Читать книгу Как пережить Новый год с бывшим? - - Страница 5

После завтрака в доме стало тише, будто кто-то приглушил звук.

Маша с детьми ушла играть в сад, кто-то вышел пить кофе на террасу.

Мы остались за столом вчетвером. Я уткнулась в остывший чай.

Илья не смотрел на меня. Он говорил с Вероникой: спокойно, с той самой полуулыбкой, которую я когда-то считала только своей.

Она смеялась его шуткам, касалась руки, наклонялась ближе, чем нужно.

Я сидела в двух метрах и чувствовала себя лишней за этим столом и в собственной жизни.

Артём наблюдал за мной не скрываясь.

Когда я поднимала глаза, он был уже там.

Спокойный. Уверенный. Как будто знал, что я сломаюсь первой.

Через полчаса в холле раздался шум.

Дети вернулись из сада с криками «На горку! На горку!», взрослые подхватили:

«Давайте все вместе, пока светло!»

Кто-то уже тащил из кладовки старые деревянные санки, остальные доставали шапки и варежки.

Илья встал первым:

«Свежий воздух – то, что тебе нужно», – сказал мне, не глядя в глаза.

Голос ровный, без тепла.

Я хотела отказаться.

Но Вероника уже взяла его под руку: «Пойдём, я сто лет не каталась».

Он не отстранился.

Я пошла за ними, как на поводке.

Меня усадили на большие деревянные санки вперёд.

Кто-то подтолкнул и забрался сзади.

И только когда мы рванули вниз, я поняла, кто это был.

Его руки легли мне на талию.

Крепко.

Сразу под грудью.

Пальцы впились в свитер, будто он имел на это право.

Санки летели. Ветер хлестал по лицу, снег бил в глаза.

А я чувствовала только его.

Горячего. Твёрдого.

Он прижался ко мне всем телом, и я ощутила, как сильно он меня хочет.

Прямо сейчас.

Прямо здесь.

Внизу санки врезались в сугроб и остановились.

Он не отпускал. Пять долгих секунд.

Губы у самого моего уха, дыхание обжигало кожу: «Ты всё ещё моя. Просто пока боишься признаться».

Я вырвалась. Чуть не упала в снег. Обернулась.

Он стоял, медленно улыбаясь, на ресницах блестели снежинки.

Глаза чёрные.

Голодные.

Я развернулась и побежала в дом.

Ноги несли сами. В горле застрял ком. Внутри всё горело.

От злости.

Я влетела в дом, захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной.

Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах.

Щёки пылали, ладони вспотели.

Я закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула: холодный воздух коридора, запах хвои и горячего шоколада из кухни.

Медленно.

Еще раз. Ещё.

Постепенно стало легче.

Не хорошо. Просто легче.

Я не знала, сколько прошло времени, просто открыла глаза, оттолкнулась от двери и пошла дальше, не глядя по сторонам.

Ноги сами принесли меня в самый дальний угол дома, туда, где никто не ходит, в зимний сад.

Стеклянная пристройка, тёплый свет, пальмы в кадках, тишина.

Там всегда пусто.

Там можно дышать.

Там можно укрыться.

Я толкнула тяжелую стеклянную дверь, вошла.

И замерла.

На низком диване в углу сидели они.

Илья и Вероника.

Она – у него на коленях. Ее рука лежала на его шее, пальцы гладили затылок.

Его ладонь – на её талии, почти под свитером.

Лица в сантиметре друг от друга.

Ещё чуть-чуть – и они поцелуются.

Он не отстранялся.

Она улыбалась той самой улыбкой, от которой он когда-то сходил с ума.

Я стояла в дверях и не могла пошевелиться.

Внутри всё рухнуло.

Тихо.

Без звука.

Как будто кто-то выключил свет.

И тут – руки.

Сзади. Мгновенно.

Одна обхватила меня за талию и прижала спиной к твердому телу.

Вторая легла мне на горло – не душит, просто держит.

Тепло.

Знакомое.

Ужасно знакомое.

Артём.

Я почувствовала его дыхание в волосах.

Он был твёрдый – везде.

Горячий.

Как на горке, только теперь без слоёв одежды между нами.

Он не дал мне вырваться.

Пальцы второй руки скользнули под мой свитер, нашли голую кожу живота.

Медленно.

Уверенно.

Как будто это его законное место.

Шепнул прямо в ухо, так тихо, что я едва разобрала: «Тихо. Смотри. Теперь мы квиты».

Я задыхалась.

От ревности.

От стыда.

От того, как мое тело предательски отозвалось на его ладонь.

Илья и Вероника в двух метрах.

Не видели нас в тени пальм.

Артём провёл ладонью выше, почти до груди, и остановился.

Ещё секунда – и я бы застонала.

Он знал.

И отпустил.

Так же внезапно, как схватил.

Дверь за ним тихо закрылась.

Я осталась одна.

Слёзы текли по щекам.

Я даже не пыталась их вытереть.

Потому что впервые за два года поняла: я уже не держусь. Падаю. И он внизу.

Я вышла из зимнего сада, ноги дрожали.

Стеклянная дверь за спиной закрылась с тихим хлопком.

Коридор был пустой.

Только моё дыхание – громкое, рваное.

Он ждал у моей комнаты.

Прислонившись к стене, руки в карманах.

Смотрел спокойно, будто знал, что я приду именно сюда.

Я сделала шаг к нему.

Ещё один.

Остановилась в полуметре.

– Зачем ты это делаешь? – голос дрожал. – Зачем привез ее? Зачем всё это?

Он не ответил.

Только шагнул вперёд.

Медленно.

Как будто имел на это всё время мира.

Я отступила спиной к стене.

Он подошёл вплотную.

Рука поднялась – ладонь легла мне на горло.

Тёплая. Твёрдая.

Большой палец провел по ключице – один раз, медленно.

– Потому что не могу без тебя, – сказал тихо.

Он был так близко, что я чувствовала биение его сердца под пальцами: быстрое, сильное.

Губы почти коснулись моих.

Еще миллиметр, и всё.

И тут внутри что-то лопнуло.

Я толкнула его двумя руками, изо всей силы, до боли в запястьях.

Он отшатнулся на шаг.

– Нет! – выкрикнула я, голос сорвался.

– Не смей!

Не смей так просто брать то, что я два года хоронила!

Не смей делать вид, что ничего не было!

Ты ушёл.

Ты исчез.

Ты оставил меня одну собирать себя по кускам, а теперь пришёл и решил, что можешь просто взять обратно?!

Слёзы текли сами.

– Я не твоя вещь, Артём.

Я не твоя больше.

Понял?

Он смотрел на меня.

Молча.

Глаза темные, непроницаемые.

Я ударила его кулаком в грудь еще раз, слабее.

– Скажи хоть что-нибудь, черт тебя раздери!

Он поймал мой кулак.

Держал крепко, но не больно.

Потом медленно поднес к своим губам и поцеловал костяшки пальцев, туда, где уже проступали красные следы.

– Я всё сказал, – тихо.

– Ты просто ещё не готова услышать.

Отпустил руку.

Отступил на шаг.

– Когда будешь готова, Лиза, дверь напротив.

Я никуда не уйду.

Развернулся и пошёл.

Без спешки.

Как будто знал, что я уже на крючке.

Я сползла по стене на пол.

Обхватила колени руками.

И заплакала по-настоящему.

Сидела так минуту, две, пять.

Потом встала, вытерла лицо рукавом и пошла в спальню.

Тихо открыла дверь.

И замерла.

Кровать была заправлена.

На моей подушке – аккуратно сложенные вещи Ильи и короткая записка:

«Я в комнате 7, на третьем этаже.

Нам нужно поговорить, когда будешь готова.

Илья».

Комната 7 – самая дальняя, самая тихая в доме.

Туда никто не ходит.

Там нет соседей.

Я стояла в дверях с запиской в руке и чувствовала, как пол уходит из-под ног.

Он ушёл туда, где нас точно никто не прервет.

Ни дети.

Ни гости.

Ни он.

И я не знала, что меня ждет за этой дверью:

прощение или конец.