Читать книгу Как пережить Новый год с бывшим? - - Страница 3

Фотограф командовал, будто снимал свадебный альбом:

«Илья слева, Лиза в центре, Артём справа, как в старые времена».

Я хотела возразить, но язык прилип к нёбу.

Артём уже стоял рядом. Его ладонь легла мне на талию точно туда, где когда-то оставались темные полумесяцы его пальцев.

Ткань свитера была тонкой, и я почувствовала жар его кожи так, будто между нами ничего нет.

Внутри вспыхнуло воспоминание: зеркало в пол, его руки сжимают мои бедра, я вижу в отражении, как он целует меня медленно, до дрожи, и шепчет в шею: «Смотри на себя, когда ты моя».

Щёлк. Затвор. Улыбнитесь.

Я улыбнулась, отгоняя навязчивое видение. Губы свело судорогой.

Илья обнял меня за плечи. Он был тёплый, родной, настоящий.

Артём наклонился, пока все считали «три-два-один», и выдохнул мне в висок:

«Улыбнись шире, ты же скоро будешь невестой».

Горячее дыхание пробежало по коже, будто поцелуй без губ.

Выдохнула. Держись, Лиза, не поддавайся на провокации. Ему только этого и нужно.

Мы перешли к столу.

Я считала минуты до тоста, до колена, до кольца.

Считала, как в детстве считала шаги папы по коридору: будет ли он трезвый или злой.

Только теперь я ждала, когда же Илья, наконец, даст мне право стать счастливой по-настоящему.

Тосты шли один за другим.

За хозяина. За друзей. За любовь.

Каждый раз Артём поднимал бокал, глядя прямо мне в глаза.

Я пила, чтобы не задохнуться.

Кто-то спросил:

«Илья, когда свадьба?»

Илья сжал мою руку под столом, улыбнулся своей открытой улыбкой:

«Скоро. Очень скоро».

Я кивнула.

Артём медленно крутил ножку бокала между пальцев.

«Да, – сказал он в скатерть, – Лиза всегда умела выбирать правильное время».

Илья нахмурился:

«Что ты имеешь в виду?»

Артём поднял глаза и заявил невинно:

«Просто помню, как она однажды выбрала не самое удачное».

Тишина повисла тяжёлая, как дым от свечей.

Дальше ужин превратился в медленную пытку.

Приглушенный свет разливался по залу, тени дрожали, отражаясь в бокалах.

Артём вёл себя безупречно: смеялся, подливал гостям напитки, рассказывал, как в прошлом году застрял на горнолыжном подъемнике.

Но стоило Илье отвернуться, он делал что-то маленькое и точное.

Провёл языком по ободку бокала, глядя мне в глаза: медленно, будто вспоминал вкус моей кожи.

Подал мне тарелку с уткой и тихо, через весь стол:

«Осторожно, Лиза, горячее. Ты всегда была нетерпеливая».

Я почти не ела.

Вино кончалось слишком быстро.

Предложения не было.

К полуночи я поняла: сегодня не произойдет.

И от этого стало невыносимо больно, будто кто-то вынул из груди что-то важное и не положил обратно.

Я вышла из столовой последней.

Ноги стали ватные, в голове гудело от шампанского и от всего, что происходило за столом.

Воздух казался густым, как сироп.

Я прислонилась ладонью к стене коридора и закрыла глаза: только бы дойти до спальни, лечь, выключить свет и притвориться, что этого дня не было.

Илья догнал меня в два шага.

Поймал за локоть, мягко, но твёрдо развернул к себе.

– Лиза.

Голос тихий, но в нём уже не было привычного тепла.

– Нам нужно поговорить. Прямо сейчас.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то невнятное про «я устала», «завтра», «это ерунда», но слова застряли.

В глазах Ильи стояла тревога, которую я никогда раньше у него не видела.

– Ты весь вечер как на иголках. И эти его… шутки. Я не слепой.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

– Илья, я…

– Лиза, – раздался голос сзади.

Низкий, спокойный, будто он имел полное право вмешиваться.

Я обернулась.

Артём стоял в конце коридора.

Свет из гостиной падал ему на лицо только наполовину, вторая часть оставалась в темноте.

Я нахмурилась:

– Что ты здесь делаешь? Это гостевая часть.

Он шагнул ближе.

Медленно.

Как будто всё происходящее было продумано заранее.

– Я отдал свою спальню Маше с детьми. Они приехали с малышом, ему нужен отдельный угол. А сам перебрался сюда.

Он кивнул на дверь прямо напротив нашей с Ильёй комнаты.

– Соседи, Лиза. На все оставшиеся дни.

Илья напрягся, я это почувствовала по его руке на моём локте.

Артём поднял ладонь.

– Не сейчас, брат, – сказал он Илье, но смотрел на меня. – Она перебрала шампанского. Пусть поспит. А поговорите завтра. У вас ещё целых пять дней.

Он прошёл мимо нас, так близко, что я снова уловила его запах.

Ключ повернулся в замке напротив.

Дверь открылась и закрылась.

Щелчок прозвучал громче выстрела.

Илья посмотрел на закрытую дверь, потом на меня.

В его глазах было что-то новое: не злость, а растерянность человека, который впервые понял, что, возможно, совсем меня не знает.

– Лиза…

– Илья, я правда устала, – прошептала я, и голос предательски дрогнул. – Пожалуйста. Завтра.

Он молчал ещё секунду.

Потом кивнул.

Отпустил мою руку.

– Ладно. Завтра.

Он вошёл в нашу спальню и тихо закрыл дверь. Я осталась одна в коридоре.

Голова кружилась. Шампанское, да. Конечно, шампанское.

Я прислонилась лбом к холодной стене и закрыла глаза.

За тонкой дверью напротив – он. За другой дверью – человек, который завтра захочет правды.

А я стояла между ними и понимала: правды у меня нет.

Есть только пять дней, которые я уже не переживу.

Потом всё-таки толкнула дверь.

Вошла. Тихо закрыла за собой.

Илья уже лежал спиной ко мне, одеяло до плеч.

Не спал.

Просто ждал, когда я лягу рядом.

Я разделась в темноте, на цыпочках забралась под одеяло.

Легла на самый край, чтобы между нами было как можно больше пустоты.

Он не повернулся.

Я лежала рядом с человеком, который завтра сделает мне предложение,

и считала удары сердца человека за стеной.

А потом меня накрыло.

Не страх.

Не вина.

Стыд.

Жгучий, липкий, невыносимый.

Я вспомнила себя ту. Ту, что кричала его имя, когда он брал меня в лифте. Ту, что умоляла «ещё», когда он прижимал меня к холодному стеклу балкона, а внизу шли люди.

Ту, что сходила с ума от возбуждения, пока он шептал мне в ухо самые грязные слова, какие я только слышала.

Ту, что потом стояла под душем и терла себя мочалкой до красноты, потому что казалось: от меня всё ещё пахнет им и грехом.

Я тогда была не я.

Я была его.

Полностью.

Без остатка.

Я растворялась в этом, как в огне, и не хотела выбираться.

А теперь я лежу рядом с человеком, который никогда не видел меня такой.

И никогда не увидит.

Потому что я спрятала ту себя так глубоко, что почти поверила, что её больше нет и никогда не было. Но она есть. Она проснулась сегодня, когда Артем вошёл в зал. Она проснулась и потянулась к нему всем телом.

И я ненавижу её.

Ненавижу за то, что она жива.

Ненавижу за то, что она сильнее меня сегодняшней.

Я прижала ладонь ко рту, чтобы не всхлипнуть.

Илья пошевелился во сне.

Не проснулся.