Читать книгу Красная лодка отправляется в плавание - - Страница 3

Путь "Учителя Сяо Ван" из Цзясина в Шанхай

-Господин Дэхун,девушка внизуищет вас.

–Кто меняищет?-небрежно уточнил Шэнь Дэхун, зарывшийся с головой в книгу.

– Оченькрасиваядевушка.

Как только прозвучали слова проводника Тунбао, в здании “Коммерческой прессы” забурлило. Ян Сяньцзян, Ху Сюнцай, Се Гуанынэн, Чжу Юаныпань и несколько молодых сотрудников подбежали, стали щебетать, задавать вопросы, а некоторые шутливо спрашивали: “Дэхун, как же так, у тебя такая красивая девушка, а ты молчишь?”

Шэнь Дэхун медленно встал, как ни в чём не бывалотётю звали Ван Хуэйву, улыбнулся и сказал:

– Зачем же поднимать такую шумиху? Какая ещё девушка? Это моя тетя, приехала из Цзясина, попросила меня помочь в поиске работы в Шанхае.

Шэнь Дэхун говорил на ходу, не замедляя шага. Несколько любопытных коллег суетились, украдкой поглядывали в окно. И вот перед их взорами появилась одетая в белую блузку с коротким рукавом, чёрную длинную юбку молодая девушка с короткой стрижкой, не прикрывающей ушей, и чёлкой, подчеркивающей брови. Она стояла в тени перед воротами.

Выйдя за ворота, Шэнь Дэхун улыбнулся и, быстро подойдя к ней, забрал её багаж. Девушкой, искавшей его, оказалась Вужэнь – младшая двоюродная тетя Ван Хуэйву, прибывшая из его родного города Цзясин.

– Дэхун, я приехала.

Ван Хуэйву приветственно улыбнулась и сделала несколько шагов вперёд, на лице её сияла улыбка.

– Так скоро?

– Да. Когда я получила твоё письмо, то сразу ушла из школы для девочек Хуцзюнь,– Ван Хуэйву поджала губы и нетерпеливо спросила:-Договорился ли ты о работе для меня?

– Тётушка, не стоит торопиться. На улице слишком жарко, зайдём в здание, там прохладнее,– сказал Шэнь Дэхун и повёл Ван Хуэйву в гостиную редакции на втором этаже.

Сентябрь 1919 года. В Шанхае бабье лето, одна волна жаркой погоды за другой захлестывают город, прячущиеся на деревьях малиновки восторженно щебечут, наполняя песней раскалённый воздух. Расположенное на улице Баошань здание “Коммерческой прессы” находится в прямоугольном трехэтажном здании. На втором этаже солнечный свет льётся из трёх окон на стенах. В общей сложности на этаже располагаются три комнаты, разделённые дощатой стеной, каждая со своей дверью и окном. Большая панельная стена разделяет гостиную и редакционный зал, в котором располагаются отдел английского языка, китайского языка, отдел естественных наук и химии, а также редакции ежемесячника “Ежемесячный журнал с рассказами”, “Педагогического журнала”, “Студенческого журнала” и “Молодёжного журнала”. На первый взгляд столы разных размеров , расположены близко друг к другу, как в библиотеке.

Оказавшись внутри встретив взгляды незнакомцев , Ван Хуэйву без стеснения представилась:

– Всем добрый день! Меня зовут Ван Хуэйву, я тётя Шэнь Дэхуна.

Простое представление, как волна, разом погасило маленький огонёк любопытства, который только что разгорелся в сердце каждого. Неожиданно оказалось, что у Шен Дэхуна есть такая молодая и красивая тётя! В порыве теплых приветствий все помогали перемещать коробки, двигать табуреты, разливать чай.

После того как все расселись, Ван Хуэйву поспешно спросила:

– Дэхун, в письме ты писал, что помог мне получить должность, что за работа?

– Не торопись, сначала выпей воды. Совсем скоро поболтаем в общежитии,– с улыбкой ответил Шэнь Дэхун.

Действительно испытывая жажду, Ван Хуэйву присела и сделала большой глоток.

Тут вы спросите: кто такой Шэнь Дэхун? Какие же у него отношения с Ван Хуэйву, в конце концов ?

Тогда начните с Шэнь Дэхуна.

Кто такой Шэнь Дэхун? Его также называют Шэнь Яньбином. Возможно, найдутся те, кто спросит: кто такой Шэнь Яньбин? Шэнь Яньбин- это Мао Дунь. Имя Мао Дунь, должно быть, вам незнакомо. Да, этот господин Шэнь Дэхун- известный литературный мастер господин Мао Дунь.

Мао Дунь-уроженец уезда Тунсянь Вучжэнь, город Цзясин, провинция Чжэцзян, по второму имени-Яньбин, ранее известный как Шэнь Дэхун (псевдоним), а также Пэй Вэй, Лан Лянь, Сюаньчжу, Фанби, Чжи Цзин, Пугун, Вэймин, Шэнь Чжунфан, Шэнь Минфу и др. В в сентябре 1919 года 23-летний Мао Дунь уже три года занимался редакторской работой в Шанхайской коммерческой прессе, у генерального директора “Коммерческой прессы” (Хайян, Цзясин) Чжан Юаньцзи (прописью Жушэн), уважаемого человека. Он высоко ценил Чжан Юаньцзи, генерального директора “Коммерческой прессы” и уроженца Хайяня, Цзясин. В то время Мао Дунь, одетый в серый халат с чёрным жилетом, в очках в круглой золотой оправе был утончённым, молодым и красивым, очень похожим на джентльмена. Сначала он работал в отделе английского языка, затем перешёл в отдел национальной литературы и вскоре стал по совместительству редактировать “Студенческий журнал”. В начале 1920 года он возглавил отдел “Новая волна” ежемесячника “Рассказы”, а в 1921 году стал главным редактором. С этого момента, будучи на пути реформирования китайской литературы и искусства, он стал одним из пионеров движения “Новая культура” и отцом-основателем революционной литературы и искусства Китая.

Семья Шэнь, в которой родился Мао Дунь, была влиятельной семьей в Вучжэне. Во владениях семейства была частная школа, которой управляли уже много лет, учителем в которой был его дед, Шэнь Эньпэй. Но Мао Дунь не поступил учиться в домашнюю школу, потому что его отец Шэнь Юней не питал тёплых чувств к месту работы дедушки. Он с помощью своей матери Чэнь Айжу выбрал некоторые новые учебные материалы для личного образования. Когда ему было семь лет, его отец, ненадолго пришедший на смену дедушке, заболел, в школе снова преподавал дедушка, поэтому отец отправил Мао Дуня в частную школу, которой управлял его родственник. В более зрелом возрасте Мао Дунь вспоминал: “Этим родственником был племянник моей прабабушки, Ван Яньчэнь. Манера преподавания Ван Яньчэня отличалась способностью сидеть на месте и следить за учениками весь день, в отличие от других преподавателей частных школ, которые после обеда уходили к друзьям, пили чай и играли в карты, поэтому его “репутация” была хорошей, а количество учеников не превышало 40-50 человек. Ван Яньчэнь, конечно, преподавал в старой школе, и хотя мой отец просил его обучать меня в новой, он отказал. Мои одноклассники, как правило, были старше меня, некоторые на шесть или семь лет, за исключением одной из дочерей Ван Яньчэня (моя тётя), которая была примерно одного со мной возраста. Эту двоюродную тётю звали Ван Хуэйву”.1[1]

Что касается семейного старшинства, Ван Хуэйву приходится тётей Мао Дуню. Три поколения семьи Ван занимались “образованием”, дома есть частная школа, и их дети тоже учатся в ней. Поэтому Мао Дунь и Ван Хуэйву подружились, будучи одноклассниками. Зимой 1905 года, после окончания начальной школы Учжэня, начальной школы Чжичжи, Мао Дунь перешёл в недавно открывшуюся высшую начальную школу Чжицай. В это время Ван Яньчэнь также приехал преподавать в новую школу Чжицай и снова стал учителем китайского языка Мао Дуня, преподавая “Книгу обрядов ”. Поскольку Ван Хуэйву была умной и прилежной, Ван Яньчэнь бережно относился к пятой дочке и взял ее учиться с собой. Здесь Мао Дунь и Ван Хуэйву снова стали одноклассниками. В то время Мао Дуню еще не было 10 лет, а Ван Хуэйву ещё не исполнилось и восьми. В 1915 году семья Мао Дуня переехала из своего старого дома на улице Гуаньцянь, арендовала оставшийся дом его четвертого дяди в Бэйсяне и стала ближайшими соседями с семьей Ван Хуэйву.

В начале августа 1916 года Мао Дунь окончил подготовительный курс Пекинского университета. Мать попросила своего двоюродного брата Сюэпу (которого также звали Цзяньцюань)-директора долгового департамента Министерства финансов в Пекине помочь Мао Дуню найти подходящий карьерный путь помимо чиновничества и банковского дела. Случилось так, что Сунь Чжуан (второе имя Бохэн), глава пекинского отделения “Коммерческой прессы”, обратился к Лу Сюэпу в надежде напечатать государственные облигации, выпущенные правительством. Таким образом, как только Мао Дунь окончил учебу, он приехал в Шанхай с рекомендательным письмом, написанным Сунь Чжуаном для Чжан Юаньцзи, и был принят начальником Чжаном в издательство “Коммерческой прессы” на Хэнань-роуд. Чжан Юаньцзи также организовал сопровождение на собственном блестящем автомобиле Мао Дуня помощником Тунбао для произведения впечатления Тунбао – уроженец Наньсюня провинции Чжэцзян, его родной город находится всего в 18 милях от родного города Мао Дуня.

Мао Дунь в 20-е годы XX века.

Ван Хуэйву (1898-1993), уроженка Тунсяна, провинция Чжэцзян, в 1920 году вступила в Коммунистический союз молодёжи Китая, а затем вышла замуж за Ли Да в Шанхае. Во время Первого всекитайского съезда Коммунистической партии Китая (КПК) она выступала в качестве члена съезда и в качестве защитника. По её предложению съезд был перенесён на территорию Южного озера в Цзясине для продолжения работы.

Вернувшись в общежитие бюро перевода на Баошань-роуд, Мао Дунь попросил помощника Тунбао найти пустую комнату и организовать там проживание Ван Хуэйву. После этого они пошли в ближайший небольшой ресторан и болтали за ужином.

Подобно отцу Мао Дуня, который умер молодым, отец Ван Хуэйву умер зимой 1911года.14-летняя Ван Хуэйву унаследовала бизнес своего отца и открыла школу для девочек в храме Баогэ в Учжэне, чтобы обучать и воспитывать людей. Менее чем через год из-за бунта горожан, сторонников консерватизма, школу для девочек были вынуждены закрыть. Осенью 1913 года 15-летняя Ван Хуэйву при поддержке матери пошла на подготовительные курсы женского педагогического училища Цзясина. Год спустя Ван Хуэйву окончила учебу и вернулась в Учжэнь,где преподавала в начальной школе Хусии заработала статус знаменитой “Учительницы Сяо Ван” в Учжэне. В то время существовали различия между мужчинами и женщинами и неравная оплата труда:учителя-мужчины тойже квалификации зарабатывали вдвое больше,чемучителя-женщины, в частности Ван Хуэйву. В гневе Ван Хуэйву уволилась и возобновила обучение.

Настал Праздник весны 1918 года. Мао Дунь вернулся из Шанхая, чтобы жениться на девушке, которую его родители выбрали, когда он был ребёнком. Невесту звали Асан, третья дочь семьи Конг, владеющей магазином свечей и магазином бумажных лошадей в Учжене. Семьи Шэнь и Конг долгое время были друзьями. Теперь, когда они были помолвлены, семья Шэнь через сваху неоднократно просила семью Конг, чтобы девушка не перевязывала себе ступни, а училась. Консервативные родители-конфуцианцы придерживались догмы о том, что “отсутствие таланта у женщины является добродетелью”， и не позволяли Асан учиться. После замужества мать Мао Дуня относилась к невестке как к родной дочери, лично учила её читать и писать, а также просила Мао Дуня дать жене имя в соответствии с традициями семьи Шэнь. Поскольку Мао Дунь был одним из старших в семье Шэнь с иероглифом 德 (добродетель), а рядом с его именем стоял иероглиф (вода), он назвал свою жену Конг Дэцзюнь (в имени присутствуют элементы “добродетель” и “вода “).

После свадьбы, прежде чем вернуться в Шанхай, Мао Дунь специально съездил в дом Ван Хуэйву, который располагался неподалеку. Они принадлежали к разным поколениям, но поскольку были сверстниками, у них всегда были хорошие отношения, могли обо всём разговаривать. Ван Хуэйву, которая оказалась на перепутье жизни из-за препятствий в управлении школой и дискриминации на работе, чувствовала себя очень подавленной и надеялась, что разумный и подкованный Мао Дунь даст ей несколько советов в её ситуации. В ходе разговора Мао Дунь, объединив свой опыт учебы в Пекинском университете и работу в “Коммерческой прессе”, предложил ей выучить английский язык, повидать мир, познакомиться с новыми культурами и идеями. Таким образом, по рекомендации Мао Дуня Ван Хуэйву преодолела финансовые трудности и решила изучать английский язык в школе для девочек Хуцзюнь, снова вернувшись на путь обучения.

Школа для девочек Хуцзюнь – церковная школа, ранее известная как “Школа для девочек Юелай”, основанная в Шанхае в 1878 году и переименованная в “Школу для девочек Вэньцзе” в 1894 году. В 1901 году она переехала из Шанхая в Хучжоу, провинция Чжэцзян. Большинство из тех, кто учился в школе,-дочери из богатых семей. Плата за обучение высокая, как и плата за питание и проживание. Что же делать? Ван Хуэйву решила работать уборщицей в школе, чтобы заработать на обучение. Из-за её хорошего знания китайского языка и опыта в преподавании и обучении людей её порекомендовал учитель по имени Цю Лиин, а иностранный директор Клара Стегар наняла ее учителем в школьный класс китайского языка, специализирующийся на обучении китайскому языку жён американских пасторов . Таким образом, Ван Хуэйву стала известной “Учительницей Маленький Ван” в школе для девочек Хуцзюнь.

Интересно, что после того как Ван Хуэйву проучилась в школе в течение полугода, жена Мао Дуня Конг Дэцзюнь также пришла на полгода в школу Хуцзюнь после уговоров Ван Хуэйву. Однако, поскольку в школе преподавали только английский язык, а все учителя и ученики говорили по-английски, Кун Дэцзюнь не могла общаться с учителями и одноклассниками. Она могла разговаривать только с Ван Хуэйву. Она чувствовала, что стала совсем необразованной, и наконец пришлось отказаться от учебы. Мао Дунь вспоминал: “Но я думаю, что Дэцзюнь всё же получила некоторые знания. Например, она узнала некоторые новые термины от Ван Хуэйву”.2[1]

– Хуэйву, скажи мне, почему ты не хочешь учиться в школе для девочек Хуцзюнь?– спросил Мао Дунь.

– После того как вспыхнуло “Движение 4 мая”, учащиеся вашей альма-матер, провинциальной средней школы 3, педагогической школы 3 и средней школы Хайдао объявили забастовку и вышли на марш протеста против политики пекинского правительства. Однако наша школа очень консервативна и не позволяет ученицам участвовать в политике, в демонстрациях. В школе предупредили: если вы настаиваете на участии в демонстрации, то вы все должны покинуть школу, которая отныне будет для вас закрыта. Позже Мао Яньвэнь, Чжан Вэйчжэнь, Чжан Пейин, Чжу Си, Чэнь Дажэнь и я создали студенческий союз. С помощью студенческого союза округа Усин мы нашли пристанище. 9 мая ученики семи наших школ собрались у храма и призвали поддержать патриотическое движение пекинских студентов . Однако наши действия всё равно были заблокированы школой, и нам пришлось остановить акцию протеста,-говоря об этом, Ван Хуэйву печально вздохнула.

– Тебя исключили из учебного заведения, потому что ты организовала студенческий союз?-поинтересовался Мао Дунь.

Ван Хуэйву ответила с некоторым негодованием:

– Из школы меня не исключили. Но после этого движения я обнаружила, что, хотя эти богатые девочки и получили образование, их жизненные стремления и цели были сосредоточены только на их маленьких семьях, а не на благе для всех нас. Вообще, они никогда не заботились о стране. Они не могут переносить лишения и трусят, как только сталкиваются с трудностями и препятствиями.

Мао Дунь задумчиво сказал:

– Я читал в газете, что студенты в Пекине устроили беспрецедент но большую демонстрацию, что разгневанные студенты подожгли резиденцию предателя Цао Жулиня. Поначалу это не вызвало никакой реакции в нашей редакции, и люди в основном считали, что это политическое событие, не имеющее отношения к культуре страны. Однако Пекинский университет, моя альма-матер, был в центре этого движения, и журнал “Новая молодёжь”, выступавший за обновление культуры, возглавлялся в Пекинском университете такими профессорами, как Чэнь Дусю, Ли Дачжао и Ху Ши, что привело к появлению множества связей. Но это всего лишь связь идей, и нельзя рассуждать о главенствующей роли данного направления. Я тоже отношусь к числу тех, кто находится в таком состоянии.

Чем больше Ван Хуэйву рассказывала, тем больше воодушевлялась:

–В женской академии Хуцзюнь ятоже читала “Новуюмолодёжь” под редакцией господина Чэнь Дусю, я перечитывала каждый том по нескольку раз, когда он выходил. Одна из рубрик, “Женские проблемы”, была моей любимой. Статьи, написанные Чэнь Дусю, Ху Ши, Лу Сюнем и У Юем, критиковали подавление женщин феодальными обрядами, нападали на “Три принципа и пять правил” и призывали к “феминистской революции”, чтобы восстановить “независимую и свободную личность” женщины. Затронутые темы потрясли меня до глубины души. Особенно статья “Феминистский комментарий”– после её прочтения внутри и вовсе всё как будто перевернулось.

Мао Дунь посмотрел в окно, на мгновение задумался и приглушенно произнёс:

– “Новая молодёжь” выступает за использование просторечного языка, и с первого номера четвёртого тома прошлого года (1918) она приняла новый стиль пунктуации и опубликовала новую поэзию байхуа Ху Ши и других, что вызвало немалый шок среди коллег в редакции и очень вдохновило нас. Честно говоря, с этого года я также начал уделять внимание русской литературе и собирал книги по данной тематике для перевода. Вот такое вдохновение подарила мне “Новая молодёжь”.

Действительно, под влиянием “Новой молодёжи” Мао Дунь приобрёл большое количество новых книг и журналов из Европы и Америки через британскую компанию Evans Book Company и японский книжный магазин Maruzen в Токио. В одном из выпусков “Студенческого журнала” (1919 год, том 6, 415) Мао Дунь под именем Янь Вин опубликовал обзорную статью под названием “Толстой и современная Россия”. Под названием статьи в три строки написано предисловие: “Литература мира в конце XIX века”, “Динамика русской революции” и “Влияние общества в будущем”. Статья начинается так: “В конце девятнадцатого века произошли крупнейшие изменения в европейской литературе, её влияние вышло далеко за пределы настоящего и продолжится в будущем. Что же это значит? Это был взлёт русской литературы и её могущество”. “Русский ум вырывается вперёд… На ситуацию второй половины XX века он будет влиять и доминировать. Большевизм в России теперь проникает в Восточную и Западную Европу, мировые течения бурны и неспокойны… и Толстой выступал первоначальной движущей силой”.3[1]

Под влиянием “Движения 4 мая” Мао Дунь стал уделять большое внимание литературе, переводил и знакомился с большим количеством иностранной литературы. Всё, что не подходило для публикации в “Студенческом журнале”, который он редактировал сам, он отправлял в “Фонарь Сюэ”, приложение к “Новому журналу текущих событий”, и в журнал “Освобождение и реформа”. Его первый перевод рассказа Чехова “Дома” стал также первым переводом романа на просторечье. Впоследствии, в течение полугода, он перевёл более десяти рассказов и пьес Чехова, а также написал статьи, знакомящие с 34 авторами, включая Толстого, Биондсона и Джорджа Бернарда Шоу. Именно в это время “Новая молодёжь” опубликовала книгу Ли Дачжао “Мой взгляд на марксизм” в сентябре 1919 года, после публикации книги Ли Дачжао “Триумф простых людей” в октябре 1918 года.

Услышав, что Мао Дунь многого добился, Ван Хуэйву от души обрадовалась и взволнованно поведала:

– Дэхун, в академии Хуцзюнь для девочек я тоже написала письмо господину Чэнь Дусю на байхуа, в котором рассказала о наших сокурсницах, которые так упорно боролись за независимость и равноправие женщин, и выразила решимость упорно трудиться во имя духа науки, демократии и свободы. К моему удивлению, мистер Чэнь действительно ответил мне.

– Правда?-с любопытством спросил Мао Дунь.-И что же тебе ответил господин Чэнь?

– В своем письме он похвалил меня за “смелость” и призвал “больше учиться”; он также с восторгом сказал: “Я не думал, что новые идеи и мысли нашего Движения за новую культуру затронут духовные академии”. Он научил меня больше учиться и думать, быть независимой женщиной нового времени! Ответ господина Чэнь Дусю укрепил мою решимость бросить школу, и я написала вам, надеясь на работу в Шанхае,– взволнованно ответила Ван Хуэйву.

– Влияние “Новой молодёжи” действительно слишком велико. В прошлом месяце я съездил в Нанкин и дважды встречался со своим младшим братом Де Цзи. Он находился под сильным влиянием “Движения 4 мая” и обсуждал со мной политические вопросы, когда мы только встретились. Он был очень хорошим студентом, а также любил литературу и за последний год перевёл много иностранной литературы. Но он…

–Что с ним случилось? Брат Дэ Цзи вполне здоров ,не так ли?

Мао Дунь медленно проговорил:

– Младший братец всегда был в полном порядке, только сейчас его всё больше и больше волнует политика. Я напомнил ему, что по желанию матери он должен изучать инженерное дело, связанное с охраной водных ресурсов , а поскольку я уже не мог выполнить последнее желание отца и полагался только на него, я напомнил ему, чтобы его увлечение политикой и литературой не преобладало над школьными занятиями. Однако он выразил своё несогласие.

Ван Хуэйву сказала:

–У хорошего человека свой путь.У каждого свой путь. Дэ Цзи-умный человек, и я верю в его выбор.

– Да! И что с этим можно сделать? Хорошо, что мама не стала возражать, и я почувствовал облегчение. Мать воспитывала наших братьев очень демократично, всегда уважая наш собственный выбор,– с глубоким чувством произнёс Мао Дунь.

Младший брат Мао Дуня, Де Цзи, или Шэнь Цзэминь, был на четыре года младше, в июле 1916 года он был принят в Нанкинскую речную и морскую инженерную специализированную академию. Под влиянием “Движения 4 мая” и в поисках истин марксизма он решительно отказался от изучения естественных и технических наук и в июле 1920 года вместе со своим другом Чжан Вэньтянем отправился на восток, в Японию, чтобы продолжить учебу, а в апреле 1921 года по рекомендации старшего брата Мао Дуня вступил в первые организации Коммунистической партии в Шанхае и стал одним из первых 58 членов Коммунистической партии Китая (КПК) до созыва Первого съезда КПК.

Ван Хуэйву на мгновение задумалась, а затем продолжила:

– Когда только началось “Движение 4 мая”, нам, ученицам школы для девочек, не разрешали выходить на улицу, а за воротами школы стояли ученики школы для мальчиков и кричали: “Вы иностранные рабы!” Они насмехались над нами, называя предателями. В Хучжоу и Цзясине жители наших родных городов так ненавидели предателей Чжан Цзунсяна и Лу Цзунъи, что провели собрание, чтобы изгнать их из родных городов , и высекли каменные памятники в качестве доказательства.

Мао Дунь (слева), Шэнь Цзэминь (справа), Чжан Вэньтянь.

Мао Дунь выдохнул и сказал:

– Я тоже видел отчёт. Через полмесяца после начала “Движения 4 мая” я услышал, что представители Пекинской федерации студентов уже прибыли в Шанхай и собрались на площадке одной из школ, чтобы выступить с речами. Знаешь, я никогда не любил ходить на митинги, и я с большой энергией отправился слушать речи студенческих делегатов .

–О чём они говорили?-нетерпеливо спросила Ван Хуэйву.

–Речь слушал о довольно много людей, заполнивших детскую площадку. Выступали мужчина и женщина, стоявшие за трибуной. Они говорили громко. Находясь в отдалении, я не мог их слышать, поэтому старался продвинуться вперёд. Когда мужчина закончил свою речь, я протиснулся к трибуне, и тогда женщина начала говорить. Ей аплодировали на каждое слово, но после того, как она прокричала около 10 минут, она, казалось, потеряла голос, и мужчина-делегат вышел на сцену, чтобы заменить её. Разумеется, ему тоже горячо аплодировали.

Мао Дунь, выпив воды, продолжил:

– Речи этих двух делегатов были очень провокационными, а их красноречие – потрясающим. Но после этого я почувствовал, что их слова были пустыми и не отличались глубиной мысли, они просто выкрикивали несколько зажигательных фраз, таких как “против военачальников ”, “за свободу ассоциаций и выражения мнений”, “за свободу демонстраций” и т. д. На самом деле, в конце концов именно шанхайские рабочие добились наибольшего успеха. Именно забастовка рабочих и купцов в Шанхае нанесла властям смертельный удар. Мы в “Коммерческой прессе” тоже прекратили работу на три Дня.

– Дехун, твой анализ верен. Теперь я в Шанхае, какую работу ты для меня приготовил?– вернулась Ван Хуэйву к своему вопросу.

– Не так давно госпожа Сюй Цзунхань, жена бывшего революционера Хуа Хуан Сина, основала Ассоциацию китайских женщин4[1] и стала её президентом. Теперь господину Сюй нужно найти интеллектуальную женщину, умную, говорящую по-английски, обладающую писательскими способностями и желающую бороться за освобождение женщин, чтобы она стала его секретарём. Узнав об этом, я и порекомендовал тебя.

–Господин Сюй согласился?

–А ты как думаешь?-Мао Дунь улыбнулся вместо ответа.

Бывшее здание Ассоциации китайских женщин.

– Ах ты малявка! Если посмеешь соврать двоюродной тётушке, я пойду домой и расскажу всё твоей маме и Де Цзи! Просто скажу, что ты издевался над своей тётей, которая на два года младше тебя, -притворившись сердитой, Ван Хуэйву легонько ударила Мао Дуня по плечу.

– Ну-ну,тётушка,несердитесь,гнев вредендляорганизма.Больше я не посмею так делать, хорошо?

– Так и быть,-очаровательно хмыкнула Ван Хуэйву.

– Завтра отвезу тебя к господину Сюй.

И они весело засмеялись…

Однако Ван Хуэйву и подумать не могла, что решение приехать в Шанхай из Цзясина изменит всю её жизнь, что небольшое предложение с её стороны прочно свяжет её родной город с рождением Коммунистической партии Китая (КПК) и что Красная лодка отправится в плавание по Южному озеру Цзясина.

Главнокомандующий "Движением 4 мая" возвращается в Шанхай из Пекина

19 февраля 1920 года, канун китайского Нового года.

Звук фейерверка – это звук Нового года. В этот день каждая семья должна была встречать Новый год, но Чэнь Дусю, выпущенный из тюрьмы под залог, оставил жену и детей и тайно прибыл в Шанхай из Пекина.

Сюй Дэхэн, студент Пекинского университета и один из лидеров “Движения 4 мая”, ждал возможности поехать во Францию на стажировку, но, получив телеграмму от Ли Дачжао, профессора Пекинского университета и директора библиотеки, и узнав , что Чэнь Дусю, духовный лидер студентов , приедет в Шанхай, вместе с однокурсниками Пекинского университета, участвовавшими в подготовке Национальной федерации всех слоёв общества в Шанхае, и представителем Федерации студентов Пекина Чжан Готао тайно прибыл на вокзал. Он договорился с Чэнь Дусю о размещении в гостинице “Хуэйчжун”.

Однако сразу после прибытия в Шанхай Чэнь Дусю заболел и не мог встать в течение пяти или шести дней. Когда его здоровье немного улучшилось, старый друг Ван Мэнцзоу, владелец библиотеки Ядун, отвёз его туда, где он жил на Вума-роуд (ныне Гуандун-роуд).

Шанхай для Чэнь Дусю можно считать базой его революции.

– В мае 1903 года он организовал кампанию против Российской империи в библиотеке Аньцина и выступил с патриотической речью, которая стала “первым голосом Аньхойской революции”, но был объявлен в розыск губернатором Аньцина Гуй Ином и бежал в Шанхай.

– В июле1913года “Вторая революция” против Юань Шикая провалилась, и революционная ситуация в Аньхое и во всей стране резко ухудшилась. Чэнь Дусю бежал из Уху и снова скрылся в Шанхае. После этого он по приглашению своего друга Чжан Шичжао отправился в Японию редактировать журнал “Цзяин”, “прожил жизнь в такой бедности, что у него была только вшивая толстовка”, и получил новое представление о стране и революции.

10 ноября 1914 года Чэнь Дусю опубликовал шокирующее политическое эссе “Патриотизм и самосознание” в томе 1 4 журнала “Цзяин” и обратился с хриплым криком к спящему Китаю: “Сегодняшний Китай – это страна, где сердца людей разобщены, где нет чувств и разума. У народа нет чувств , поэтому он не заботится о безопасности населения, а значит, у народа отсутствует патриотическое сердце. Раз у народа нет мудрости, он не знает другого, также он не осознаёт себя, говорят, что у него нет самосознания. Народ страны без патриотического сердца обречён. И без того, и без другого страна уже не страна”. Он даже кричал: “Государство – чтобы защищать права народа, народное счастье. Без этой службы у страны не будет ни чести в её существовании, ни сожаления в её гибели”. Эпатажные политические взгляды Чэнь Дусю немедленно вызвали словесные нападки. Чжан Шичжао вспоминал: “Читателям всё пришлось не по душе, и я получил от них более десятка критических замечаний и вопросов . Если я не патриот, то я не могу считаться человеком. Какой фанатик может писать такие слова?”

Портрет Чэнь Дусю.

19 июня 1915 года Чэнь Дусю, который подвергался многочисленным допросам и отказывался принимать критику за статью “Патриотизм и самосознание”, вернулся из Японии домой, прибыл в Шанхай и начал свой собственный путь к спасению культуры. Он сказал: “Дайте мне десять лет руководить журналом, и я изменю мышление нации”.

15 сентября 1915 года Чэнь Дусю при посредничестве своего старого друга Ван Мэнцзоу совместно с братьями Чэнь Цзы Пэем и Чэнь Цзышоу из книжного клуба “Цюньи” основал журнал “Молодёжь” (в следующем году переименованный в “Новую молодёжь”). Таким образом, “Новая молодёжь” родилась в Шанхае! Это стало исторической вехой, и с этого момента началось движение “Новая культура”, которое повлияло на всю историю Китая.

11 января 1917 года Цай Юаньпэй, президент Пекинского университета, направил письмо в Министерство образования правительства Бэйян с просьбой назначить Чэнь Дусю деканом факультета гуманитарных наук Пекинского университета, а 13 января Фань Юаньлянь, главный министр образования, издал ''Декрет Министерства образования ( 3У\ и 15-го числа Чэнь Дусю прибыл в Пекин, чтобы занять свой пост. В то время Пекинский университет был высшим учебным заведением в Китае, объединяющим под своей крышей гуманитарные, естественные, юридические и инженерные факультеты. К гуманитарным факультетам относились факультеты китайского языка, философии , английского, французского и истории .

15 сентября 1915 года Чэнь Дусю основал журнал "Молодёжь" (в следующем году переименованный в "Новую молодёжь").

Когда Чэнь Дусю прибыл в Пекин, "Новая молодёжь также последовала за ним, и из издания, которым руководил единственный главный редактор, превратилась в коллегиальное издание, которое поочередно редактировали Чэнь Дусю, Ху Ши , Ли Дачжао, Лю Баньнун, Цянь Сюаньтун, Тао Мэнхэ и другие, а позже к ним присоеди – нились Гао Ихань и Шэнь Иньмо. Взяв за основу "Новую молодёжь55, Чэнь Дусю начал с байхуа и поднял знамя литературной революции : ''свергнуть совершенную и угодную аристократическую литературу путём возведения простой и лирической национальной литературы ,? ,''свергнуть чёрствую и преувеличенную классическую литературу и построить свежую и искреннюю реалистическую литературу**, ''свергнуть трудную для восприятия поэзию гор и лесов, построив ясную и популярную социальную литературу”. Затем Чэнь Дусю пригласил “господина Дэ” (демократия) и “господина Сая” (наука) бороться против “Концзядянь”. Чэнь Дусю категорически заявил: “Чтобы поддержать господина Дэ, нужно выступить против конфуцианства, обрядов и законов , целомудрия, старой этики и старой политики; чтобы поддержать господина Сая, нужно выступить против старого суеверия и старой религии; чтобы поддержать господ Дэ и Сая, нужно выступить против национальной суеверной культуры и старой литературы”. В “Ответе на преступления Бен Чи” он заявил, что “мы решили, что только эти два господина могут спасти Китай от тьмы политической, моральной, академической и идеологической”. Таким образом, новые идеи обрабатывались и производились в Пекинском университете, который можно было сравнить с лабораторией идей, и стали катализатором демонтажа полуколониального и полуфеодального общества. Учёные мужчины и женщины китайской нации, стоявшие на исходной точке патриотизма, сформировали единый фронт и вступили в ожесточённую полемику в этом плавильном котле, начав новый процесс самоосвобождения, самообновления и самореволюции.

Окружающие- ножи и кухонные доски, а мы- рыба и мясо. 18 января 1919 года в Париже состоялась международная конференция во имя мира. На этой 180-дневной международной конференции, изменившей мир, китайцы считали, что они заслуживают того, чтобы получить такую же автономию, как и страны-победительницы в Первой мировой войне, вернуть суверенитет над Шаньдуном и положить конец истории империалистического раздела Китая. Однако Китай ничего не выиграл от Парижской мирной конференции: тайная дипломатия не только не была отменена, но и манипуляторы оговорили, что Германия должна передать Японии все привилегии, полученные ею в Шаньдуне, и переговоры потерпели поражение. Но правительство Бэйяна поддалось давлению империалистических держав и даже было готово подписать этот унизительный договор. Народ всколыхнулся, когда стало известно об этом.

Не было никаких богов и императоров . Мы сами должны были спасти себя. Китайский народ начал пробуждаться.

4 мая 1919 года вспыхнуло “Движение 4 мая”. Молодые студенты вышли на улицы, чтобы бороться за независимость, свободу и демократию страны. В этот день Чэнь Дусю опубликовал в 20-м номере “Еженедельного обзора” краткий политический комментарий “Обе мирные конференции бесполезны”, в котором он указал на лицемерие Шанхайской и Парижской мирных конференций и открыто заявил, что это “две конференции по разделу военных трофеев ”.

На мирной конференции в Шанхае обе стороны сосредоточились на интересах партии. Все намерения по упразднению армии и администрации – всё лишь слова, которые на самом деле не могут материализоваться. На Парижской мирной конференции все страны сосредоточились на своих интересах, какая справедливость, постоянный мир, декларация президента Виллотти из 14 пунктов-всё это стало бесполезными, пустыми словами. Три милитаристские страны, Франция, Италия и Япония, часто угрожают выйти из состава участников мирной конференции, потому что её результаты не удовлетворяют их стремления к захвату земель. По моему мнению, эти две конференции по разделу военных трофеев находятся более чем в 180 тысячах миль от постоянного мира во всём мире и истинного счастья человечества и должны быть решены непосредственно народом всего мира. Если мы будем полагаться на тех немногих политиков и дипломатов на конференции, которые будут держать дверь закрытой, ничем хорошим это не кончится.

После того как вспыхнуло “Движение 4 мая”, Чэнь Дусю часто лично приезжал на место происшествия и посещал арестованных студентов , чтобы получить информацию из первых рук. В течение месяца он опубликовал в общей сложности семь статей и 33 размышления в “Еженедельном обзоре”.

С 4 мая по 8 июня “Еженедельный обзор” под редакцией Чэнь Дусю и Ли Дачжао посвятил всю свою страницу отчётам о развитии патриотического “Движения 4 мая” и опубликовал последовательно 21-й (11мая), 22-й и 23-й номера. В трёх специальных выпусках “Проблемы Шаньдуна” подробно сообщалось о трагических и гневных эмоциях во время студенческих демонстраций 4 мая. Они включали в себя все подробности циндаоского вопроса, провал китайской дипломатии на Парижской мирной конференции, властное высокомерие японских представителей на Парижской мирной конференции, аресты пекинских студентов . Об этом как можно скорее было доложено в этих выпусках народу всей страны, что положило начало борьбе за отказ от подписания мирного договора. В 22-м выпуске “Еженедельного обзора” также были опубликованы дополнительные четыре страницы и “Специальное приложение – Комментарии о пекинском студенческом движении”, в котором указывалось, что публичные демонстрации являются “правами” народа и “соответствуют справедливости”, а также “не подлежат юридическим санкциям, которые “противостоят человечности и справедливости”. Может ли быть так, что “только государственным чиновникам разрешено разжигать огонь, а простым людям запрещается? Предатели страны, чиновники, причиняющие вред людям, и воины, которых жгут, грабят и совершают насилие, – все они имеют право на игнорирование закона”. Почему только студенты подчиняются закону?

В обществе раздулся ветер патриотизма и зажёгся огонь революции. “Еженедельный обзор” стал “ярким светом” для новой молодёжи; только в Пекине было распространено более 50 000 экземпляров , а его “язвительные аргументы и лаконичное изложение были лучшими в национальных новостях”. “Красноречие аргументов и краткость изложения были признаны лучшими в национальных новостях”. Поэтому правительство Бэйяна возненавидело его до глубины души, и 30 августа 1919 года, когда “Еженедельный обзор” опубликовал свой 37-й номер, он был конфискован властями.

Когда студентов арестовали, а Цай Юаньпэй был вынужден подать в отставку и тайно покинуть Пекин, его друзья в Шанхае почувствовали, что Чэнь Дусю грозит опасность, и убеждали его уехать на юг письмами и телеграммами. Чэнь Дусю гневно ответил: “Моя голова раскалывается, и я надеюсь, что правительство арестует меня и предаст смерти как можно скорее, я не хочу жить в этом злом обществе”.

3 июня правительство Бэйяна направило военную полицию для проведения массового ареста студентов , и Чэнь Дусю был возмущён. В журнале “Еженедельный обзор” (выпуск 25 от 8 июня), он опубликовал своё знаменитое эссе “Исследовательская лаборатория и тюрьма”:

Есть два места зарождения мировой цивилизации: одно-научно-исследовательская лаборатория, а другое-тюрьма. Мы, молодые люди, должны быть полны решимости попасть в тюрьму, как только выйдем из исследовательской лаборатории, и войти в исследовательскую лабораторию, как только выйдем из оков тюрьмы. Это самый благородный и прекрасный момент в жизни. Цивилизация, возникшая в этих двух местах, является истинной цивилизацией, обладающей жизнью и ценностью.

Высокая боевая страсть и оптимизм Чэнь Дусю вдохновляли молодёжь эпохи 4мая. “Исследовательская лаборатория и тюрьма” внезапно стали патриотическим обещанием и практикой служения стране, распространённой среди молодёжи.

“Если Цинфу не умрёт, трудности провинции Шаньдун не закончатся”. После изгнания предателей Цао Жулиня, Чжан Цзунсяна и Лу Цзунъи аньхойские военачальники всё еще контролировали центральную власть, а основные вопросы, лежащие в основе “Движения 4 мая”, оставались нерешёнными. Открыто и смело выступавший Чэнь Дусю не мог больше сидеть на месте: наставник новой молодёжи, пионер китайской мысли и “главнокомандующий “Движения“4мая”, он развивал историю, меняясь под её влиянием. В этот критический момент со свойственным ему бесстрашием и духом самопожертвования он начал действовать самостоятельно по тактике “Прямое действие- это непосредственное движение народа против тьмы, в которой погрязли страна и народ, организованное самим народом, без обращения к закону, без использования специальных сил, без опоры на представителей. Ибо закон- это оберег сильных мира сего, специальные силы – враги гражданских прав , а законодатели-представители – обманщики, которые никогда не будут способны выразить общественное мнение”5[1].

Затем этот “главнокомандующий “Движения 4 мая” составил “Манифест граждан Пекина” в надежде на дальнейшие “фундаментальные преобразования” правительства Бэйяна. Полный текст манифеста таков :

Китайская нация – миролюбивая нация. Хотя сейчас мы подвергаемся невыносимому угнетению как изнутри, так и извне, мы всё еще сохраняем эту цель и обращаемся к правительству с окончателъны ми и минимальными требованиями, которые заключаются в следующем:

1. Дипломатия с Японией, не отказываться от экономических прав провинции Шаньдун и отменить два секретных пакта четвёртого и седьмого годов Китайской Республики.

2. Снять Сюй Шучэна, Цао Жулиня, Лу Цзунъюя, Чжан Цзунсяна, Дуанъ Чжигуя и Ван Хуайцина с официальных должностей и выслать их из столицы.6[1]

3. Упразднение главного командования пехотой и командования полицией.

4. Силы безопасности Пекина должны быть организованы гражданами.

5. Граждане должны иметь абсолютное право на свободу собраний и выражения мнений.

Наши граждане всё еще надеются, что этого можно добиться мирными средствами. Если правительство игнорирует внешний мир и не прислушивается к пожеланиям народа, у нас, студентов, торговцев, рабочих, солдат и т. д., нет другого выбора, кроме как предпринять прямые действия, чтобы добиться осуществления фундаментальных реформ. Настоящим мы заявляем, что для этого мы ищем понимания со стороны людей внутри и за пределами страны.

(Пожалуйста, сделайте копии этой декларации и распространите её среди населения сразу же после получения.)

“Манифест граждан Пекина”, первая половина которого написана на китайском, а вторая – на английском, был составлен Чэнь Дусю 9 июня 1919 года, а на английский его перевел Ху Ши. В тот вечер Чэнь Дусю и Гао Ихань (член компилятивного комитета Пекинского университета) отправились в небольшую типографию рядом с храмом Сунчжу, где печатались конспекты лекций для Пекинского университета. Стоимость печати была оплачена из собственного кармана Чэнь Дусю. К тому времени, когда печать была закончена, уже наступила глубокая ночь. Оба печатника были очень бдительны, и после печати они начисто сожгли рукопись и макулатуру. В этом манифесте указывалось направление патриотического “Движения 4 мая”: “надежда на мирные средства для достижения этой цели”, но если правительство “не заботится о мире и не прислушивается к чаяниям народа”, то “только прямыми действиями можно добиваться коренных реформ”. Однако если правительство “пренебрегает миром и не в полной мере прислушивается к пожеланиям народа”, то оно “может предпринять только прямые действия для проведения фундаментальных преобразований”, что можно рассматривать как программу Чэнь Дусю “гражданского завоевания правительства”.

Как только “Манифест граждан Пекина” был напечатан, Чэнь Дусю и его друзья отправились распространять его; днем 11 июня Чэнь Дусю попросил своих односельчан Гао Иханя, Ван Синькоу (профессора химии Пекинского университета), Чэн Яныпэна (профессора подготовительных курсов Пекинского университета) и Дэн Чу (юридически грамотного чиновника Министерства внутренних дел) пойти поесть в “Хуан Хуа Чунь”, сычуаньский ресторан. После трапезы Чэнь Дусю, Гао Ихань и Дэн Чу отправились в парк развлечений “Новый мир” раздавать листовки, а Ван Синьгун и Чэн Яныпэн- в парк развлечений на юге города. Как только Чэнь Дусю, одетый в белую кепку и одежду в западном стиле, прибыл в парк развлечений “Новый мир”, он привлёк внимание тайных агентов , которые следили за ним, потому что тот “очень часто поднимался и спускался по лестнице с полными карманами”. В 10 часов вечера того же дня Чэнь Дусю был арестован во время раздачи листовок. В 12 часов той же ночи более сотни военных и полицейских окружили дом Чэня с заряженным оружием и пулями, выломали дверь. Сон его жены Гао Цзюньмэн был прерван, женщину немедленно подвергли обыску и осмотру на предмет обнаружения листов писем и дневников .

После ареста Чэнь Дусю, Ху Ши, Гао Ихань, Ван Синьгун, Чэн Яньшэн и Дэн Чу были очень обеспокоены, потому что все они были вов – лечены и не могли заявить о себе. После обсуждения с Ли Дачжао и другими в конце концов решили впервые раскрыть новость об аресте Чэнь Дусю через СМИ, чтобы создать сильную базу для общественной полемики, чтобы заставить правительство Бэйяна проявить некоторую осмотрительность и предупредить безрассудство. 13 июня “Пекин Дейли” и “Утренние новости” впервые раскрыли новость об аресте Чэнь Дусю, что стало первым разоблачением его ареста. Новость об аресте Чэнь Дусю была обнародована в первую очередь пекинскими и шанхайскими газетами, что создало определённое дав – ление общественности на пекинские власти, особенно на У Бинсяна, начальника департамента полиции. Быстрый арест Чэнь Дусю пекинскими властями вновь вызвал большой переполох в китайских культурных, образовательных и политических кругах, а также среди студенческой молодёжи. Общественность была потрясена, из всех слоев общества во всех провинциях поступали письма и телеграммы в его защиту, Сунь Ятсен, Чжан Шичжао и другие известные люди также обращались к правительству с требованием его немедленного освобождения. Люди из всех слоёв общества в Китае единодушно пытались спасти Чэнь Дусю, создав в истории Китая прецедент борьбы “пера” против “пистолета”.

14 июля Мао Цзэдун, находившийся в Чанше, опубликовал обращение “Арест и спасение Чэнь Дусю” в первом номере редактируемого им “Сянцзянского обозрения”. В этой статье Мао Цзэдун не только кратко описал арест Чэнь Дусю, но и полностью скопировал “Манифест граждан Пекина”, опубликованный Китайско-американским агентством новостей, официальное письмо, направленное Пекинской федерацией студентов в Управление полиции Пекина, и письмо, направленное Чжан Шичжао представителю мирной конференции “Север-Юг” Ван Кэмину, и уделил большое внимание аресту Чэнь Дусю, высоко оценил его, назвав “звездой идеологического мира”. Он сказал:

Мы признаем Чэня звездой идеологического мира. Сейчас Китай, можно сказать, очень опасен. Опасность не в том, что у него нет сильной армии и не хватает денег, и не в том, что его раздирают гражданские распри. Опасность заключается в том, что идеологический мир народа настолько пуст и коррумпирован. Из 40 000 000 человек в Китае почти 39 000 000 суеверны Суеверны в отношении богов и призраков, суеверны в отношении предметов, судьбы, власти. Они не верят, что существует личность, самоидентичность, истина. Это результат неразвитого научного мышления. Китай называют республикой, но на самом деле это диктатура, и она становится всё хуже и хуже, что является результатом того, что массы не представляют, что есть народ, и не знают, что такое демократия на самом деле. Именно эти две вещи всегда подчеркивает господин Чэнь. Однажды он сказал, что единственная причина, по которой мы виновны перед обществом, – это ради “Сайнс” (науки) и “Демократ” (демократии). Господин Чэнь виновен перед обществом по двум вышеуказанным аспектам, и общество фактически “вознаградило” его арестом и заключением в тюрьму. Можно сказать, что преступление и наказание – одно и то же! Арест господина Чэня ни в коем случае не повредит ему самому, но оставит большой след нового направления мысли, всё больше обнажая его гениальность. У правительства никогда не хватит духу предать господина Чэня смерти. Даже если онумрет, это нисколько не сможет повредить решительному и благородному духу Чэня. Чэнь изначально говорил, что, выходя из лаборатории, ты попадаешь в тюрьму. Выйдя из тюрьмы, он попадает в исследовательскую лабораторию. Он также сказал, что не боится смерти. Чэнь может экспериментировать свои же слова.7[1]

Видно, что для Мао Цзэдуна Чэнь Дусю был не только его проводником в революцию, но и духовным наставником. Поэтому, когда Мао Цзэдун был в Аньяне, он много раз повторял, что Чэнь Дусю во время “Движения 4 мая” “повлиял на меня больше, чем кто-либо другой”, и превозносил Чэнь Дусю как “главнокомандующего “Движения 4 мая”.

30 июля Ли Дачжао опубликовал статью “Кто забрал наш свет” в 30-м номере “Еженедельного обзора”, в котором процитировал письмо одного из читателей: “Мы все слепы к новой жизни мира. Мы действительно благодарны нашим “единственным глазам” в лице вашей газеты, которая проливает свет на происходящее. Однако мы давно не видели “Единственный глаз”. “Единственный глаз” был псевдонимом Чэнь Дусю. В опубликованной в тот же период книге эссе “Тюрьма – инновации” говорится: “Чэнь Дусю – самый незапятнанный из видных фигур в нынешних инновационных начинаниях Китая. Теперь, когда его посадили в тюрьму, я задаюсь вопросом, что будет с инновационным делом в Китае в будущем”.

16 сентября Чэнь Дусю снова был допрошен в судебном отделе пекинского полицейского управления. После короткого допроса Чэнь признался:“Яраспространял брошюры и подрывал общественную мораль, и я действительно не знал, как себя контролировать. После ареста я пришёл в себя и отныне буду спокойно учиться, найду себе подходящую профессию в Пекине, чтобы зарабатывать на жизнь, и больше не буду действовать вне рамок закона”. Под сильным давлением общественного мнения власти Бэйяна были вынуждены пойти на компромисс “согласно закону”, освободив под залог Чэнь Дусю в 16.00 16 сентября от имени жителей города Аньхой. В тот вечер Гао Ихань, Ван Синьгун, Дэн Чу, Чэн Яньшэн, Ху Ши и другие аньхойские горожане в ресторане “Хуан Хуа Чунь”, где Чэнь Дусю был арестован, приготовили два стола для банкета, пригласили Чэнь Дусю и его жену (Гао Цзюньмань).

1 ноября в 6-м номере 6-го тома журнала “Новая молодёжь” было опубликовано оптимистичное стихотворение Лю Баньнуна, Ху Ши, Ли Дачжао и Шэнь Иньмо, посвящённое освобождению Чэнь Дусю из тюрьмы, в котором Ли Дачжао писал: “Теперь, когда ты освобождён из тюрьмы, мы очень счастливы! Их сила и мощь, в конце концов , не могут победить правду. Мы не уступим ни тюрьме, ни смерти, потому что ты принимаешь истину, а истина принимает тебя”.

Арест и заключение Чэнь Дусю в тюрьму в Пекине в 1919 году стали для него первым в жизни заключением, и эти 96 дней-ещё одним важным переломным моментом в его жизни, перевернувшим его идеалы, убеждения и изменившим дальнейший путь. Этот духовный лидер Движения новой культуры в современной китайской истории действительно начал переходить от просвещения к спасению – если страна зависима и слаба, невозможно говорить о личной демократии и свободе.

После освобождения из тюрьмы Чэнь Дусю, с одной стороны, продолжал редактировать “Новую молодёжь” и придерживался позиции идеологического просвещения и революции; с другой стороны, он всё так же брал в руки перо, чтобы бороться со старой культурой. В этот период он принимал участие в деятельности Группы взаимопомощи рабочих и студентов вместе с Цай Юаньпэем и Ли Дачжао. В это время революционная мысль Чэнь Дусю находилась на переходном этапе – от буржуазного взгляда на демократию к пролетарскому, от анархо-социализма к марксизму. Подтверждение этому можно найти в двух его статьях: “Основа для осуществления народного правления”, опубликованной 12 ноября, и “Уведомление рабочему сектору в Пекине”, опубликованной 1 декабря.

В своей статье “Основа для осуществления народного правления” Чэнь Дусю заострил внимание на вопросе народного правления (т. е. демократии), подчеркнув , что народное правление – это не только политика, но и “политические и социально-экономические аспекты”, “если не решить социально-экономические проблемы, нельзя решить ни одну из основных политических проблем, а социоэкономика – это основа политики”. Такое понимание Чэнь Дусю должно стать более чёткой иллюстрацией взаимосвязи между экономическим базисом и надстройкой.

В статье “Уведомление рабочему сектору в Пекине” Чэнь Дусю чётко определил “рабочий сектор” как “тех, кто не имеет абсолютно никакой собственности и полагается исключительно на труд для получения средств к существованию”, они “образуют пролетарий”. “Он был одним из первых, кто выдвинул концепцию “пролетариата” в Китае. Он указывал, что демократия в XVIII веке была знаменем борьбы буржуазии против феодального класса, а демократия в XX веке- знаменем борьбы пролетариата против буржуазии. Чэнь Дусю раньше выступал за установление в Китае буржуазной республики по примеру Европы и Америки, но в это время он отказался от задумки, считая, что “республиканская политика принадлежит немногим капиталистическим классам” и что “использовать её для счастья множества людей- это лишь несбыточная мечта”.

Именно в это время военное правительство Гуандуна предложило выделить 1 млн юаней из провинциального бюджета на организацию Юго-Западного университета. Ван Цзинвэй и Чжан Шичжао, отвечавшие за организацию, пригласили Чэнь Дусю присоединиться к ним. Чэнь Дусю, находившийся под наблюдением и вышедший под залог, был готов отправиться в Шанхай, чтобы обсудить вопросы, связанные с организацией Юго-Западного университета.

Перед отъездом по рекомендации Ху Ши Чэнь Дусю получил приглашение от Департамента образования провинции Хубэй принять участие в церемонии вручения дипломов Университета Учан Вэньхуа и выступить с речью.

2 февраля Чэнь Дусю прибыл в Ухань. В городах Учан, Ханькоу и Ханьян Чэнь Дусю произносил пламенные речи, в которых затрагивал как вопросы образования, так и политическую идеологию, как текстовые реформы, так и преобразование общества, среди которых наибольший отклик вызвала речь “Методы и убеждения социального преобразования”. По мнению Чэнь Дусю, путь к реформированию общества заключается в том, чтобы, во-первых, сломать сословную систему и внедрить популизм; во-вторых, сломать систему наследования и внедрить общий труд; в -третьих, сломать систему наследования, чтобы поля не возвращались в пользование частным наследникам, а были возвращены обществу, и те, кто не обрабатывает поля, не должны иметь права пользоваться ими.

Речи Чэнь Дусю были хорошо приняты молодыми студентами в Ухане, и его восхваляли как “человека выдающихся знаний и честности”8[1]. Однако “чиновники Хубэя пришли в ужас от доктрин, которые отстаивал Чэнь, и приказали ему прекратить свои выступления и немедленно уехать из города Ухан”. Чэнь Дусю был “возмущён тем, что власти Хубэя притесняют свободу слова”9[2], поэтому 7 февраля он сел на поезд Пекин – Ханькоу на станции Дачжимэнь в Ханькоу, чтобы вернуться в Пекин.

Узнав о том, что Чэнь Дусю, выпущенный под залог, самовольно покинул Пекин, власти Бэйяна установили круглосуточный пост у его квартиры на улице Цзяньган вдоль реки Бэйхэ и отправили полицейского для охраны, чтобы попытаться арестовать Чэнь Дусю, когда он вернётся домой.

10 февраля, когда Чэнь Дусю вернулся в Пекин, к его двери подошли четыре человека, в том числе Ван Вэйфань, патрульный из пекинского полицейского управления. Ху Ши вспоминал:

После возвращения Дусю в Пекин он готовился написать несколько приглашений для организации встречи со мной и несколькими другими друзьями. Кто знает, может быть, как раз когда он писал приглашения, раздался стук в дверь снаружи, за которой оказался полицейский.

“Господин Чэнь Дусю дома?” – спросил его полицейский.

“Да, я Чэнь Дусю”.

Ответ Дусю удивил полицейского. Он сказал, что некоторые реакционные газеты сообщили, что Чэнь Дусю вчера был в Ухане, чтобы пропагандировать “анархизм”, поэтому полиция послала его узнать, дома ли господин Чэнь Дусю.

Дусю ответил:“Я дома!”

Полицейский сказал: “Господин Чэнь, вас только что выпустили под залог. По закону, если вы покидаете Пекин, вы должны хотя бы сообщить об этом в полицию!”

“Я знаю! Я знаю!”– отозвался Дусю.

“Не могли бы вы дать мне визитную карточку?”

Дусю, конечно же, сделал всё, как ему было сказано. Полицейский взял визитку и ушёл. Дусю понял-что-то не так. Тогда он пробрался в мой дом. Конечно, полиция знала об отношениях Чэня со мной, поэтому он не мог спрятаться в моем доме. Он пошёл в дом Ли Та-Чао. Полиция не знала, куда он убежал, по этой причине два или три дня патрулировала его дом, ожидая, что он вернётся.10[1]

Полиция, конечно, не могла ждать, пока Чэнь Дусю вернётся. Однако другие участники событий вспоминают о периоде, когда Чэнь Дусю избежал наблюдения и возможного ареста со стороны пекинской полиции, иначе, чем Ху Ши.

На самом деле освещение в СМИ выступлений Чэнь Дусю в Ухане вскоре привлекло внимание полиции, которая усилила наблюдение за ним. Чтобы не дать Чэнь Дусю “второй раз отправиться в тюрьму”, в эту тайную операцию по защите были вовлечены односельчане из провинции Аньхой, такие как Ван Сингун, Гао Ихань, Лю Вэньдянь, Чэн Янынэн, Ху Ши, а также коллеги из Пекинского университета, такие как Ли Дачжао, Ма Шулун и Шэнь Шиюань.

Когда Чэнь Дусю вернулся в Пекин, друзья сразу же отвезли его в дом односельчанина Ван Синьгуна, а затем перевезли в дом Лю Шуя на временное проживание. Полицейские, сидевшие на корточках возле дома Чэня в переулке Цзяньгань, тщетно прождали его полдня и в конце концов вернулись с пустыми руками. Однако детектив не успокаивался, расспрашивал всех подряд и в конце концов выяснил, что Чэнь Дусю переехал в дом Лю Шуя. К счастью, об этом быстро узнал Ма Шулун:“Япозвонил Шэнь Шиюаню, Шиюаню жил ближе к дому Шуя. Я, не зная, что сказать, поспешно оповестил, чтобы бывший секретарь по гуманитарным наукам поскорее покинул дом Шуя, его имя нельзя раскрыть по телефону. Поэтому Шиюань сказал Дусю, чтобы он немедленно бежал. На следующее утро Ли Шоучан, переодетый деревенским жителем, Дусю, переодетый больным, выехали из Дешэнмэна, чтобы покинуть Пекин”.11[1]

Рассказ Гао Иханя об отъезде ещё более ярок: “В конце года по лунному календарю для пекинских коммерсантов наступило время собирать долги со всей страны. Поэтому они вдвоём наняли повозку с мулами и отправились на юг через ворота Чаоян. Чэнь Дусю тоже принарядился, надел фетровую шляпу и фартук повара дома Ван Синьгуна, который был испачкан маслом и аж блестел. Чэнь Дусю сидел в повозке, а Ли Дачжао сидел за рулём, неся несколько бухгалтерских книг, напечатанных в виде красных бумажных листков лавочника. По дороге Ли Дачжао вёл все переговоры, Чэнь Дусю не разговаривал, боясь выдать южный акцент. Поэтому весь путь до Тяньцзиня прошёл гладко. После прибытия в Тяньцзинь Чэнь Дусю купил билет на иностранный корабль и отправился в Шанхай”.12[1]

14 февраля в Пекине выпал сильный снег. Перебравшись в дом Ли Дачжао, чтобы спрятаться на день, Чэнь Дусю замаскировался под бизнесмена, а сам Ли Дачжао сел в ветхую повозку с мулами и тайно помчался в Тяньцзинь по малолюдным дорогам. Отсюда и пошло выражение “Чэнь Дусю на юге, Ли Дачжао на севере, они договорились строить партию” в кругах партийной истории.

Перед тем как тайно покинуть Пекин, Чэнь Дусю вежливо написал У Бинсяну, руководителю пекинского полицейского управления: “Руководитель У Бинсян, я очень благодарен за благосклонное отношение ко мне летом, и несколько дней назад я получил телеграмму от кого-то, кто настоятельно просил меня приехать и обсудить дела Юго-Западного университета. Поэтому поспешил отправиться, не сообщив в офис, за что искренне прошу прощения. Я пишу Вам, чтобы выразить Вам свою признательность, я вернусь в Пекин после того, как завершу все дела”. Между строк, наполовину насмешливо, наполовину вежливо, то ли в соответствии с законом, то ли по дружбе Чэнь Дусю предоставил разумное и законное объяснение, соответствующее его характеру и личности.

19 февраля Чэнь Дусю прибыл в Шанхай. С этого момента “главнокомандующий “Движения 4 мая” вместе со своими товарищами приступил к грандиозному делу создания Коммунистической партии Китая (КПК) на древней китайской земле.

С января 1917 года, когда он уехал из Шанхая в Пекин, по февраль 1920 года, когда он вернулся в Шанхай из Пекина, Чэнь Дусю провёл в Пекине три года. Эти три года были самыми прекрасными, самыми блестящими и самыми славными в жизни Чэнь Дусю.

"Красная нить возникает в темноте"

С XIX века Шанхай всегда был экономическим центром Китая, а в 1920-х годах- самым развитым городом современного Китая в плане промышленности и торговли, с самым многочисленным и концентрированным рабочим классом.

Вернувшись в Шанхай и оправившись от болезни, Чэнь Дусю был очень занят: его приглашали не только выступить с докладами и речами, но и принять участие в различных митингах и культурных мероприятиях. Для Чэнь Дусю поездка в Шанхай была лишь транзитом, “с небольшим пребыванием, потом пересадка на корабль до Гуандуна”, его конечным пунктом назначения был Гуанчжоу, где он уже пообещал Чэнь Цзюнмину, губернатору провинции Гуандун, основать Юго-Западный университет по приглашению Чжан Шичжао и Ван Цзинвэя.

22 февраля1920 года Чэнь Дусю в интервью корреспонденту “Шеньбао”, сравнив Пекин и Шанхай по масштабам и эффекту “Движения 4 мая”, выразил сожаление, что в Пекине оно так и не смогло распространиться из академических кругов на широкую общественность. Он сказал:

Культурное движение на севере возглавили учёные, и, похоже, его поддержало общество в целом. Однако также присутствуют и огорчения, и самые прискорбные из них – неспособность жителей Пекина пробудиться. С точки зрения политической перспективы двадцатого века нельзя сказать, что у Пекина есть граждане. Академическое движение – единственное, но его сила очень слаба. Живой и смелый по своей природе народ Гуандуна, возможно, не так подвержен влиянию коррупции, как Пекин. Сейчас мы думаем о том, что нам, возможно, будет легче реформировать общество Гуанчжоу, чем Пекина. Поэтому мы едем туда с бесконечной надеждой.13[1]

Действительно, грандиозное патриотическое “Движение 4 мая” изначально зародилось в Пекине, но вскоре центр активности переместился в Шанхай. Основную силу движения составили не студенты, а рабочие, которые объединились в рамках коалиции труда, науки и бизнеса, осуществив “три забастовки” – забастовку на заводах, в учебных заведениях и на рынках. Именно последствия этого движение нанесли серьёзный удар по правительству Пекина и империалистам, “свергнув предателей и отказавшись подписать мирный договор”.

В интервью Чэнь Дусю журналисту “Шэньбао”, можно увидеть глубокий анализ патриотического “Движения 4 мая”, что подчеркивает его важность и влияние на судьбы страны.

Что касается подготовки к открытию Юго-Западного университета, Чэнь Дусю был не согласен со взглядами Ван Цзинвея, Чжан Шичжао, У Чжихуэя и других. У Чжихуэй настаивал на размещении университета в Шанхае, полагая, что “если университет будет основан в Гуанчжоу, существует опасность его зависимости от политических и военных потрясений, что может поставить под угрозу устойчивость фонда университета. Гораздо надёжнее выбрать местоположение в шанхайской концессии, где, независимо от политических или военных перемен, стабильность университета останется нерушимой”.

У Чжихуэй и Ли Шицэн также выступили с предложением основать китайский университет в Париже или открыть Юго-Западный университет отдельно от Министерства иностранных дел.

Предложение У Чжихуэя встретило решительный отпор со стороны Чэнь Дусю. Он сказал: “На самом деле власти Юго-Запада полны решимости основать университет, и после его создания он естественным образом получит поддержку общественного мнения и народное доверие. Как и Пекинский университет, который выстоял в борьбе со всеми возникшими неурядицами. Если он расположен в концессии, он будет зависеть от внешних сил и утратит независимость. Какова тогда будет его ценность после создания? 8 марта “Шэньбао” в очередной раз опубликовала книгу Чэнь Дусю “Пять причин против ” под названием “О Юго-Западном университете – против создания в Шанхае”, которую одобрили Тан Шао И (псевдоним Шаочуань), Сунь Хунъинь (псевдоним Бэйлань) и Се У Лян.

После переезда из Пекина в Шанхай сначала разгорелись споры о том, следует ли выбрать Гуанчжоу или Шанхай в качестве места расположения Юго-Западного университета. Затем, из-за того что обещанные средства от Чэнь Цзюнминя не поступили вовремя, поездка в Гуанчжоу постоянно откладывалась. В конечном итоге Чэнь Дусю решил обосноваться в Шанхае и пригласил свою жену Гао Цзюньмань, а также сына Хэня и дочь Цзымэй переехать к нему.

В дни, проведённые в Шанхае, Чэнь Дусю не терял времени даром и снова активно начал действовать.

27 февраля Чэнь Дусю принял участие в подготовительном заседании Шанхайской группы взаимопомощи в сфере труда и учёбы. Группа взаимопомощи на рабочем месте и в учёбе была создана Ван Гуанци, директором исполнительного отдела Китайского общества по делам несовершеннолетних, в декабре 1919 года, после “Движения 4 мая”, при активной поддержке Чэнь Дусю, Цай Юаньпэя, Ли Дачжао и других. На этот раз Чэнь Дусю специально пригласил Ван Гуанци принять участие во встрече. Количество представителей Шанхая насчитывало более 20 человек, в том числе такую личность, как Ван Мэнцзоу, владелец библиотеки Ядун.

Причина, по которой Ван Гуанци был приглашён в Шанхай, заключалась в том, что Чэнь Дусю чрезвычайно восхищался Ван Гуанци и ценил этого сычуаньского юнца, который был на 13 лет моложе его самого. В 1917 году Ван Гуанци, работавший клерком в музее истории династии Цин, был принят на юридический факультет Китайского университета, в то же время он был репортёром сычуаньской газеты “Цюньбао” (позже переименованной в “Сычуань Бао”), располагавшейся в Пекине. Жизнь его была нелегка, студенту приходилось совмещать работу и учёбу. Ли Дачжао, который в то время был заместителем редактора “Чэнь Чжун Бао”, отмечал, что Ван “умный и деятельный молодой человек с большими амбициями”. 4 мая 1919 года Ван Гуанци участвовал в массовой демонстрации “Сожжения Чжаоцзялоу”, во второй половине того же дня телеграмма была отправлена в Чэнду с информацией о событиях, что способствовало распространению пламени движения.1 июля Ван Гуанци при поддержке Ли Дачжао, Цзэн Ци и других организовал Китайское общество по делам молодёжи, став его исполнительным директором. Мао Цзэдун, Чжао Шиянь, Чжан Вэньтянь, Юнь Дайин и другие стали членами ассоциации по его рекомендации. Публикации “Юный Китай” и “Юный мир” были рекомендованы Чэнь Дусю и распространены шанхайской библиотекой Ядун.1ноября младший брат Мао Дуна Шэнь Цзэминь и одноклассник Чжан Вэньтянь инициировали создание отделения Китайского общества молодёжи в Нанкине. Мао Цзэдун, находясь в Пекине, активно переписывался с Ван Гуанци и даже собирался вместе с ним уехать за границу. После основания Нового Китая Мао Цзэдун дважды поручал маршалу Чэнь И узнать о судьбе Ван Гуанци и его семьи. Узнав , что у Ван Гуанци не осталось близких, он решил прекратить поиски.

Теперь Чэнь Дусю инициировал создание Шанхайской группы взаимопомощи в сфере труда и учёбы, пригласив Ван Гуанци, обладавшего богатым опытом работы, приехать в Шанхай для участия в подготовительной встрече и совместного руководства молодёжью Шанхая в поиске путей преобразования и возрождения Китая. 1 марта 1920 года Чэнь Дусю опубликовал обширную статью “Теория народонаселения Мальтуса и проблема народонаселения Китая” в четвёртом выпуске 7-го тома журнала “Новая молодёжь”, в которой критиковал “Теорию народонаселения” Мальтуса за то, что скорость роста населения удваивается каждые 25 лет, а перенаселение приводит к бедности. С 30 марта по 1 апреля шанхайское издание “Ши бао” три дня подряд публиковало выступление Чэнь Дусю на образовательной конференции в Цзянсу в виде серии статей. Чэнь Дусю прямо заявил о недостатках образования в Цзянсу, один из которых виновен в субъективизме, а другой- в формализме.

Как и Чэнь Дусю, участник “Движения 4 мая”, особенно после “трёх забастовок”, которые боролись за объединение инженерного дела, университетов и бизнеса в Шанхае, прогрессивные интеллектуалы увидели в этой борьбе просвещение и силу рабочего класса.

В феврале 1919 года Ли Дачжао, который верил в марксизм, отмечал в статье “Молодёжь и сельская местность”: “Чтобы взрастить новую современную цивилизацию, мы должнывместе бороться с интеллигенцией и рабочим классом”.

В июле 1919 года Мао Цзэдун начал публиковать длинную статью “Великое объединение народов ” в “Сянцзян Пинлунь”, в которой недвусмысленно назвал основным методом социального преобразования Великий союз народа. Он подчёркивал, что народ всегда больше, чем дворяне, капиталисты и прочие властии что “любое историческое движение возникает из объединения людей. Более крупные движения требуют более масштабного объединения”. Основанием для этого великого союза являлись “общие интересы” в борьбе против угнетения.

В ноябре 1919 года Ли Дачжао в предисловии к первому номеру “Чжэцзянь Синьчао” отметил: “Кто будет заниматься преобразованием общества? Каковы методы? Ответственность за преобразование лежит на рабочих и крестьянах; методы преобразования заключаются в самосознании и объединении. Пробуждённые из знаний должны разрушить представление об интеллектуальном классе и объединиться с трудящимися”.

В январе 1920 года прогрессивные молодые интеллектуалы Пекина, вооружившись социальным опросом, опубликованным в журнале “Новая молодёжь”, отправились в районы проживания водителей рикш, чтобы провести исследование. Ужасные условия жизни рабочих потрясли их. “Чэньбо” сообщал: “Вернувшись с исследования, все были в шоке, вздыхая и показывая крайнее огорчение”.

В апреле 1920 года Дэн Чжунся и другие прогрессивные студенты при поддержке Ли Дачжао организовали “взаимопомощь на работе и в учёбе” и основали организацию “Сиюань” в Дацзяо-Хутуне в восточном имперском городе Пекин. Они учились, работая. Дэн Чжунся также руководил лекционной группой по гражданскому образованию Пекинского университета, которая выезжала из города в сельскую местность для пропаганды среди железнодорожников в Чансиндяне.

Шанхай в 1920-е годы.

В апреле 1920 года при поддержке Ли Дачжао прогрессивные студенты, включая Дэн Чжунся, организовали “взаимопомощь на работе и в учёбе”, создав “Си Юань” на улице Дацзяо в Пекине, где одновременно читали и работали. Дэн Чжунся также возглавил команду по популяризации образования, путешествуя из города в деревню и ведя пропаганду среди рабочих на железной дороге в Чан Синь Дянь.

В то время “Новая молодёжь” всё ещё редактировалась и издавалась в Пекине.

1 апреля в пятом выпуске седьмого тома журнала “Новая молодёжь” Чэнь Дусю опубликовал статью “Что такое Движение новой культуры?”, объясняя проблемы и направления совершенствования “Движения новой культуры”, которые были повсеместно неверно истолкованы. Чэнь Дусю сказал: “Движение новойкультуры основано на осознании недостатков старой культуры, в дополнение к новым наукам, религиям, морали, литературе, искусству и музыке”. Он выделил три аспекта, на которые следует обратить внимание: во-первых, важно заниматьсяколлективнойдеятельностью,организовыватьсяи проявлять общественную активность; во-вторых, необходимо развивать дух творчества, стремясь к уникальности; в -третьих, Движение новой культуры должно влиять на другие движения, включая военные и политические.

В данной статье Чэнь Дусю продолжал писать в своём характерном стиле, остроумно указывая на направление Движения новой культуры.

Данное движение оказывает влияние на военную сферу: в идеале оно должно остановить войну, а в худшем случае – сделать военных союзниками Движения новой культуры, а не его врагами. Влияние Движения новой культуры на промышленность должно пробуждать трудящихся к пониманию их положения, и капиталисты должны рассматривать рабочих как равных, а не как машины или рабов . В политике Движение новой культуры должно создавать новые политические идеалы, не поддаваясь ограничениям реальной политики. Например, реалии китайской политики, такие как “защита закона” и “объединение”, были лишь разрозненной игрой бездельников , которые сплетничали и создавали проблемы, не имея ничего общего с жизнью народа и политическими идеалами, лишь борясь за власть, как собаки за кость. Их борьба была “собачьим движением”. Движение новой культуры-это “человеческое движение”, и мы должны его использовать, чтобы развеять “собачье движение”, а не отказываться от нашей человеческой борьбы, чтобы присоединиться к ним.14[1]

21 апреля Чэнь Дусю был приглашён выступить с речью в Китайском государственном университете на тему “В чём дух “Движения 4 мая”?”. Он сказал: “Если кто-то спросит, каков дух 4 мая, ответ будет, вероятно, такой: это патриотизм и стремление к спасению страны”. Он также отметил, что общественное восприятие 4 мая отличается от восприятия предыдущих патриотических движений, потому что его дух действительно другой. Если кто-нибудь спросит, в чём дух “Движения 4 мая”, то приблизительный ответ – патриотизм и спасение страны.Почему в обществе появилось новое чувство, отличное от прежнего патриотического движения, будь то поддержка Соединенных Штатов , оппозиция или недовольство “Движением 4 мая”? Причина, по которой они чувствуют себя по-другому, заключается в том, что дух “Движения 4 мая” действительно отличается от предыдущего патриотического движения. Этот дух:1) непосредственное действие; 2) дух самопожертвования.

По мнению Чэнь Дусю, “Главная причина болезни китайского народа заключается в том, что каждый готов пожертвовать лишь небольшим количеством усилий для достижения высоких результатов . Пока это не изменится, у Китая не будет надежды. Восприятие обществом “Движения 4 мая” отличается от восприятия предыдущего патриотического движения, и это также связано с духом самопожертвования. Однако мне показалось, что результаты 4 мая были не очень хорошими. Почему? Поскольку жертва незначительна, а желаемый результат велик, это плохой признак. Если говорить о духе молодёжи, то это феномен, когда приходится жертвовать большим, а в результате получаешь малое”. Чэнь Дусю призвал китайскую молодёжь не полагаться на какие-либо силы или людей в патриотизме и спасении страны: “В конечном итоге полагайтесь только на себя”.15[1]

Что такое Движение новой культуры? В чём дух “Движения 4 мая”?

Вернувшись в Шанхай, Чэнь Дусю не остановился на достигнутом, он продолжал размышлять и обобщать свои идеи. Его поступь крепчала – он объединял и вдохновлял всё больше единомышленников , вовлекая их в рабочее движение и в жизнь рабочего класса, делая всё, чтобы голоса трудящихся были услышаны.

В это время шанхайские портовые рабочие инициировали создание Объединённой ассоциации работников портовых складов и судоходных компаний.

Чэнь Дусю был приглашен принять участие в учредительной конференциии выступил с речью на тему “Просвещение рабочих низов ”. Он сказал: “Кто самые полезные иценные люди в мире? Должны быть обычные люди, которые говорят, что император – самый полезный и ценный человек, или что те, кто учится на чиновников , являются самыми полезными и ценными. Я думал, что только те, кто работает, являются наиболее полезными и ценными”. Почему? Потому что “единственные, кто работает, – это столпы”. “Чэнь Дусю призвал работников как можно скорее осознать: “Первый шаг к просвещению -обратиться за лечением, а второй шаг к просвещению-обратиться за правами управления”.

Чэнь Дусю был приглашён на учредительное собрание и выступил с речью “Пробуждение трудящихся”. В ней он заявил: “Кто в этом мире наиболее полезен и ценен? Некоторые могут сказать, что это император или чиновники, но я считаю, что это рабочие”. Почему? Потому что “только трудящиеся – опора общества”. Чэнь призвал рабочих осознать: “Первый шаг к пробуждению – это требование достойной оплаты труда, второй- это требование управленческих прав ”.

26 апреля Чэнь Дусю отправил письмо 12 людям, в том числе Ли Дачжао, Ху Ши, Чжан Шэнь Фу, Цянь Сюань Тун, Гу Мэн Юй, Тао Мэн Хэ, Чэнь Да Ци, Шэнь Шэн Мо, Чжан Вэй Цы, Ван Син Гун, Чжу Сицзу, Чжоу Цзу Чжоу и другим представителям “Новой молодёжи” Пекина.

Завершён шестой вариант седьмого тома “Новой молодёжи”(всего 400 страниц), и шанхайская часть будет опубликована 1 мая.

Для публикации это должно быть сделано через пять дней после прибытия в Пекин.

Мы должны обсудить, каковы будут наши дальнейшие действия. Прошу всех высказать свои мнения по следующим вопросам:

1. Будем ли мы продолжать публикацию?

2. Если да, нужно ли вести переговоры с издательством о первоначальном контракте, который, возможно, истёк?

3. Что касается редакторов:

1 )Могут ли несколько человек из Пекина поочерёдно исполнять обязанности редактора?

2) Должен ли один человек из Пекина стать редактором?

3) Могу ли я взять на себя эту роль из Шанхая?

Это письмо было необычным: оно ознаменовало возвращение “Новой молодёжи” в Шанхай и переход должности главного редактора исключительно к Чэнь Дусю.

Хотя в своих строках Чэнь Дусю выражал предельную скромность и сдержанность, в них всё же проглядывали признаки раскола в рядах сторонников “Новой молодёжи”.

Вернувшись в Шанхай, Чэнь Дусю вновь стал главным редактором. Несмотря на его скромный стиль письма, становится очевидным, что в лагере “Новой молодёжи” начался раскол.

Как сообщил Чэнь Дусю в своём письме, “работа над шестым черновиком седьмого тома “Новой молодёжи” завершена, и он может быть опубликован 1 мая в Шанхае”, что указывает на предстоящий выпуск “Праздничного номера ко Дню труда”. Идея о создании этого номера не была спонтанной, это был тщательно продуманный план. В январе 1920 года Чэнь Дусю уже высказывал идеи о необходимости создания рабочего издания. Он опубликовал письмо “Товарищам по Движению новой культуры”, в котором призывал: “Друзья из Шанхая, если вы хотите издавать газету, не стоит копировать других. Шанхайская промышленность и торговля развиты, и есть необходимость в таких изданиях, как „Неделя работников ” или „Трудовая неделя”, но до сих пор никто не взялся за это. Разве вам не интересно поговорить с работниками и торговцами? Разве из-за того, что такие газеты не в моде, нельзя выпускать их под эгидой „новых идей” или Движения новой культуры?”16[1]

Как “главнокомандующий” “Движения 4 мая”, Чэнь Дусю осознавал силу рабочего класса Шанхаяи сожалел о “непробуждении” граждан Пекина. Поэтому, как только он прибыл в Шанхай, то начал проводить исследования социальных или неправительственных групп и организаций рабочего класса, таких как Китайская промышленная ассоциация и Китайская федерация профсоюзов . Среди простых рабочих он посещал бедных и расспрашивал об их трудностях. В марте 1920 года он решил выпустить “Праздничный номер ко Дню труда” и заранее сделал “особое объявление” в пятом номере седьмого тома “Новой молодёжи”, призывая к сотрудничеству своих товарищей в Пекине. Это также оказался последний номер “Новой молодёжи”, изданный в Пекине.

1 мая 1920 года, как и было запланировано, вышел шестой выпуск седьмого тома журнала “Новая молодёжь”, посвящённый Дню труда, что стало началом создания Чэнь Дусю рабочих изданий и пропаганды марксизма среди простых рабочих.

В этом выпуске “Новой молодёжи” 一 “Праздничного номера ко Дню труда” 一 объём составил 400 страниц, что более чем вдвое превышало обычное количество страниц. Издатель “Новой молодёжи”， компания “Цюньи”， был вынужден повысить цену с двух джао до пяти, не посоветовавшись предварительно с Чэнь Дусю, что вызвало его гнев и недовольство. Конфликт между книжной натурой Чэнь Дусю и экономическими интересами издательства оказался неизбежным; эмоциональная напряжённость и противоречия были очевидны. Попытки примирения со стороны владельца библиотеки Ядунг, Ван Мэнцзоу, оказались безуспешными, и с первого номера восьмого тома “Новой молодёжи” Чэнь Дусю учредил собственное издательство “Новая молодёжь’’，положив начало независимым публикациям.

По просьбе Чэнь Дусю Сунь Ятсен подарил “Праздничному номеру ко Дню труда” своё известное изречение 天下为公（“Весь мир для народа”)”. 31 марта Сунь Ятсен также принимал Чэнь Дусю на банкете в Шанхае в сопровождении Ху Ханьмина, Ляо Чжункая и Дай Цзитао. Хотя все они были старыми революционерами, участвовавшими в революции 1911 года, это была их первая встреча. Содержание их разговора, к сожалению, сохранить не удалось.

В то же время в выпуске, посвящённом Дню труда, были опубликованы не только выражения “Священный труд” и “Народный день” Цай ЮаньпэяиУ Чжихуэяно, также вошли изречения от16 известных личностей и обычных рабочих из разных отраслей Шанхая плюс 33 фотографии трудящихся из таких сфер, как полиграфия, стекольное производство, поддержание чистоты окружающей среды и других отраслей промышленности.12 человек чётко выразили настроения рабочих в следующих фразах: “Одежда,пища и жильё тех,кто не трудится, по сути являются украденным имуществом”, “Мораль и святость, проповедуемые бездельниками, – ложь”, “Только у тех, кто трудится собственными руками, есть дух равенства и взаимопомощи”.

В этом выпуске были представлены разнообразные статьи, исторические документальные работы, посвящённые Дню труда, такие как “История первомайского движения” Ли Дачжао и “Первомайское движение в Париже в 1919 году’’， а также аналитические материалы, такие как “Теория профсоюзов ”， выполненные русским переводчиком С. А. П., и “Что такое трудовая проблема?” Лю Биньлиня. Были также описания иностранных профсоюзных организаций, такие как “Американское движение труда и организации” Чжан Вэйцзы и “Современные трудовые организации и движения Японии” Гао Иханя. Кроме того, были опубликованы отчёты о состоянии рабочего класса в Китае, среди которых – “Проблема женщин из провинции Хунань на фабрике в Шанхае”, написанная Чэнь Дусю, и отчёты о забастов – ках в Гонконге и Париже, а также о трудовых условиях в Нанкине, Таншане и других городах. Здесь также представлены размышления и комментарии, такие как “Теория рабочего союза” в переводе С. А. П., “В чём проблема труда” Лю Бинлина и “Пробуждение рабочих” Чэнь Дусю; описания и введения в организации зарубежного рабочего движения, такие как “Американское рабочее движение и его организации” Чжан Вучи, “Современные рабочие организации и движения Японии” Гао Иханя, “Рабочая комбинация Великобритании и её последние тенденции” Чин Чун-ки, переиздание Beijing Morning Post, “Новый лейборизм британской рабочей партии”, “Трудовой кодекс Российской Советской Федеративной Республики” Ли Цзэжана, а также расследования, посвящённые рабочему классу Китая, Beijing Morning Post “Новые лейбористы британской лейбористской партии”, “Трудовой кодекс Российской Советской Федеративной Республики” Ли Цзэжана, а также репортажи-расследования о рабочем классе в Китае, такие как личное расследование Чэнь Дусю проблемы хунаньских работниц на фабрике пряжи “Хоушэн” в Шанхае, репортёрская хроника забастовки в Гонконге, “Китайский рабочий союз” в Париже, а также книги Муо Ру “Трудовая ситуация в Нанкине” и У-мэ “Трудовая ситуация в Таншане (I)”, Сюй Юаньци “Трудовая ситуация в Таншане (II)”, Гао Цзюньюй “Трудовая ситуация в Шаньси”, Тьэмин “Трудовая анкета в Цзянду, Цзянсу”, Нао “Трудовая ситуация в Чанше”, Гао Юхань “Трудовая ситуация в Уху”, Ли Кунь “Трудовая анкета на заводах в Уси”, Ли Юйин “Трудовая ситуация в Пекине”, Ли Цзишань “Трудовая ситуация в Шанхае”, Ли Шао-му “Положение рабочих железоплавильного производства в Вэньчжоу, Ээрю, Чжэцзян” и Ян Гэньтао “Рабочие Тяньцзиньской монетной фабрики”, “Положение рабочих Тяньцзиньской монетной фабрики” Ян Гэнтао.

Юбилейный выпуск ко Дню труда можно назвать “малой энциклопедией” Дня труда, так как это была первая в китайской истории масштабная исследовательская работа, посвящённая состоянию рабочего класса как в мире, так и в Китае. Цай Хэсэн, прочитав выпуски, заметил, что “Новая молодёжь” изначально служила американским идеям, но после того как Чэнь Дусю стал придерживаться социализма, тенденция развития общественного сознания перешла от американской мысли к русской и пропагандировала социализм. В переходный период в статьях присутствовали идеи социальной революции и экспериментализма, но только с выходом специального майского номера в 192117[1]году американские идеи были полностью вытеснены.18[2]

1 мая Чэнь Дусю вместе с такими сторонниками марксизма, как Ли Да, Ли Ханьцзюнь, Ши Цуньтун, Чэнь Вандао, Шэнь Сюаньлу и другие, провёл собрание в Шанхае в Чэнчжунской школе, где марксисты и анархисты совместно инициировали мероприятия в честь Дня труда. Марксисты и анархисты совместно начали мероприятия, посвящённые 1 мая. В этот день Китайская промышленная ассоциация, Китайская федерация профсоюзов , Федерация производителей электроприборов , Всекитайская промышленная ассоциация, Китайская промышленная ассоциация, Федерация судоходства, Федерация дружбы фармацевтической промышленности и другие организации провели первый в истории масштабный митинг в общественном центре Симэнь, посвящённый Дню труда. В нём приняли участие более 5000 человек. С увеличением числа участников акции столкнулись с полицией, что вынудило организаторов четыре раза менять место проведения. В конечном итоге митинг прошёл на заброшенной территории рядом с полем для стрельбы. На собрании выступали представители разных слоёв общества, рабочие размахивали красными флагами и пели “Песню труда”, выдвигая идеи о “Трёхдневной рабочей неделе” и скандируя “Да здравствуют рабочие!” и “Да здравствует китайский рабочий класс!”. В то же время рабочие в Гуанчжоу, Пекине и других местах также впервые провели первомайские торжества. Тенденция эпохи “быть с трудящимися” быстро проявилась, и рабочее движение распространилось по Китаю подобно чаепитию. Как сказал Дэн Чжунся, “некоторые из студенческих лидеров “Движения 4 мая” выступили с призывом “идти к народу” и обратились к рабочим, чтобы руководить рабочими школами и профсоюзами”.

Выход “Праздничного номера ко Дню труда” в “Новой молодёжи” стал знаковым событием, передовые интеллектуалы в лице Чэнь Дусю и Ли Дачжао перенесли знамя демократии из лагеря интеллектуалов в лагерь формирующегося рабочего класса. Это стало важным идеологическим поворотным моментом для китайских марксистов со времён Второй мировой войны. “Движение 4 мая” также знаменует начало интеграции интеллектуалов в современном китайском обществе с рабочим классом. Интеллектуалы начали уделять внимание рабочим, пропагандировать их интересы, обучать и объединять их, что ознаменовало новый этап в истории движения.

“Международная грустная песня “Ураган обрушился на меня с неба”. “1января1920 года в “Новогоднем выпуске” шанхайского “Еженедельного обозрения” было опубликовано пророческое народное стихотворение “Новогодняя речь. Красный Новый год”:

В тумане открываю я взор,

В темноте пробивается красный простор.

Что за волна?– с севера мчится,

К восточным землям она стремится.

На гребне – молоты, лопаты в руках,

Смело идут, не ведая страх.

За справедливость, за светлые дни.

Рабочий народ обретает мечты.

Смело сразятся с несправедливостью,

Создадут новый мир, полны силой и храбростью.

Вместе, едины, не знаем преград,

В борьбе за права, за общий вклад!