Читать книгу Сборник рассказов «Побег из душегубки» - - Страница 15

Костя Аливьеров швырнул горсть холодной земли в могилу старого друга. На душе он чувствовал дискомфорт. В том числе и от тяжёлого солнца. Оно, как духовка, сжигало кладбищенский снег, превращая дыхательный газ в непригодный. Из переносной колонки играла группа «Записки».

– Знаешь, может, всё не так уж и плохо? – начался припев.

Интонация вокалиста была, скорее, оптимистичной. Бас молчал, за пессимизм отвечала гитара, убивая всякую надежду на счастливый исход. Создавался удивительный баланс, таранящий душу.

– Как же называется…? – прошептал Костя и, прикрыв глаза, обтёр грязную руку о джинсы.

Ладонь непроизвольно сжалась в кулак. Костя вспомнил название песни – «Гармония». Она со второго альбома, а поёт в ней именно он – Костя Аливьеров. Как же давно это было. Лет восемь назад? И какой же у него тогда был пронзительный голос: свежий и чувственный. Под стать гениальной музыке. Она заглушила для Кости всё вокруг.

– Эй, гармония! Что же ты? Где же ты? – продолжался припев.

Костя усмехнулся с досады. Как это он мог забыть о такой песне, как «Гармония». Ведь это сгусток мёда и тьмы. Это золото, а не песня. Стерильная депрессия, упакованная в элегантную поп-обёртку. Никогда ещё страдания ни звучали так… так привлекательно и сладко.

– Эй, гармония! Эй! Эй! Гармония! – припев вышел на свой пик. Пик обречённости.

На неё работал весь механизм группы. Вокалист напрягал связки, вселяя тревогу мрачной интонацией – от оптимизма не осталось и следа. Гитарный перебор был ненавязчив, но глубоко печален. Ритм секция держала в напряжении: барабаны выстукивали примитивно-прямо, бас звучал глухо, выдавая иногда звонкие щелчки, как острые перчинки. Вадик знал своё дело на отлично. Он был добротный басист.

– Эх, Вадик, Вадик, – Костя сокрушённо покачал головой.

Когда-то с Вадиком они близко дружили. Даже больше, чем дружили. Три года они были частями одного механизма – той самой группы «Записки». Вадик там играл на басу. Костя пел, а третьим в их компании был Лёнон – поэт, гитарист и, собственно, лидер группы. Именно он создал «Записки». С Вадиком познакомился в институте, Костю нашёл по объявлению в интернете, а на место барабанщика купил драм-машину.

– Эй, гармония! Счастье – им. Горе – мне. Я согласен, – припев закончился и начался гитарный проигрыш.

Мелодичный и безоблачный, заставляющий жмуриться от наслаждения, будто это вовсе не проигрыш, а тёплый морской ветерок. Только Лёнон мог такое придумать и сыграть. Мысли вокалиста незаметно переключились на гитариста, хотя смотреть он продолжал на бордовый гроб, где лежал басист. Сзади послышалось деликатное покашливание.

– Извините, задумался, – Костя отошёл к зелёной оградке и оттуда стал наблюдать за происходящим.

– Вадик, я буду помнить тебя вечно! Вадик любимый! Вадик! – голосила полная девушка в чёрном платке.

Костя видел её впервые – наверное, жена. Он оглядел присутствующих. Родные, институтские друзья и коллеги по рок-музыке. Среди них стоял и тот самый Лёня по кличке Лёнон. Он почти не изменился за восемь лет. Длинный и худой – жердь в клетчатой рубашке. Волосы под каре: чёрные и немытые. Рваные джинсы и солнцезащитные очки, чтобы никто не видел его угашенных глаз, в которых беснуются чёртики. Ни для кого не было секретом, что в одиннадцатом классе Лёнон пытался покончить жизнь самоубийством из-за неразделённой любви.

– Упокой Господь твою душу, сынок! – мать умершего перекрестила могилу. – Вадик мой любимый! Вадя! На кого же ты оставил нас с отцом?

Костя буравил Лёнона прищуренным взглядом, но гитарист «Записок» делал вид, что не замечает бывшего вокалиста. Это было вполне ожидаемо. Их последнее общение закончилось дракой. И с тех пор они больше не виделись, даже не созвонились ни разу. Костя тогда уехал покорять Москву, а Лёнон и Вадик остались дома – в своей любимой провинции.

– Я буду молиться за тебя, сын! – строго произнёс отец и посмотрел на могильщиков. – Начинайте!

Закончилась «Гармония» и началась… опять «Гармония». Внимания на это никто не обратил – кроме Кости. Он чуть заметно улыбнулся. Ему вспомнилось, как они записывали эту песню на студии. Хорошие времена тогда были. Молодость и колорит: Вадик – в отцовской соломенной шляпе, Лёнон – в леопардовых лосинах, и он – Костя – в модном полосатом свитере. Раньше их трио было не разлей вода. Вместе они сотворили целых два отличных альбома. Без малого тридцать песен. Или больше?