Читать книгу Жизнь на эмоциональных качелях - - Страница 5

С того первого «спада» начался отсчет нового времени. Время уже не текло линейно – от прошлого к будущему. Оно начало раскачиваться. Метаться между двумя полюсами, не находя покоя в середине. Представьте огромные, древние качели на детской площадке вашего детства. Сначала их толкаешь еле-еле, они скрипят, с трудом отрываясь от земли. А потом, набрав инерцию, они уже летят сами, с дух захватывающей, а потом и пугающей амплитудой, и ты уже не управляешь процессом – ты лишь жалкий пассажир на деревянной доске, вцепившийся в холодные цепи.

После той первой тени, длившейся почти три недели, свет вернулся. Не постепенно, как рассвет, а внезапно, как щелчок выключателя. Я проснулась от звука бьющейся посуды на кухне. В ужасе вскочила, думая о пожаре, потопе, грабителях. На кухне стоял Алексей. Он готовил завтрак. Но это был не просто завтрак. Это было произведение искусства: глазунья в форме сердечка, идеально нарезанные фрукты, свежевыжатый сок, кофе с пенкой в виде смайлика. По радио на полную громкость гремела вивальдиевская «Весна». Он был босой, в одних спортивных штанах, и двигался с лихорадочной, почти комической скоростью.

– Доброе утро, солнце мое! – крикнул он, увидев меня, и подхватил на руки, закружив по кухне. – Проспала самый лучший день в своей жизни! Нет, в истории Вселенной! Чувствуешь? Воздух дрожит от возможностей!

От него исходила такая мощная волна энергии, что я, еще сонная, отшатнулась. Его глаза горели знакомым огнем, но теперь в этом огне было что-то лихорадочное, неестественно яркое, как перекаленная лампочка перед тем, как перегореть.

– Леш, ты… в порядке? – осторожно спросила я, высвобождаясь из объятий.

– В порядке? Я в феноменальном порядке! Я гений! Я понял все! Всю схему! – Он поставил меня на пол и начал расхаживать по кухне, размахивая шпателем. – Этот проект на работе – мусор. Я напишу свой. Нет, не напишу – уже пишу! Ночью пришла идея. Это перевернет всю отрасль. И мы поедем в Японию. В апреле. Смотреть сакуру. Я уже посмотрел билеты. Немного дороговато, но я возьму подработку. Или вложу деньги из депозита. Это того стоит, правда?

Он выпаливал это все одним махом, не переводя дыхания. Я чувствовала себя зрителем, которого насильно посадили на американские горки. Голова шла кругом.

– Подожди, подожди… Какая Япония? Какой депозит? У нас же…

– Мелочи! Все мелочи! – перебил он. – Главное – движение! Идеи! Жизнь! Ты же со мной, да?

Он схватил мои руки, и его ладони были горячими и влажными. В его взгляде была мольба и безумная уверенность одновременно. Я кивнула, ошеломленная. Я так скучала по этому свету, по этому человеку. Разве я могла сказать «нет»? Разве я могла охладить этот восторг, в котором тонула моя тоска последних недель?

Так начался подъем. Качели резко рванули вверх.

Этот Алексей был похож на прежнего, солнечного, но был его гротескной, увеличенной копией. Все черты обострились до невозможности. Щедрость стала расточительностью: за неделю он купил мне три платья, дорогой объектив к фотоаппарату (хотя я не увлекалась фотографией) и абонемент на курсы итальянского «для будущей поездки». Энергия превратилась в лихорадочную деятельность: он спал по 3-4 часа, писал ночами свой «гениальный» проект, днем был невероятно активен на работе, вечерами строил планы, которые менялись каждый час. Его речь была подобна пулеметной очереди: он перескакивал с темы на тему, сыпал каламбурами, цитатами, иногда сбивался, но тут же находил новую мысль. Секс стал навязчивым, требовательным, почти агрессивным в своей интенсивности.

И я… я пыталась удержаться. Сначала – с восторгом. Потом – с нарастающей усталостью. Потом – со страхом. Потому что я видела, как он теряет связь с реальностью. Депозит был нашим общим, на черный день. Билеты в Японию он все-таки купил, несмотря на мои мольбы подождать. На работе ему сделали выговор за несогласованные инициативы. Он воспринял это как «зависть тупых бюрократов».

А потом качели достигли верхней точки и, замерши на секунду в невесомости, ринулись вниз.

Перелом случился в одну ночь. Он не спал трое суток, дописывая что-то. Я уснула, сраженная усталостью. Проснулась от тишины. Абсолютной. Радио было выключено. Он сидел в гостиной, в темноте, перед черным экраном ноутбука.

– Леш?

Он не ответил. Я подошла, присела рядом. Его лицо было серым, осунувшимся за несколько часов. Он смотрел в пустоту.

– Все. Ничего не получилось. Все это – дерьмо. Я – дерьмо.

– Что ты такое говоришь? Ты же почти закончил…

– Это никому не нужно! – прошипел он с внезапной злобой, захлопнул ноутбук так, что тот чуть не сломался. – Это детский лепет идиота. Как и все, что я делаю. Как и я сам.

И снова началось падение. Но на этот раз оно было стремительнее и темнее. Он не просто ушел в себя. Он был наполнен ненавистью. К себе, к работе, к миру. Ко мне. Если в первый раз он отстранялся, то теперь – атаковал. Я становилась мишенью.

– Зачем ты на меня так смотришь? Ты меня жалеешь? Не смей меня жалеть!

– Оставь меня в покое, твои советы никому не нужны!

– Вся эта жизнь – пошлая пародия. И наша любовь – такая же.

Качели раскачивались все быстрее. Циклы начали иметь свою чудовищную регулярность. Две-три недели неистового, разрушительного подъема – «мании», как я позже узнала из статей в интернете. Потом резкий обрыв. И месяц, а то и полтора, густой, липкой, ядовитой «депрессии».

Я жила в постоянном ожидании смены. Я изучала его, как барометр. Слишком быстрая речь, блеск в глазах, снижение потребности во сне – готовься к шторму активности. Первые признаки замедления, слово «бессмысленно», вздохи – готовь окоп для осады тоски.

Я уже не верила, что «это просто настроение». Это было нечто иное. Что-то, что приходило извне и завладевало им полностью, вытравляя того человека, которого я любила, и подменяя его двумя карикатурами: на демонически-восторженного гения и на презренного, ни на что не способного ничтожество. А где-то между ними, в краткие, хрупкие моменты затишья, проглядывал мой Алексей. Испуганный, усталый, не понимающий, что с ним происходит. И он цеплялся за меня тогда, как за спасательный круг, шепча: «Прости меня. Я не хочу этого. Помоги мне».