Читать книгу Ледяной идол - - Страница 2

Звездолет «Отклик» парил в безмолвной, угольной черноте, словно крошечная, хрупкая пушинка, затерянная в простыне из бархата и алмазной пыли. За иллюминаторами главного мостика расстилалась неизведанная часть сектора «Канопус» – здесь карты звездных путей пестрели белыми пятнами и пометками «приблизительные гравитационные аномалии». Это был задворок исследованного космоса, тихий, безжизненный и бесконечно одинокий.

«Отклик» был не похож на боевые клинки флотилий или роскошные лайнеры колониальных корпораций. Это был рабочая лошадка, научно-исследовательское судно класса «Сканер». Его корпус, покрытый шрамами от микрометеоритов и наносной пыли неизвестных туманностей, был утыкан выступающими антеннами, сканерами, гравитометрическими датчиками и другими инструментами познания вселенной. Он был создан не для скорости или боя, а для терпеливого, методичного вглядывания в темноту.

На мостике царила сонная, рутинная тишина, нарушаемая лишь мягким гулом жизнеобеспечения и периодическими щелчками приборов. Командир Лана Торрес, женщина лет сорока с лицом, которое ещё не тронула космическая грусть, но уже закалила ответственность, изучала данные спектрального анализа далёкой туманности на главном голографическом экране. Её тёмные волосы были собраны в строгий узел, а во взгляде карих глаз читалась привычная сосредоточенность.

«Ничего интересного, – произнесла она, не оборачиваясь. – Стандартный состав: водород, гелий, следы метанолового льда. Как и предыдущие пять. Скучная окраина, Гарт».

Инженер Гарт Рорк, сидевший за консолью диагностики, лишь хмыкнул в ответ. Массивный мужчина, чьи руки были испещрены шрамами от ожогов и порезов, больше походил на механика дредноута, чем на учёного. Он водил ладонью над сенсорной панелью, будто проверяя пульс у спящего великана.

«Скука – признак исправности систем, командир. Я за скуку. После истории на Эридане-3, где нам эти псевдогрибы пытались продырявить обшивку, мне любая скука мила».

Третий на мостике, врач и ксенобиолог Кай Вен, оторвался от планшета с медицинскими отчётами. Его азиатские черты лица обычно были спокойны, но сейчас в уголках глаз собирались лучики лёгкой усталости.

«Грибы те хотя бы были живыми. Тут и жизни-то нет. Полная стерильность. Даже бактерии в пробах с последней планетезимали не завелись. Чувствую себя не врачом, а смотрителем музея восковых фигур».

«Фигуры ещё и не пахнут, – добавил с своего поста голос техника Зори. Молодой парень, почти мальчик, с взрывом непослушных рыжих волос и вечным любопытством в зелёных глазах. Он отвечал за связь и «уши» корабля – мощные радары и субпространственные сканеры. – А у ваших грибов, Кай, был аромат на стыке тухлых яиц и жареной пластмассы. Не соскучишься».

Лана позволила себе лёгкую улыбку. Экипаж «Отклика» был небольшим, но сработавшимся. Они прошли вместе через пару по-настоящему опасных ситуаций, и это рождало не показную браваду, а тихое, глубокое доверие. Они были разными – прагматик Гарт, скептик Кай, пылкий Зори, и она, Лана, всегда пытавшаяся найти баланс между риском и долгом. Но вместе они были целым.

«Ладно, хватит ностальгировать по вонючим грибам, – сказала Лана, вставая. – Дежурство заканчивается через час. Готовлю рапорт для ЦУПа. Ещё одна точка – и можем разворачиваться домой. Похоже, этот сектор действительно…»

Она не закончила. Резкий, пронзительный звук, похожий на визг механической цикады, разорвал тишину мостика. На центральной консоли вспыхнул красный индикатор, и тут же погас, сменившись на мигающий жёлтый. Все вздрогнули.

«Что это?» – спросила Лана, уже подходя к Зори.

Техник впился в экраны, его пальцы замелькали по клавиатуре. «Не идентифицировано. Единичный импульс в низкочастотном диапазоне. Очень слабый. Пришёл… с края дальности сканирования».

«Обломок? Метеорит?» – предположил Гарт, уже мысленно просчитывая вероятные траектории.

«Нет… структура импульса… она сложная. Модулированная». Зори наложил звуковую волну на фильтры, пытаясь очистить сигнал от космического шума. Его лицо стало серьёзным. «Это не природное явление».

На мостике повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь настойчивым писком консоли. Лана обменялась взглядом с Каем. Врач молча пожал плечами: его область – биология, а не таинственные сигналы.

«Воспроизведи», – приказала Лана.

Зори кивнул и нажал клавишу.

Из динамиков полился искажённый, полный шипения и скрежета звук. Словно кто-то пытался кричать сквозь стену из воды и песка. Но сквозь этот хаос проступал ритм. Три коротких сигнала, три длинных, три коротких. Потом пауза. И снова.

Мощный, ледяной комок сжался у Ланы в желудке. Она знала этот код. Его знал любой, кто носил на плече шеврон космической службы.

«SOS», – тихо, но чётко произнес Гарт. Его грубоватое лицо стало каменным.

«Но откуда? – прошептал Кай. – Мы одни в этом секторе. Последнее судно, которое проходило здесь…» Его глаза расширились.

Лана закончила мысль за него. «…было «Вектор». Пропавший без вести год назад «Вектор». ЦУП списал его на столкновение с неизвестным объектом в системе Криос».

«Не может быть, – возразил Гарт. – За год сигнал от аварийного маяка, даже на минимальной мощности, давно бы рассеялся или его источник разрядился. И мы не в системе Криос. Мы в двух световых неделях от неё».

«Воспроизведи ещё раз, – приказала Лана. – И включи все фильтры. Ищи идентификатор».

Зори работал молча, его лицо освещалось холодным синим светом экранов. Минуты тянулись, каждая будто отлитая из свинца. Наконец он выдохнул.

«Есть. Это… это действительно позывной «Вектора». Автоматический аварийный маяк. Но…»

«Но что?»

«Но сигнал идёт не с расчётной точки последнего контакта. И даже не с орбиты Криоса-V. Он транслируется… с поверхности планеты».

На мостике стало так тихо, что стало слышно гудение процессоров в соседнем отсеке. Лана медленно обошла кресло командира и села в него, уставившись на главный экран, где теперь мигали координаты. Координаты, ведущие в ледяную пустыню мёртвой планеты.

«Год, – сказала она вслух, пытаясь осмыслить. – Целый год. Маяк мог сохранить заряд, если он был повреждён и работал в импульсном режиме. Или… если кто-то включил его недавно».

«Или если «Вектор» не разбился, а совершил аварийную посадку, – добавил Кай. Его врачебный, спасательный инстинкт уже перевешивал скептицизм. – Экипаж мог выжить. В скафандрах, в уцелевших отсеках… Год – это на пределе, но…»

«Но это невозможно, – грубо оборвал Гарт. – Температура на поверхности Криоса-V опускается ниже минус ста тридцати. Даже наш «Отклик» не протянул бы там год без полного обслуживания в доках. А «Пионер»… это хороший корабль, но не ледокол. Если они сели, они разбились. Или замерзли. Или и то, и другое».

«Тогда чей это сигнал? – спросила Лана, глядя на него. – Призраков?»

Гарт не нашёлся что ответить. Он привык иметь дело с железом, плазмой и законами физики. Призраки и годовые SOS с мёртвых планет не входили в его список объяснимых явлений.

Лана закрыла глаза на мгновение, отсекая эмоции. Перед ней был командирский выбор. Чистый, как лезвие, и холодный, как поверхность Криоса.

Вариант первый: проигнорировать. Доложить в ЦУП о странном сигнале, возможно, артефакте сканирования, помехе, и продолжить миссию. Это было бы разумно, безопасно и по регламенту. Сигнал с пропавшего судна – это дело спасательных команд, а не исследовательского корабля на окраине карты.

Вариант второй: изменить курс. Пойти на сигнал. Посадить «Отклик» на неисследованную, враждебную планету. Рисковать кораблём и экипажем ради призрачной надежды, которая, по всем законам логики, уже год как мёртва.

Она открыла глаза и увидела лица своих людей. Зори смотрел на неё с нескрываемым азартом и любопытством учёного, для которого тайна важнее безопасности. Кай – с профессиональной сосредоточенностью врача, уже мысленно проверяющего список противоожоговых и противошоковых препаратов. Гарт – с тяжёлым, неодобрительным взглядом человека, который знает цену каждой царапине на обшивке и каждой капле топлива.

«Зори, – голос Ланы прозвучал твёрдо, без колебаний. – Точные координаты источника. Максимальное усиление сканеров. Хочу знать всё, что можно, о месте предполагаемой посадки. Рельеф, состав льда, магнитный фон. Всё».

Зори энергично кивнул, и его пальцы снова запорхали над клавиатурой.

«Гарт, – командир повернулась к инженеру. – Полная диагностика всех систем, особенно посадочных и двигательных. Проверь запас гелия-3, ресурс щитов. Я хочу быть уверена, что «Отклик» сможет не только сесть в этой ледяной душегубке, но и взлететь оттуда. И подготовь всё имеющееся у нас спасательное и выживательное оборудование. Предполагаем экстремально низкие температуры».

Гарт молча кивнул. Его неодобрение витало в воздухе почти осязаемо, но приказ есть приказ. Он поднялся с кресла, и его массивная фигура скрылась в проходе, ведущем в инженерный отсек.

«Кай, – Лана посмотрела на врача. – Аптечка, криокапсулы, всё, что может понадобиться для лечения переохлаждения, отморожений, кессонной болезни и психологического шока. И приготовься к возможной необходимости… идентификации».

Последнее слово повисло в воздухе тяжёлым грузом. Кай лишь кивнул, его лицо стало непроницаемой профессиональной маской.

«А что насчёт ЦУПа? – спросил Зори, не отрываясь от экранов. – Доложить?»

Лана задумалась на мгновение. Если она доложит сейчас, ЦУП почти наверняка прикажет оставаться на месте и ждать специализированную команду. Которая прибудет через месяц, а то и два. Любое решение в космосе – это гонка со временем. Особенно если там, на льду, ещё теплится чья-то жизнь.

«Доложим по факту, – решила она. – Когда уже будем на подлёте к Криосу. Скажем, что сигнал был слабым, потребовалось время на анализ и подтверждение. А пока… пока мы действуем по протоколу оказания помощи судну, терпящему бедствие».

Протокол. Это слово звучало как оправдание, как щит. Но Лана знала, что за ним кроется. Авантюра. Чистой воды авантюра.

«Данные поступают, командир, – сказал Зори. – Координаты ведут в экваториальный регион. Рельеф… относительно ровный, обширное ледяное поле. Но есть странность».

«Какая?»

«Магнитные показатели. В этом районе – сильнейшие локальные аномалии на всей планете. Компьютер классифицирует их как «нестабильные и необъяснимые». Фон зашкаливает. Это может создать проблемы при посадке и работе электроники».

«Вот именно поэтому мы и не должны туда лететь!» – раздался голос Гарта из динамика внутренней связи. Он, видимо, слушал, находясь у двигателей. «Магнитные бури, помехи, сбой навигации – это как раз то, что, по версии ЦУПа, погубило «Вектор». Мы можем повторить их судьбу!»

«Мы не «Пионер», Гарт, – холодно парировала Лана. – У нас более новые системы защиты, и мы знаем, куда идём. Они не знали. Зори, продолжай наблюдение. Гарт, готовь корабль. Кай, свои дела. Через шесть часов выходим на курс к Криосу-V. Скорость – максимальная, насколько позволяют резервы».

Приказы были отданы. Машина пришла в движение. «Отклик», тихий и неторопливый исследователь, вдруг напрягся, как гончая, уловившая запах. Глубоко в его чреве загудели плазменные двигатели, меняя вектор тяги. Гироскопы тонко взвыли, разворачивая многотонную махину в пустоте.

Лана осталась одна на мостике, если не считать погружённого в данные Зори. Она смотрела на яркую точку, которая теперь горела на навигационной карте – Криос-V. Ледяной шар. Могила для «Вектора». А теперь, возможно, и ловушка для «Отклика».

Она достала из-под воротника комбинезона тонкую цепочку с маленьким медальоном. В нём было фото: она, улыбающаяся, и двое детей, Земля, парк, солнце. Та жизнь, что осталась за световыми годами. Она сжала медальон в ладони, чувствуя холод металла.

«Если там есть шанс, хоть один шанс из миллиона, что кто-то жив, мы обязаны его проверить, – прошептала она в почтительную тишину мостика. – Иначе зачем всё это? Зачем летаем в эту чёрную пустоту, если не чтобы помочь своему?»

Вопрос повис в воздухе без ответа. Только бесстрастные звёзды за иллюминаторами молчали, храня свои тайны. А корабль, послушный воле командира, нёсся в ледяное сердце неизвестности, навстречу сигналу из небытия, который мог оказаться как криком о помощи, так и похоронным звоном.