Читать книгу Непримиримые разногласия - - Страница 2

Нужен ли был ему этот бракоразводный скандал? Конечно же нет. Это определённо отрицательно отразится на его репутации. Ненужная реклама, особенно если до выборов осталось шесть месяцев. Поэтому его почти бывшая жена приняла достаточно мудрое решение. Обо всём промолчать, сделать по-тихому. Только получится ли по-тихому? Учитывая их социальное положение.

Идеальный кандидат и примерный семьянин. Их ячейка общества – образец сочетания профессиональной и личной жизни: политик и политконсультант, что может быть лучше? Именно жена стала одним из залогов его карьерного успеха. Она тоже могла быть кандидатом в главы своего государства – возможно, даже возглавить его однажды, но… Ради их брака, ради семьи она всем пожертвовала, в том числе и родиной. И в его стране она могла рассчитывать только на роль теневого игрока – политтехнолога, аналитика, консультанта, чего угодно, кроме выборной должности. Она была согласна. В том числе, никогда об этом не жалеть.

– Госпожа Киллбёрн, вы уверены в своём решении? – действительно, была ли она уверена в этом решении. Нет, наверное. Или да. Или нет. Она не знала.

– Абсолютно.

По крайней мере это то, в чём она пыталась себя убедить, находясь в кабинете своего адвоката, дабы не разреветься на его глазах. Она уверена. Уверена. Всё правильно. Всё к лучшему. Это их совместное решение, никому от этого хуже не будет, потому что хуже уже быть не может. Или может? Да нет, не может. Они к этому разводу долго шли. Странное утверждение, но, наверное, это так. Наверное. Да, вот какое слово следует выставлять после каждого её умозаключения. Вы уверены в своем решении? Да, наверное. Я хочу развод. Наверное. Мы не можем больше жить вместе. Наверное.

– Катя, я, конечно, скорее всего, чего-то не знаю, но тебе не кажется, что, возможно, вы совершаете большую ошибку? – ее подруга-соотечественница позвонила ей, как только она прислала сообщение с двумя словами: «Я развожусь». – Я имею в виду, мы все помним, как вы друг на друга смотрели. Не сразу, конечно. Сначала вы друг друга ненавидели, потому что были конкурентами. Конкурс дебатов, все дела.

– Господи, Света, это был так давно, что я даже не уверена, что помню, что тогда было…

– Да помнишь ты все, чё врать-то?! Он же тогда тебя сделал.

– Он был старше. Мне было шестнадцать, ему двадцать и…

– То есть теперь это оправдание для тебя, да? Катя, – Света вздохнула, – он был первым, кто смог тебя одолеть в искусстве ведения дебатов. Это через год ты взяла реванш, вывела нашу сборную на первое место, – Света усмехнулась. – Но всё же он тебя сделал.

– Да при чем тут чёртов конкурс?! – она разозлилась. – Это все прошло. В конце концов, сошлись мы не после этого конкурса. Это было гораздо позже.

– Ну да, сошлись бы вы тогда, его бы посадили, – тихо сказала в трубку Света. – Ладно-ладно, неудачная шутка. Давай вернемся к более серьезным вещам. Почему?

– Что «почему»?

– Почему всё не так?

– Всё сломалось, понимаешь? – Катя начала ходить из одного конца комнаты в другой. – Я имею в виду, всё. Совсем. И навсегда.

– У него кто-то есть?

– Что? О чём… Нет. Нет.

– У тебя..?

– Света!

– Я просто пытаюсь понять, почему та пара, которую я считала идеалом, которую боготворила, вдруг взяла и разрушила все, что у нее было. И как-то не хочется думать, что произошло это просто потому, что вы друг другу надоели, – она замолчала. – Я прилечу завтра.

– Не надо.

– Ещё как надо! Завтра.

– А как же твоя работа?

– Какая работа, милая? Я фрилансер. Даже если я с Луны статью пришлю, они даже не заметят. К тому же, мне документалку снимать только через две недели. Так что сейчас у меня, так сказать, сбор материалов.

– Света… Спасибо.

– Катя, я не знаю, с чего вы вдруг решили, что вам будет лучше порознь, но я видела все года совсем другое. И… стоит ли игра свеч?

– Ты многого не видела. Не знала.

– Я надеюсь, вы не делаете это все друг другу назло, лишь бы принести страдания, потому что ваш очередной скандал вышел из-под контроля.

– Нет, я так не думаю.

– А ты подумай. Все, мне пора идти. Увидимся завтра. Пока.

Она повесила трубку. Катерина села за стол и начала листать в телефоне список контактов. Хотя она давно уже жила в другой стране и чаще разговаривала на языке этой страны, а не на родном, в её телефоне и других технических устройствах язык в настройках всегда стоял родной. И записывала она все контакты на нём, потому что так казалось ей лучше. Благодаря её же упорству, дети стали билингвами, а муж выучил её язык не без помощи активного наставления. Это какое-то странное желание быть ближе к родине заставило её сделать родину вокруг себя. Только зачем всё это было нужно? Если, в итоге, ее маленькая родина, где было комфортно и удобно, разваливается на части. Из-за неё.

Катя продолжила листать список знакомых имён, пока ей не встретились самое нежелательное в данный момент. Итан. Она долго медлила, прежде чем тыкнуть на экране значок вызова. Поднесла телефон к уху. Как только на том конце взяли трубку, она сразу же сбросила, яростно продолжая тыкать по экрану, даже когда вызов завершился. Кинула телефон на диван и, сама не понимая почему, расплакалась.

Он ехал в машине, когда она ему позвонила.

Итан Киллбёрн так и не понял, поступает ли он правильно. Он не мог разобраться в ситуации. Определённо знал, что его дети ещё пожалеют о своём радикальном предложении. А в глубине души понимал, что и сам пожалеет о том, что повёлся на это, позволив ей довести свою многократно звучащую угрозу до логического конца. Но это было где-то на границах его подсознания, а самим им сейчас завладевали гнев, ярость и разочарование. Поэтому, когда Итан увидел, чьё имя высветилось на экране телефона с пометкой «входящий вызов», то немного ошалел.

Они не общались вот уже около недели, не считая не очень цензурных переписок. Но разве это можно назвать общением? Он долго думал, брать ли трубку. Сначала хотел отклонить, но потом, тяжело вздохнув, ответил на звонок. Не успел даже и сказать элементарное «алло», как она сразу же сбросила. Итан долго вглядывался в потухший экран телефона, прежде чем кинуть его на соседнее кресло.

– Ясно, – злобно сказал он. – То есть позвонить мы можем, а поговорить – кишка тонка, что ли? Ну и дура!

Но на самом деле он был так зол не из-за ее звонка. Кто-то, похоже, не смог держать язык за зубами, потому что поползли слухи о том, что чета Киллбёрн переживает некоторые трудности в отношениях. Правда, какого рода трудности, слава богу, никто не знал. И его пресс-секретарь должен был сделать все, чтобы и не узнал. И вообще, чтобы об этом забыли. У них всё хорошо. Так должны были думать.

Киллбёрн. Их фамилия чётко соответствовала тому, что сейчас происходило в их жизнях. Они друг друга убивали и из-за этого сгорали. И проблема заключалась в том, что они были совсем не против этого. Им это даже чуточку нравилось.

Итан доехал до своего офиса, несколько минут посидел в машине, размышляя о дальнейших действиях, после чего отправился решать насущные проблемы своей предвыборной компании. И не только своей, учитывая, что форма правления у них – это парламентская республика, а президент занимается примерно ничем, ибо его функции настолько сокращены, что он больше похож на «монарха для вида», чем на президента. А вот премьер-министр, на чью должность он и претендовал, это истинный глава государства, который и представляет страну в мире.

Он выслушал пару своих подчинённых, ответил на занимательные вопросы, назначил несколько встреч и побывал на нескольких. И, сам того не заметив, Итан оказался в конце своего рабочего дня. Обычно, как только дела заканчивались, он спешил домой, к семье, но дома-то уже нет. Теперь динамика была другой: приезжал он – уезжала она, и наоборот. Поэтому Итан стал жить в городской квартире, но предпочитал оставаться на работе допоздна, чтобы не возвращаться в абсолютно одинокое и бездушное старо-новое жилое пространство. Которое ещё в начале брака они делили с Катериной, пока не переехали в загородный дом.

– О, ты ещё здесь. Отлично! – это был его пресс-секретарь. А по совместительству и очень хороший друг. – Видел цифры?

– Сколько?

– Пять процентов. Сорок два, тридцать семь, пятнадцать, четыре, два. Националисты совсем не в шоколаде. Пока, по крайней мере.

– Хорошо, – Киллбёрн задумался.

– Итан, – его друг вздохнул, зашёл и закрыл за собой дверь. – Не хочу спрашивать, но: как там Катерина?

Тот поморщился и покачал головой.

– Вы в контрах?

– Мы в гражданской войне. То есть, я не знаю… Мы теперь даже не разговариваем! Все, на что нас хватает, это злобные сообщения, половину из которых я даже не читаю, если честно. Думаю, она тоже, – Итан закрыл глаза. – Кстати, почему ты не умеешь держать язык за зубами?

– Я никому ничего не говорил.

– А почему тогда все знают?

– Они ничего не знают. Это домыслы и слухи. Подожди недельку, всё успокоятся. Особенно, если увидят вас вместе.

– Очень смешно, Джефф. Мы даже по телефону поговорить не в состоянии.

– Ты же сказал, что вы «злобно» переписываетесь, – Джефф пытался сгладить обстановку шуткой, но Итан грозно на него посмотрел. – Совсем?

– Она сегодня звонила. И повесила трубку. Это нормально?

– Позвони ей сам, – посоветовал друг.

– Да, а она значит трубку возьмет? Я-то сомневался, брать ли, а она…

– Ты хотя бы попробуй. Вдруг возьмет.

– А зачем? Какой в этом смысл? Нам не о чем разговаривать.

– О, поверьте, вам есть о чем поговорить. У вас очень много тем для разговора. А иначе вы бы не разводились. Вы всё откладывали свои проблемы на потом, а сейчас, когда их накопилось слишком много и вы не можете их решить, то нужно что сделать? Правильно. Развестись. Но это не выход.

– А что тогда выход?

Джефф в ответ лишь пожал плечами.

Он долго думал, звонить ли ей. Сделал всё, что было запланировано (да и то, что не было, тоже), полчаса ходил из одного угла комнаты в другой с телефоном в руках, время от времени оставляя его на столе экраном вниз. Это не давало никакого ощутимого эффекта, кроме разве что секундного облегчения. В итоге, поборов все свои предрассудки, он набрал до боли знакомый номер. Причем вручную, а не выбрав из списка контактов. Помнил наизусть, почти как молитву.

Итан не предполагал, что она возьмет трубку. Но она ответила.

– Будешь снова молчать? – сразу же спросил он. Катерина же не ответила и даже не дышала в трубку. – Это уже давно не смешно. Издеваешься?

– Я? – раздраженно произнесла она. – Ты уверен, что правильно распределяешь роли? Я, по-твоему, главный мастер издёвок? Манипулятор года?

– О, оно разговаривает. Неужели? – Итан усмехнулся. – Зачем ты звонила?

– Забудь.

– Зачем?

– Да не знаю я! – злобно выпалила она. – Не знаю, ясно? Я вообще не понимаю, зачем это сделала. Пожалуйста, не докучай.

– Не докучай? Ну, здравствуйте. Может, это я ещё докучал тебя своим присутствием все эти пятнадцать лет?

– Ты хочешь сказать, что докучала я?

– Ничего я не хочу сказать. Просто выбирай выражения. И не звони по пустякам. Мне сейчас не до тебя, – вообще-то он не хотел говорить последнюю фразу, но что-то мерзкое, какое-то противное чувство, заставило его это сделать.

– Как будто когда-то тебе было до меня…

– Ой, хватит, а! – он уже был раздражен. – Хватит нести чушь. Мне всегда было до тебя дело.

– Но не сейчас.

– Ты знаешь, почему.

– Нет, не знаю. Потому что ты сам не знаешь. Ты прикрываешься своим чёртовыми выборами! Раньше ты всегда спрашивал у меня совета, допускал до работы с тобой. А когда на носу важнейшие выборы в твоей жизни, ты отправляешь меня куда-то на задворки твоей предвыборной компании. И почему? Сомневаешься в моей компетентности?

– Так вот в чём дело. Вот что тебя так раздражает. Ты боишься быть оставленной. Боишься, что тебя задвинет мое положение?! Боишься, что про тебя все забудут? – Итан усмехнулся. – Или что про тебя забуду я?

– Если ты думаешь, что я не смогу найти мужчину, чтобы коротать холодные ночи, потому что ты будешь пропадать на работе, решая, конечно, важные вопросы страны, а заодно иногда снимая стресс с помощью какой-нибудь любовницы, то ты ошибаешься.

– Ты такого плохого мнения обо мне? – они замолчали. – И вообще, не смей говорить мне про других мужчин. Я всё ещё официально твой муж.

– Это поправимо, Итан. И, если для тебя это так важно, то считай, что у тебя больше нет жены, – после этих слов она повесила трубку.

– Чтоб тебя… – он бросил телефон на стол, сам сел в кресло и закрыл лицо руками.

В чём вообще был смысл этого разговора? Не нужно было ей звонить. Вообще. Никогда. Он только усугубил ситуацию. Они, в итоге, ничего не добились, лишь только больше разругались. Но они хотя бы поговорили.

Итан изначально не предполагал так агрессивно начинать разговор, но у него внутри закралась обида, которую он не смог подавить. Ему хотелось делать ей больно, потому он думал, будто она недостаточно страдает. Из-за него. Ему казалось, что он сам из-за неё страдает больше.

Он не поедет сегодня никуда. Ни в эту дурацкую квартиру, ни в свой старый дом. Останется здесь. Подумает. Что со всем этим делать. Хотя, чего думать? Всё уже решено. Они всё решили. Осталось только правильно поделить. Имущество и детей. Правильно поделить! Как же смешно звучит. Разве в их ситуации можно что-нибудь поделить «правильно»? Его адвокат сказала ему нечто подобное. А ещё она была уверена, что они смогут оставить ему опеку над старшими детьми. Насчет младшего не была столь однозначна. На имущество Итану было плевать, хотя он не хотел расставаться с летним домиком. У них не было брачного контракта, а ведь когда-то давно его отец предлагал заключить эту казавшуюся для него смешной бумажку. А Итан тогда не предполагал, что когда-нибудь с ней разведется. Он считал, что женился навсегда. Но жизнь оказалась чересчур непредсказуема.