил, что задерживаться нельзя. Не будь она такой глупой и самоуверенной, вероятно, они и не попали бы в ту переделку с волками. Из которой Самайа чудом выбралась живой.

Вообще, прочитай она заклинание правильно, раны на ее теле не были бы такими серьезными. Связь между призывающим и призванным при должном подходе можно делать слабую, еле уловимую. Такую, при которой повреждения, получаемые зверем, отражаются на теле человека лишь легкими царапинами и синяками. Но у Самайи в тот момент не было времени на точное заклинание. Она действовала быстро и суматошно. Поэтому и связь с оленем получилась грубой. Это можно сравнить с шитьем. Когда времени много, никто не подгоняет, можно смастерить красивое платье с искусным, завораживающим рисунком. Но когда времени в обрез, приходится действовать торопливо, лоскуты резать на глаз, шов делать простой, а рисунками ограничиваться самыми банальными. Поэтому укусы, которые получил благородный зверь, почти в той же мере проявились и на теле Самайи. А что для крупного лесного оленя пустяки, для миниатюрной, хрупкой девушки почти смертельно. Но травница не дала ей умереть.

Гвайра еще раз поправила свежую повязку на шее у Самайи и по-матерински погладила ее по волосам.

– Ну все, хорошая моя, вставай потихоньку, – произнесла она своим певучим, нежным голосом. – Завтракать пора. Да и поразмять косточки тебе не помешает.

Самайа кивнула, вылезла из-под одеяла и опустила ноги на деревянный пол. Гвайра собрала с табурета ножницы, остатки чистой ткани и чашку с густой лечебной зеленоватой массой, которая пахла мятой, и собиралась идти к столу, но тут резко замерла и нахмурилась.

– Что такое, Гвайра? – спросила девушка.

Травница шикнула, приложила пухлый указательный палец к губам и настороженно посмотрела в сторону двери. Самайа прислушалась. С улицы доносились голоса. Мужские. Один она узнала – это говорил Дьёр. Но остальные ей были незнакомы.

Слов девушка разобрать не могла, но, судя по спокойному тону, в котором общались собеседники, беспокоиться было нечего. Так почему же Гвайра так встревожилась?

– Оставайся здесь, – строго проговорила женщина, подошла к очагу, достала оттуда кочергу и направилась к двери.

Как только травница вышла на улицу, Самайа, конечно же, поспешила нарушить ее наказ. Она быстро встала на ноги и чуть не упала на пол. Голова закружилась. Девушка схватилась за простую, грубую спинку большой кровати и устояла. Когда комната перед глазами перестала вертеться, девушка мотнула головой, и медленно направилась вперед, осторожно ступая босыми ногами по широким доскам пола.

Дверь Гвайра не закрыла. Самайа увидела, что женщина стояла на крыльце, крепко сжимала в здоровой руке кочергу и сердито смотрела в сторону двора.

– Что вам здесь нужно? – бросила она кому-то.

– Не беспокойся, травница. Не по твою грешную душу, – ответил ей низкий, холодный мужской голос. Самайа сразу представила говорящего. В ее воображении нарисовался образ высокого худого человека с острыми чертами лица. Руки у него были длинными, а шея высокой и тонкой. Он напоминал сухое, безжизненное дерево, которое можно встретить в любом лесу. Они стоят одиноко и омрачают собой жизнерадостную зелень, которая покрывает весь лес.

– Убирайтесь! Нет здесь никакой магии! Никогда не было и нет! – сердито махнула травница кочергой и дернула своей культей, которую скрывал просторный рукав. Гвайра не говорила о том, как потеряла руку, а Самайа из деликатности не спрашивала. Но Дьёр как-то раз, под действием наливки, которой угостила его добрая хозяйка, высказал девушке предположение – негромко, полушепотом —, что руку травнице отрубили инквизиторы. Это был их почерк. Если они не были до конца уверены в том, что человек использовал магию, если достаточных доказательств этому не нашлось, они просто отнимали у него конечность. Для профилактики. Если подозреваемый и правда не был замешан в колдовстве, пусть и дальше продолжает в том же духе. А отсутствие руки будет ему дополнительным назиданием. Если же он все же колдун или она все же ведьма, потеря конечности заставит его или ее задуматься: а стоит ли продолжать заигрывать с запрещенным искусством? В следующий раз тело может лишиться головы. Дьёр высказал мнение, что Гвайре даже повезло. Ей оставили правую руку. Наверное, попавшемуся ей инквизитору не было чуждо сострадание.

Самайа не совладала с любопытством, осторожно, на цыпочках подкралась к окну и украдкой выглянула через занавеску. Предположения подтвердились. На улице были инквизиторы. Трое. Самайа до этого никогда не видела их вживую. Но в рассказах, посещающих Кинву купцов, часто описывались хмурые люди в красных балахонах. Цвет крови. Отпугивающий цвет. Как просто, банально и безвкусно. Но действенно.

Самайа удивилась, как точно образ владельца низкого, хриплого голоса, который она нарисовала в воображении, совпал с реальностью. Высокий, худой, «острый» человек. С жидкой бородкой с проседью, тонкими усиками и желтоватой кожей.

– Это нам решать, есть здесь магия или нет, – почти безэмоционально, но при этом угрожающе, произнес инквизитор, обращаясь к Гвайре. – Не мешай, женщина. Я не с тобой разговаривал, – добавил он и повернул голову к Дьёру, с которым, по-видимому, и вел беседу до того, как их прервали.

Но женщина не торопилась скрываться в доме. Она осталась стоять на крыльце. Хоть больше и не гнала незваных гостей со двора.

Инквизитор стоял перед рыцарем, возвышаясь над ним на голову, и что-то ему говорил. Разобрать слов не было никакой возможности. Двое других мужчин в красных балахонах стояли чуть позади. Спрятав руки в широкие рукава. Их лошади – обычные, ничем не примечательные – стояли в стороне. Инквизиторы спешились для разговора с Дьёром, и это был хороший знак. Значит, они признали в нем, если не равного себе, то достойного для того, чтобы проявить элементарное уважение.

У Самайи снова тревожно забилось сердце. Как тогда, на поляне. Что они здесь делают? Неужели Дьёр опять оказался прав, и они каким-то образом почуяли магическое заклинание, которым воспользовалась девушка три дня назад? Тогда получается они пришли по ее душу. Самайа предполагала, что ее путешествие будет непростым… Но, чтобы неприятности и сложности поджидали ее на каждом шагу? Так, что даже перевести дух нет возможности. К такому она не готовилась.

Любопытно разглядывая гостей, Самайа совсем забыла об осторожности и высунулась из-за занавески. Это каким-то образом заметил главный инквизитор и бросил на нее резкий, колющий взгляд глубоких черных глаз. Девушка тут же спряталась, но было поздно.

– Уважаемая брена! – услышала она громкий голос со двора. – Будьте добры, почтите нас своим присутствием.

Сердце билось, как колокол на центральной площади Кинвы во время пожара.

– Я не одета! – крикнула она, что есть мочи.

– Ничего страшного! – ответил ей инквизитор. – Нам нет дела до женских красот. Как вы, наверное, знаете, все братья нашего ордена дают обет безбрачия. Поэтому вам совершенно не нужно бояться того, что кто-то из нас обесчестит вас своими грязными взглядами.

– Она же сказала: не выйдет! – раздраженно крикнула Гвайра.

– Что ж… Тогда, боюсь, войти придется нам! – ответил инквизитор. – Если нам, конечно, никто не помешает.

Девушка, не сумев себя сдержать, снова выглянула в окно. Увидела, что «старший брат» что-то говорит Дьёру. А тот только жмет плечами и указывает на дверь в дом. «Тоже мне защитничек», – мелькнула сердитая мысль в голове. С другой стороны, а что рыцарь мог сделать? Один против троих. Бабка Наини рассказывала Самайе, что инквизиторы с детства обучаются фехтованию. Даже, если предположить, что каждый из них в бою не так искусен, как Дьёр, все вместе они его, конечно же, одолеют. Выходит, рыцарь снова поступил обдуманно и верно. Ей достался до раздражения идеальный сопровождающий.

Все трое инквизиторов медленно направились к крыльцу.

Самайа резко отошла от окна, осмотрела быстрым взглядом комнату, увидела висящий на спинке стула платок хозяйки и одним движением накинула его на плечи поверх ночнушки, стараясь скрыть под ним каждую перевязанную рану. Даже тряпочку, скрывающую укус на шее, она попыталась спрятать от лишних глаз, натянув платок под самый подбородок.

Первой в дом вошла Гвайра. Она хмуро смотрела перед собой и бубнила что-то нехорошее. Затем бросила на девушку добрый, успокаивающий взгляд и коротко вздохнула. Кочерга полетела обратно в очаг. Следом через порог ступил главный инквизитор. Ему пришлось чуть пригнуться, чтобы не удариться макушкой о косяк.

Два других брата тоже не заставили себя ждать. Последним в дом вошел Дьёр. Он бросил на Самайу напряженный взгляд и коротко кивнул. Девушка не знала, что он этим хотел сказать, но на всякий случай придала лицу умный вид, будто поняла все, что хотел передать ей рыцарь этим еле уловимым движением головы.

Инквизитор встал посреди единственной комнаты у стола, заваленного различными травами, корешками и посудой, в которой из этих ингредиентов хозяйка и готовила свои снадобья и мази, и обвел помещение внимательным, изучающим взглядом. Казалось, хрупкую девушку в платке он даже не заметил. Взял какой-то клубень и стал его вертеть пальцами. Гвайра бесцеремонно вырвала клубень у него из рук и направилась в угол, к мусорному ведру.

– Теперь выбрасывать, – буркнула она себе под нос и метнула то ли свеклу, то ли редьку в отходы.

Инквизитор почти никак на это не среагировал, только еле заметно скривил губы в усмешке. Он пододвинул к себе стул и тяжело уселся. Самайа пригляделась к его лицу – хоть это было и неприлично – и ей показалось, что этот человек очень устал. У него под глазами темнели круги, веки, когда он моргал, опускались и открывались медленнее, чем у обычного человека. К тому же инквизитор часто вздыхал. Как человек, который пытается сдержать зевоту.

– И куда же вы направляетесь, уважаемая брена? – наконец остановил он свой мутный взгляд на Самайе.

– Я… – растерянно затянула девушка.

– Она едет в Яблоневый Сад. К жениху. Как я вам уже говорил, – ответил за Самайу Дьёр.

Инквизитор медленно и нехотя повернул голову в его направлении.

– Я помню, что вы говорили, сир Дьёр, – ответил инквизитор. Его рыцарь поправлять не стал. – Но я хотел бы услышать это от самой девушки. С вашего позволения, конечно.

– Прошу прощения, магистр, – покорно опустил глаза Дьёр. Гвайра недовольно фыркнула. Она принялась чистить ножом какие-то корешки. Получалось у нее это как-то суетливо и нервно. Не потому, что ей приходилось орудовать одной рукой. К этому она, надо понимать, давно привыкла. Ее смущали непрошенные гости.

– Сир Дьёр сказал все верно, магистр, – произнесла Самайа, сделав акцент на красивом и сильном слове «магистр». Хотя больше ей хотелось выделить слово «сир». Рыцарь по-прежнему запрещал ей использовать это слово в отношении себя, и вот, наконец-то, случай подвернулся. Она бы с радостью победоносно покосилась сейчас на своего спутника. Но ситуация была не та.

– А почему же вы не путешествуете вместе? – спросил инквизитор, положив ногу на ногу и обнажив носок пыльного походного сапога. – С женихом.

– У него много дел. Он не может оставить лавку, – соврала Самайа, не моргнув глазом. Она наконец-то поняла, что хотел ей сказать Дьёр тем кивком. Чтобы она помалкивала про Дракона и истинную цель ее путешествия. Инквизиторам этого знать было не нужно. Еще примут ее за колдунью, которая якшается с древними существами, в жилах которых течет первозданная магия. – Мы недавно занялись торговлей. Поэтому дорог каждый день, – добавила она.

Самайа знала про поселок под названием Яблоневый Сад лишь то, что он славился своими яблонями и яблоками, которые не только насыщали и утоляли жажду, но и придавали сил, и то, что в Саду, как и Кинве была хорошо развита торговля. Чудесные плоды разлетелись по всему королевству. Их можно было встретить на любом столе в любом замке и дворце. Обычные люди, разумеется, не могли их себе позволить. Но знать любила полакомиться вкусными, сочными плодами, которые придавали жизненных сил вкусившим их.

– Понимаю, – медленно кивнул магистр. – Но что же заставило вас пуститься в такой неблизкий путь?

– Захворал папенька. Очень серьезно, – скорбно опустила уголки губ девушка. Ей могло показаться, но на лице одного из братьев вроде как даже промелькнуло сочувствие. Того, что казался самым молодым, может, чуть старше самой Самайи, со светлыми короткими волосами. – Нужно было навестить. Чтобы попрощаться. Вот, возвращаюсь.

– И не страшно вам? – вздохнул инквизитор. – Места здесь неспокойные. Сир Дьёр производит впечатление бывалого воина, но он только один. Против банды разбойников или, скажем, стаи диких животных даже он не выстоит. Как бы, из-за желания попрощаться с папенькой, вам не пришлось попрощаться с собственной жизнью.

У Самайи екнуло сердце. Что-то оно стало подводить хозяйку в последнее время. На любую нестандартную ситуацию этот орган реагировал как-то уж слишком сильно. В голове тут же возник вопрос: «Он что-то знает, или просто попал пальцем в небо?» Девушка попыталась не подать вида, что ее обеспокоили слова инквизитора, сказанные невзначай, и понадеялась, что кровь не прильет к лицу. Покраснеть в такой ситуации было бы совсем не кстати.

– Я понимаю, – скорбно произнесла Самайа, сильнее кутаясь в платок, как будто ей холодно. Хотя утро было теплым. – Но денег на большее количество сопровождающих у меня нет. Девушка я бедная. Можете осмотреть мои вещи, чтобы удостовериться. Там вы не найдете ничего, кроме одного платья да пары расчесок.

Самайа отдернула занавеску, до этого скрывающую ее разобранную постель. Белокурый брат смущенно отвел глаза. Девушка указала на сумку, которая лежала в углу.

– В этом нет необходимости, – провел по воздуху ладонью магистр.

– А могу и я кое-чем поинтересоваться? К чему все эти вопросы? – не дождавшись разрешения, продолжила девушка. – Мы обычные путники. И ничего не сделали, – спросила она, решив, что ринуться в ответную атаку не помешает. Это иногда обескураживает собеседника. Подобный фокус она иногда проделывала с особо назойливыми женихами, начиная задавать им нескромные, неудобные вопросы: какой у них заработок? к скольким девушкам они сватались до нее? будет ли у их детей такой же длинный нос?

– Конечно, можете, – ответил инквизитор, скривив губы в подобие улыбки. Вообще, после того как Самайа пересекла границы этого графства, ей попадались люди, которые только делали вид, что улыбаются, не умея делать этого естественно. Исключением была только Гвайра. – Дело в том, что три дня назад в окрестностях кто-то использовал магию. Ее смрад донес до нас ветер, – сказал мужчина, поморщившись.

До Самайи доходили слухи, что в инквизиторы берут только тех, кто с рождения обладает одним специфическим даром – способностью «унюхать» магию. Сельские мальчишки и девчонки, с которыми она играла в детстве, затаив дыхание, рассказывали, что члены ордена слышат страшную, нестерпимую вонь, когда где-то рядом произносится заклинание. Но она не верила. Думала, что это просто глупые байки. Получается, ей говорили правду?

– Вы не заметили ничего необычного в своем путешествии? – поднял инквизитор брови.

– Нет, – максимально искренне покачала головой девушка.

– И не видели никого, кто бы мог прочесть заклинание?

– Не видели, – продолжала качать головой Самайа.

– Даже в зеркале? – снова якобы улыбнулся магистр и полез рукой в карман камзола под балахоном.

Самайа застыла. Теперь ее сердце не билось, как ошалелое. Оно, кажется, замерло, как и его владелица. Девушка бросила короткий взгляд на Дьёра и заметила, как он весь напрягся. Насколько она знала этого человека, сейчас он лихорадочно обдумывает ход будущей схватки. Что взять в руку, чем защищаться, как нанести максимальный урон и при этом получить минимум ранений. Меча у него с собой не было. Вероятно, брать его в дом было подозрительно. А вот у инквизиторов под их балахонами виднелись узкие ножны то ли с саблями, то ли со шпагами. В умелых руках и тот и другой вид оружия не менее смертоносный, чем большой рыцарский меч.

– Говорить вы можете что угодно, – продолжил магистр, прикладывая к носу платок, который достал из кармана. – «Не видели, не знаем»… Но когда от вас двоих так несет… Врать как-то… глупо.

Теперь Самайа и Дьёр смотрели друг на друга уже в открытую. Девушка заметила, как в своем углу застыла и травница. Она сжимала в руке столовый нож и, кажется, была готова в любое мгновение использовать его не по назначению. В схватке эта женщина будет, безусловно, на стороне рыцаря и девушки.