Читать книгу Курсы повышения квалификации для охотников на чудовищ - - Страница 4

Круг Вепря 4

– Доброго здоровья, лихоборец, – поздоровался староста Сосновки.

– И тебе не хворать, – Данила утирал лицо белым рушником.

– Что, не убили тебя лешие? – староста недоверчиво смотрел на лихоборца.

– Говорил же, что слово ласковое знаю.

– Может рассказали чего?

– Какой там. Не знают ничего лешие, – в сердцах бросил Данила. – Лучше скажи мне, чьи балаганы умельцев ваших ближе всего к Семеновскому балагану находятся?

– Знамо чьи, Захара зверолова, да рыболовов отца и сына Свиридовых.

– Покажешь дорогу?

– Обижаешь, лихоборец. Покажу, да в дорогу пирожков тебе дам. Бабы наши напекли, переживают за тебя. За нас бы так переживали, – с завистью ответил староста.

Данила обходил кусты – не были ни сломаны, ни объедены. На земле не было ни следа. Рука сама потянулась к мечу.

– При-цел значит, – протянул лихоборец, внимательно изучая свой клинок.

Данила шел через пролесок, по краям которого шумели желтой листвой березки.

Он замер, вытянул руку с мечом вперед, направив острие на сухую былинку в нескольких аршинах впереди. Правым глазом смотрел в перекрестье прицела, а ногу отвел назад. То, что он сейчас хотел сделать, называлось волховским шагом. Рука отвела меч за спину, для рубящего удара, выдох замер в груди и… И березки растеклись в бело-желтое пятно, языки синего пламени отлетали от спины и затылка, а злосчастная былинка оказалась прямо перед Данилой. Удар рухнул на серый стебелек. Лезвие дрогнуло, уходя по кривой и ударило в землю рядом с сапогом, синей паутинкой разрывая дерн и траву. Данила потерял равновесие и кубарем прокатился по тропинке.

Отряхнувшись от листьев и пыли, встал, спрятал волосы в красное очелье и зло посмотрел на торчащий в земле меч.

– Вражина, душегуб, мухомор в очках, убивец библиотечный…. Вот же ж, «последнее слово в технике», – много чего он хотел еще высыпать на голову Христофору Ивановичу, но надо было идти за мечом.

Прицел злорадно выглядывал из ножен, лишь с соседней стороны пояса робко глядел пузырек чернильницы и пенал с беличьей кистью. Лихоборец тяжело печатал шаг, сминая траву и втаптывая лисья.

Березки сменялись соснами – начинался Сосновский лес. Остыв, Данила начал размышлять.

«А может, это я его неправильно использую? Может, он для волхвовского шага не подходит? Может, он меняет мою технику боя? Экспериментальный же».

На лихоборца с любопытством глядели белки.

«О боги, кажется, я пытаюсь себе продать этот прицел. Не обманываю ли я себя? Ну не работает эта хрень. НЕ РАБОТАЕТ! При всем уме и красоте создателя прицела – это хрень».

За все время пути до второго балагана, как ни старался Данила, но не сумел найти хоть какого-либо следа вепря.

Балаган был похож на Семеновский, рядом стоял хозяин, Захар – молодой парень со шрамом через все лицо. Рана начиналась от левого виска, проходила под глазом и заканчивалась на гладковыбритом подбородке. Сейчас Захар снимал шкуру с куницы.

– Лихоборец значит. Ну что ж, Данила, а меня Захаром звать, – не отрывался от работы парень.

– Может, видел следы вепря, или Семен что говорил странное? – расспрашивал Данила.

– Следов не видел, – отложил в сторону нож Захар. – Семен вел себя как обычно, ни о чем таком не говорил. Правда, я его в последний раз давно видел. Я ушел вглубь за куницами. Не любили мы друг другу мешать, все-таки одно дело с ним делали и часто подсобляли друг другу.

– Ну а что ты слышал в ту ночь?

– Так… В ту ночь луна полная взошла и ток она засеребрила лес, так сразу и раздался этот замогильный поросячий визг, – Захар отошел, чтобы повесить шкурку.

– Почему замогильный? – подошел к нему Данила.

– Ну, – Захар почесал в затылке, припоминая. – Крик такой издает животное, которое разъедает что-то изнутри. Ну словно раненное оно.

– Раненное… – задумчиво повторил лихоборец.

– Ну да… Крик словно с надрывом был.

– Угу. А раньше гибли люди или пропадали в лесу?

– Раньше-то… Только на стороне леших, после тех случаев заключили с лесным народом мир и установили межу. Лет пять назад это было, – дальше Захар перешел на шепот. – Я не удивлюсь, если тварь с их стороны выползла, убила Семена и уползла обратно.

– Почему ты так думаешь?

– Ну Семен рядом с межой ставил силки, а там может и переступил границу. Семья у него большая, надо кормить. Вот.

Данила сделал себе зарубку в памяти. Надо будет расспросить Скрежета о нарушении межи.

– Благодарствую тебе за ответы, Захар. Подсоби еще маленько. Скажи, в какой стороне балаган Свиридовых.

– Иди прямо от моего, как увидишь, что сосны вновь сменяются березняком, то скоро и к реке выйдешь, там и балаган их отыщешь.

Сосны через полверсты и прям сменились березняком.

Данила же перебирал в голове слова Захара, не упустил ли чего.

Зверолов говорил о полнолунии и раненом визге. А может, крик был наполнен муками не из-за раны, а из-за перевоплощения. Иначе говоря, что, если этот вепрь – оборотень? Есть над чем задуматься. Вскоре в мысли стал проникать шум реки.

Отец и сын Свиридовы, похожие как две капли, с той лишь разницей, что отец уже был седой, чинили бредень рядом со своим балаганом. Рыболовная сеть была натянута между двух березок, а рыбаки сидели на пеньках.

– Да, слышали этот жуткий поросячий визг, но самого хряка не видели и следов его не находили, – проскрипел с пенька Свиридов-старший.

– Ну может хоть не прямые следы кабана видели – сломанные ветки, объеденные кусты?

– Нет, лихоборец. Ничего такого. Один раз зверюка похрюкала, и видно спать легла.

– Может, зашел за межу Семен, а лешие ему отомстили?

Свиридов резко встал.

– Мы и сами около межи промышляем. Нарушить межу, значит, навлечь большую беду на себя и на жителей Сосновки. Семен – осторожный охотник, вряд ли бы зашел за межу. Кто тебе такое подсказал? Не поверю, что сам придумал.

– Захар, – честно ответил Данила.

– Ааа, – протянул молодой Свиридов. – Видел ли ты у Захара шрам на полморды?

– Да, – подтвердил Данила.

– А знаешь ли, что шрам этот год назад Семен ему поставил?

– Как?

– Тоже там до конца непонятно. Люди говорили, вроде поссорились они и крепко подрались из-за пушного зверя, а кто говорит, что Семен помогал ему вылезти или от зверя отбиться, да как-то так неудачно, что порезал рожу его. Что хошь выбирай, а то, что именно Семен морду попортил – к бабке не ходи. С тех пор они старались соблюдать границы лова друг друга, – просто ответил Свиридов старший и опять уселся на пенек.

Данила задумался, переваривая услышанное.

– Скажите, а когда зверюка хрюкала, луна полная была?

– Ну, – уставился Свиридов-старший, не понимая, к чему клонит лихоборец.

– Это весь вопрос. Благодарствую за ответы, направьте меня, пожалуйста, к балагану Родиона Григорьева.

– Что ты, лихоборец, вон смотри и солнышко ужо садится. Не успеешь до балагана бортника дойти – стемнеет, а в сумерках заплутаешь. В Сосновку лучше возвращайся, – ответил старший Свиридов.

– Да, пользы от тебя мало будет в ночном лесу. Зверюка уже много дней не дает о себе знать, – добавил сын.

Солнце и вправду собиралось на покой. Данила торопился в Сосновку на отдых, согласившись с доводами Свиридовых. В ночном лесу вряд ли он что найдет, так еще новые вопросы и загадки добавлялись. Надо бы все обдумать.

Мучил глубоко еще один вопрос, который таился в самых потаенных закоулках души.

Данила осмотрелся по сторонам – никого не было. Он воровато, даже с какой-то опаской, достал меч из ножен и прищурился в прицел. В перекрестье попал дятел, долбивший ствол.

– Ну, наверное, работает, – пожал плечами он.

Оставшаяся часть пути, как это часто бывает, оказалась короче, когда возвращаешься домой. «Домом» была избенка рядом с теремом старосты. Данила решил зайти на конюшню, угостить своего вороного скакуна.

Конь в редком лунном свете стоял, опустив голову, и жевал сено.

– Да, дружище, надеюсь, не сожрешь ты все непредвиденные запасы сосновцев.

Конь обиженно фыркнул и запрядал ушами.

– Нет, а что? Мы, когда сюда ехали, видели не так много покосных полос. Ладно, не об этом, – Данила тягостно задумался.

Конь, почувствовав перемену в настроении хозяина, уткнулся ему в грудь головой.

– Туманно все в этой истории. Второй день хожу по лесу, а следов таинственного вепря нет, только крик слышали в полнолуние. Семен уж очень аккуратно убит, я уже сомневаюсь, что он был убит вепрем. Может, его Захар порешил, а руку подбросил в балаган. Или его лесовики убили где-то в чаще, а руку также подбросили и поломали дверь. Может, надо искать место убийства, а не таинственного вепря, тогда это дело опричников-сыскарей, а не лихоборцев. Эх… Тогда прицепится Мефодий: «Вот, потратил казенное добро, а ничего и не сделал».

Конь посмотрел в окно. Данила решил проследить за его взглядом – там в сумерках спала Сосновка.