Читать книгу Сольмор - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 10

Арсений любил места, где время ломало себе зубы.

Он называл это «дышать историей», но на деле это выглядело проще и грубее: бетон под ногтями, ржавчина на ладонях, камера на груди и азарт в глазах. Заброшки, форты, штольни, ходы, о которых забыли карты и чиновники, были для него не памятью, а декорацией. Контентом. Чем опаснее, тем лучше заходило.

Остров Лисий он считал подарком.

Царские укрепления здесь делали не наспех. Грубый камень, сложенный так, будто его вдавливали в землю силой. Стены толщиной в человеческий рост, бойницы, коридоры, где звук шагов возвращался эхом с задержкой, словно раздумывал, стоит ли. Эти места не рушились.

Арсений уважал это ровно до тех пор, пока не включал камеру.

Он снимал всё. Карабкался туда, куда не стоило. Откалывал куски «на память». Один раз снял старинный фонарь, редкий, с клеймом 1905 года, просто потому… что «никто всё равно не оценит». Фонарь потом продал. Купил дрон. Видео набрало сто тысяч просмотров.

Сегодняшний маршрут был особенным.

Два дня назад, пробираясь через лес, где тропы давно заросли, Арсений нашёл колодец. Старый. Полуразрушенный. Кольца из камня съехали, трава вросла в края, крышки не было. Он заглянул вниз и не увидел дна. Только холодный воздух, поднявшийся ему в лицо, пахнущий камнем и… солью.

Он ушёл, но не забыл.

Сегодня он вернулся с верёвками, фонарями, аккумуляторами и тем особым возбуждением, которое бывает только перед хорошим роликом.

Арсений шёл через лес, проверяя навигатор, когда понял, что тишина стала неправильной. Не просто отсутствовали звуки – они будто были аккуратно убраны, как реквизит перед съёмкой. Даже его шаги звучали глухо, словно земля под ногами обижалась.

Не пели птицы. Не шуршали зверьки. Даже ветер обходил это место стороной, будто не хотел участвовать.

Арсений заметил это краем сознания и отмахнулся.

– Атмосферно, – пробормотал он, включая камеру. – Вот за это я и люблю такие места.

Он огляделся.

Между деревьями стояли люди.

Не тени.

Не фигуры.

Люди.

Ровной шеренгой, как на старой выцветшей фотографии.

Высокие сапоги, тёмные парадные мундиры, лакированные пуговицы, поблёскивающие в рассеянном свете. Плечи расправлены, спины прямые. У некоторых – сабли на боку. У других – винтовки, прижатые к груди.

Лица были спокойные. Слишком спокойные.

Не злые. Не мёртвые. Отстранённые. Как у тех, кто давно понял, что приказ уже отдан, и спорить бессмысленно.

Офицер впереди медленно повернул голову. Движение было резким, механическим, словно суставы давно не использовались.

– Вот это… – прошептал он. – Вот это да…

Офицер поднял руку.

Не угрожающе. Не приказывая.

Просто жест остановки.

Стой.

Солдаты за его спиной сделали шаг вперёд одновременно. Земля под ногами Арсения дрогнула. Не от веса – от намерения.

Воздух стал тяжёлым, как перед залпом.

– Ладно, ладно, – быстро сказал Арсений пятясь. – Я понял. Артхаус, символизм, коллективное бессознательное. Отлично.

Он поднял камеру.

В этот момент солдаты начали исчезать.

Не растворяться, а будто их стирали ластиком из реальности. Сначала поблёкли пуговицы, потом лица, потом сами контуры тел. Через секунду между деревьями снова был только лес.