Читать книгу Сольмор - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

Старый маяк торчал на краю острова, словно сломанный клык. Белёный когда-то, он давно потерял цвет и теперь был серым, с прожилками ржавчины.

Днём башня была просто частью пейзажа – скучной и бесцветной. Но в ночи и в непогоду маяк оживал, и тогда его свет резал темноту и чёрную плоть воды.

Савелий любил этот маяк. Его глаза слезились от соли и ветра, но всё равно цеплялись за горизонт. Рыбак не раз говорил, что видел, как маяк дышит. Местные лишь усмехались. Его истории всегда были слишком большими для крошечного острова.

Тот вечер на причале был тёплым, солёным.

Савелий стоял, опершись на кнехт.

Сапоги – в рыбьей чешуе, куртка пропахла дымом и солью.

– Я говорю: маяк дышит. Не как мы, конечно. По-своему. Стоишь иной раз тут, сети чинишь, а от него будто тёплым тянет. Или, наоборот – холодом, если беда близко. Я это кожей чувствую, не головой.

Федя Штиль поднял голову:

– Савелий, ты опять…

– Ага, опять, – перебил тот. – Потому что правда не меняется. Помнишь прошлую осень? Когда ветер с юга налетел, без предупреждения? Все думали – конец. А я вам скажу: маяк знал. Он за час до того начал светом юлить. Не ровно, как всегда, а так… моргнёт, подумает, моргнёт. Я тогда на воде был. И понял: «Савелий, сворачивайся. Домой пора». И ушёл. А кто не понял – тот потом вёсла по берегу собирал.

– Да, было дело, – коротко, хрипло буркнул Федя Штиль.

– Вот ещё был случай. Лет пять назад, – продолжал Савелий, – Ночь, туман такой, что руку вытяни – и нет её. Я тогда с Матвеем ходил. Матвей, царствие ему рыбацкое, всегда храбрился, а тут сидит, весло дрожит. И вдруг маяк… как мигнёт! Раз. Два. Три. Не ровно, а будто сердится. Я Матвею говорю: «Греби вправо, дурень». А он мне: «Почему?» А я не знаю почему. Просто знаю… Гребли мы. Через минуту – раз! – слева камни, волна их лижет. Если б не маяк – разметало бы нас к чертям.

Савелий потёр ладонью лоб, глянул на маяк почти ласково.

– Я вам больше скажу. Иногда ночью, если ветер с севера, слышно, как он… гудит. Как будто выдох. Длинный такой. Море в этот момент замирает, честное слово. Я тогда всегда шапку снимаю. Потому что это не железо и не камень. Это наш хранитель.

Колька Сухой недоверчиво хмыкнул.

– Понял. Маяк, как пёс сторожевой. Молчит-молчит, а потом гавкнет – светом, дыханием своим – и всё ясно…

Савелий развернулся к нему резко, но без злости.

– Я так скажу, – усмехнулся он, но в глазах мелькнуло что-то серьёзное. – Если однажды этот глаз погаснет… вот тогда и правда станет худо. Потому что некому будет за нами приглядывать.

На пристани стало тише.

Савелий встал, взял весло и бросил через плечо, почти весело:

– А пока светит – живём! Рыбу ловим! Уху варим!

И на миг показалось, что маяк и правда моргнул – коротко, едва заметно.