Читать книгу Воздух - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

В понедельник школьные занятия отменили. Вместо этого всех, кто посещал танцы, обязали явиться в полицейский участок для дачи показаний. Эли чувствовала себя намного лучше, пока никто не спрашивал её о произошедшем. Она ничего не видела. Не видела, как Патрисия уходила в туалет с Наоми и ещё одним парнем, не видела, как Наоми вышла одна, не видела труп. Совсем ничего. Родители прекратили допросы, увидев состояние дочери, но это не означало, что они отпустили ситуацию. В полицию они поехали всей семьёй, чтобы быть рядом.

В участке, ожидая своей очереди, Элисон хранила молчание. Она осматривалась, отмечая, как много работы у полиции. Каждый офицер был занят делом, иногда появлялись криминалисты в характерных куртках с надписью на спине. Все что-то делали, не отвлекаясь на кучку подростков, томившихся в приёмной.

Сам полицейский участок был довольно светлым. Большие окна пропускали много солнечного света, люминесцентные лампы на потолке добавляли освещения, а светлые стены визуально расширяли помещение. Стояло семь или восемь столов, за которыми сидели самые разные детективы; патрульные иногда сновали туда-сюда. За ограждением виднелось несколько закрытых прочных дверей, из которых периодически выходили школьники с родителями или адвокатами. В такой академии, как Святого Георгия, практически все могли позволить себе адвокатов и пользовались этим. Родители Элисон ещё не звонили своему, отец собирался ориентироваться по ситуации. Сама Элисон хотела, чтобы рядом был кто-то, кто вместо неё ответит на вопросы, ссылаясь на закон, Конституцию или какие-нибудь поправки. Она не хотела говорить с полицейскими.

Но, к сожалению, ей пришлось последовать за женщиной, которая позвала её по имени и пригласила пройти за ней. С долгим вздохом девушка поднялась с сиденья и пошла следом за полицейской, даже не представляя, какие вопросы ей будут задавать. Стандартные? Как и всем ученикам? Родители последовали за дочерью.

Она оказалась права. В комнате для допросов ей сказали сесть на стул, а женщина устроилась напротив. Рядом с ней уже сидел мужчина лет сорока, с густыми нахмуренными чёрными бровями и такими же чёрными глазами. Взгляд его был суровым, но больше на лице Эли не заметила ни единой эмоции. Его руки были сложены на груди, а спина откинута на спинку стула.

Женщина же выглядела доброжелательной. У нее было открытое лицо, едва покрытое морщинами. Она открыла папку с бумагами и неспешно прошлась взглядом по документу в руках, а затем посмотрела на Элисон с вниманием, будто пытаясь прочесть её мысли, и слегка улыбнулась. Ее волосы буди убраны в тугой пучок на затылке.

— Элисон, ты должна понимать, что мы просто задаем вопросы, ни в чем тебя не обвиняем, — мягко начала женщина. — Я детектив Алисия Райтман, а это мой напарник — детектив Томас Янг.

Мужчина приветственно кивнул, но его взгляд остался неизменным, пронзительным. Элисон подумала, что они разыгрывают классическую тактику «Хороший коп – плохой коп», как в кино. И, честно говоря, это работало, хотя допрос еще даже не начался. Эли старалась смотреть на детектива Райтман, избегая взгляда детектива Янга. Под его пристальным, сканирующим взглядом ей было не по себе, ладони слегка вспотели. Янг откровенно нервировал девушку.

— Элисон, — начала Райтман спокойным, но твёрдым голосом, — расскажи, пожалуйста, всё, что ты помнишь о том вечере. Даже самые незначительные детали могут быть важны. Если твои родители решат, что ты не будешь отвечать на наши вопросы, они спокойно смогут тебя забрать.

Детектив Янг хмыкнул, едва сдерживая ухмылку. Элисон бросила на него быстрый, затравленный взгляд и снова сосредоточилась на Алисии. Женщина успешно проигнорировала напарника.

— Ответь, пожалуйста: ты поняла всё, что я сейчас сказала?

Элисон кивнула.

— Словами, пожалуйста.

Мама положила свою теплую руку ей на плечо и слегка сжала, безмолвно подтверждая: «Мы здесь, мы слушаем, мы на твоей стороне, а не на стороне полиции».

— Да, я поняла.

Детектив Райтман кивнула и раскрыла блокнот, приготовившись записывать.

— Я думаю, ты знаешь, что произошло. — Тон детектива стал сугубо профессиональным, прежняя мягкость исчезла без следа. — В субботу на школьных танцах погибла девочка – Патрисия Уэбстер. Ты знала её?

Элисон кивнула.

— Отвечай словами.

Взгляд детектива ужесточился, и Элисон почувствовала, как вжалась в стул. Всё её тело напряглось, даже мамина рука не могла её расслабить.

— Да, я знала Патрисию. Но я никогда с ней не общалась. Даже ни разу не говорила.

Эли сглотнула, облизывая пересохшие губы. Внимательный взгляд детектива Янга скользнул по её лицу и горлу.

— Хорошо, — женщина что-то записала в блокноте. — Как бы ты охарактеризовала Патрисию?

Элисон задумалась, слегка нахмурив брови. Что она могла сказать о мертвой девушке? Ничего, кроме общепринятого мнения.

— Ну… Я слышала, что она хорошая девушка. — Эли замялась. — Была хорошей.

Детектив вновь что-то записала.

— Я не знаю, что еще сказать, — повторила Элисон, ее голос звучал глухо. — Я уже говорила, что ни разу с ней не разговаривала.

Женщина кивнула, ее взгляд скользнул по лицу Элисон.

— Я поняла. Ты видела что-то подозрительное на танцах? Может, слышала?

Элисон вновь задумалась. Стоило ли говорить? Если она ошибется, то может направить расследование по ложному следу. А еще ее могли принять за лгунью, которая просто хочет привлечь к себе внимание. Кто в здравом уме поверит, что Наоми виновата в смерти Патрисии?

Но что-то в их вопросах заставило ее остановиться.

— Почему вы спрашиваете это? Разве это не несчастный случай?

Брови Элисон сошлись на переносице. Неужели они намекают на убийство?

— Это стандартные вопросы, просто ответь, — сухо сказала детектив Райтман.

— Я ничего не видела и не слышала.

Голос Элисон слегка дрогнул, и оба детектива это уловили. Детектив Янг нацелился на девушку, словно коршун на добычу. Он чуть наклонился вперед, но все еще возвышался над ней. Он был настолько высоким? Или это Элисон все ниже съезжала на стуле?

— Ты уверена? — впервые прозвучал низкий и жесткий голос детектива. — Думай лучше.

Элисон вжалась в спинку стула, тело ее слегка дрожало. Рука матери, до этого лишь ласково лежавшая на плече, сжалась сильнее, и к ней присоединилась вторая.

— Элисон ответила на все ваши вопросы? — голос Эрин, прозвучавший из-за спины девушки, был полон холода. Оглянуться она не решилась, но уже представляла, как лицо матери приобрело тот же суровый оттенок, что и у детектива Янга.

— Нет, мы еще не закончили, — мужчина вновь откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Где ты была в промежутке между восьми и восьми пятнадцать?

— Это уже больше похоже на допрос, — раздался голос отца. — Мне напомнить вам, детективы, что вы ни в чем не обвиняли мою дочь?

— Мы и не обвиняем, — нарочито легкомысленно сказал детектив Янг. — Просто уточняем. Это стандартный вопрос. Его губы, словно сами по себе, растянулись в хищной улыбке, будто хищник почувствовал вкус крови своей жертвы.

— Я уточню у адвоката, насколько это стандартный вопрос. Мы уходим.

Детективы не перечили, но и в восторге не были. Мама настойчиво потянула Элисон, подначивая ее подняться. На дрожащих ногах девушка поплелась на выход из допросной комнаты. Мама все еще держала ее перед собой, выводя, а отец закрывал за ними дверь. Ни с кем не прощаясь, они вышли из полицейского участка и сели в машину.

Папа вел машину и параллельно разговаривал со своим адвокатом, консультируясь у него о полномочиях полиции. Мама периодически кидала обеспокоенные взгляды в зеркало заднего вида, в котором отражалась отрешенная Элисон. Она задумчиво смотрела на проплывающий мимо пейзаж города.

— Милая, — тихо позвала Эрин, — ты точно ничего не знаешь о смерти той девочки?

Элисон вздохнула.

— Нет, мам. Я ничего не знаю. Я ничего не видела и не слышала.

«Я ничего не знаю, ничего не видела, ничего не слышала». Эти слова должны стать мантрой. Элисон была тут не при чем.

Ее все еще волновал тот факт, что она правильно поняла, что Патрисию убили. Но хуже всего было то, что убийца был в школе. Что будет, если он узнает, что Элисон что-то видела? Вдруг он и за ней придет? От этой мысли становилось жутко, ладони холодели, а голова начинала болеть. Нет. Она не станет жертвой только из-за своих домыслов.

Девушка подумала, что всему виной было ее истеричное состояние в тот вечер, вот она и надумала себе. Конечно! Это просто выдумки.

Просто выдумки.

Внутри нее боролись два голоса. Один, тихий и испуганный, шептал о том, что она видела, о том, что она чувствовала. Другой, более громкий и настойчивый, убеждал ее забыть, отрицать, убедить себя в собственной невиновности и безопасности. Она цеплялась за второй голос, как за спасательный круг.

«Я ничего не видела. Это был просто сон. Или галлюцинация. Я была слишком напугана, чтобы видеть что-то реальное». Она повторяла это про себя, словно заклинание, пытаясь заглушить тревожные образы, которые все еще мелькали перед глазами. Образ тени, мелькнувшей в темноте, звук, который она не могла точно идентифицировать, ощущение чужого присутствия.

Она старалась сосредоточиться на словах отца, на его уверенном голосе, когда он говорил с адвокатом. Это придавало ей сил. Ее семья была рядом, они защищали ее. Но даже их защита казалась хрупкой перед лицом того, что она, возможно, видела.

Внезапно ее взгляд упал на отражение в окне машины. Она увидела свое лицо – бледное, с широко раскрытыми глазами, в которых застыл страх. Это было лицо человека, который знает слишком много, или, что еще хуже, человека, который боится, что знает слишком много.

«Я должна быть сильной», — подумала она. «Я не могу позволить страху парализовать меня. Я должна убедить себя, что все это неправда».

Она закрыла глаза, пытаясь вытеснить все тревожные мысли. Она представила себе спокойное место, где нет ни полиции, ни убийц, ни страха. Место, где она может просто быть собой, не опасаясь ничего. Но даже в этом воображаемом убежище, тень сомнения оставалась, напоминая ей о том, что реальность может быть куда более жестокой, чем самые страшные сны.

Она чувствовала, как напряжение медленно отступает, но не исчезает полностью. Это было похоже на рану, которая начинает заживать, но шрам остается навсегда. Она знала, что этот день оставит след в ее жизни, след, который будет напоминать ей о том, что даже в самом обычном месте, таком как школа, может скрываться смертельная опасность. И что иногда, самое страшное – это не то, что ты видишь, а то, что ты боишься увидеть.