Читать книгу Красная лодка отправляется в плавание - - Страница 4

Борьба "вопроса" и "идеологии"

В марте 1920 года Чэнь Дусю переехал из библиотеки Ядун в старый дом своего старого друга Бай Вэньвэя – дом 2 на улице Лаоюянли, Хуаньлун-роуд (ныне дом 2, переулок 100, Наньчан-роуд, Шанхай). С тех пор это место стало не только его домом, но и лагерем для завершения великого дела по созданию партии.

Чэнь Дусю и Бай Вэньвэй были близкими друзьями. Еще в 1905 году они основали “Юэ Ванхуэй” в Аньхое, а Чэнь Дусю стал его председателем. Во время Синьхайской революции он пригласил Бая вернуться в Аньцин на пост губернатора, а сам стал секретарём губернаторского управления. После неудачи революции они вместе с семьями поселились в Нанкине, живя под одной крышей и планируя “борьбу с Юань Шикаем”. Вскоре по настоятельной просьбе революционеров , таких как Хуан Синь, они вернулись в Аньцин, подняв флаг “борьбы с Юань Шикаем”(первый президент Китайской Республики (1912-1916)) и участвуя во “второй революции”.

Вернувшись в Шанхай, Чэнь Дусю вновь собрал вокруг себя группу молодых патриотов и талантливых людей.

Таким образом Ван Хуэйву последовала за Мао Дунем в дом 2 на улице Лаоюянли. “Наконец встретила Чэнь Дусю, которым долгое время восхищалась. Как только я переступила порог, передо мной оказались комната для гостей и приемная Чэнь Дусю. Я увидела маленькую классную доску, висевшую в комнате для гостей, на которой было написано: “Беседа между гостями ограничена пятнадцатью минутами”. Он действительно был очень занят – посетители не переводились, и двери не закрывались. В гостиной стояло кожаное кресло-качалка, в которое Чэнь садился во время беседы”.

В глазах Ван Хуэйву этот великий мыслитель выделялся среди остальных. Чэнь был среднего роста, в строгом костюме, с элегантной осанкой, доброжелательный и открытый. У него был широкий лоб и яркие глаза, излучающие свет мудрости. Порой его спокойный взгляд казался даже слегка романтичным. Он был способен легко завоевать собеседника, и когда он улыбался, открывались ровные белоснежные зубы, излучая жизненную энергию.

Ван Хуэйву никак не ожидала, что Чэнь Дусю помнит о её письме. Он сказал:“ Яне думал, что движение новой культуры проникнет в ваши учебные заведения. Ты очень смела, это замечательно! Дело освобождения женщин в Китае нуждается в таких женщинах ,как ты”.

Мао Дунь также сказал Ван Хуэйву: “Господин Чэнь похвалил тебя в присутствии господина Сюй!”

Ван Хуэйву удивлённо распахнула глаза и внимательно слушала, её сердце трепетало от волнения.

В это время Чэнь Дусю представил ей свою жену Гао Цзюньмань. Гао была на десять лет старше Ван Хуэйву. Вскоре они подружились и говорили обо всём на свете. Вай Хуэйву звала её сестрой, а Гао воспринимала её как младшую. Гао Цзюньмань была одним из ведущих членов Объединения женщин Китая, и они вместе участвовали в митингах и выступлениях, борясь за равенство и свободу женщин. Вскоре Ван Хуэйву стала частым гостем дома 2 на улице Лаоюянли и вскоре переехала сюда жить. В доме было три комнаты на каждом этаже: на втором-Чэнь Дусю с женой и детьми занимали две комнаты, а Ван Хуэйву- одну; на первом этаже находились гостиная и две спальни, где временно останавливались гости, такие как Ли Да, Чжан Готао, Бао Хуйсян и Ли Чжун.

8марта Объединение женщин Китая провело мероприятия в честь Международного женского дня в школе 6 Синьюянли. Гао Цзюньмань выступила с программной речью об освобождении женщин.19[1] Ван Хуэйву также приняла участие.

– За последние десять лет я многому научилась от Чэнь Дусю, впитывая его идеи,– с улыбкой сказала Гао.

– Сестра, недавно я прочитала статью “Об освобождении женщин”, написанную человеком по имени Ли Хэмин. Она была просто великолепна!

– Ли Хэмин – это Ли Да! Он вернулся из Японии на учёбу. В следующий раз я вас познакомлю,– ответила Гао с радостью.

Ван Хуэйву вскочила от волнения и крепко сжал руку Гао Цзюньмань, поблагодарив :

– Это здорово, спасибо тебе, сестра! Я хочу учиться у тебя. Гао Цзюньмань (настоящее имя Гао Сяньцуй) в 1909 году поступила в Пекинскую женскую высшую педагогическую школу, прибыв из своего родного города Аньхой. Она была умной и современно мыслящей, разительно отличалась от своей старшей сестры, которая придерживалась традиционных норм. В этом же году Гао встретила Чэнь Дусю, своего зятя, вернувшегося из Японии, и между ними сразу вспыхнула любовь. Они противостояли феодальным брачным устоям и сбежали в Ханчжоу, став супругами. Прошло уже целых десять лет.

За эти десять лет Чэнь Дусю пережил много испытаний: после неудачи “второй революции” он был арестован и в октябре 1913 года вновь уехал в Японию. Вернувшись в Китай в июне 1915 года, Чэнь Дусю в сентябре основал журнал “Новая молодёжь” в Шанхае и начал литературную революцию, воссоедившись с супругой и забрав с собой своих сыновей Чэнь Янняня и Чэнь Цяоняня для учёбы в Шанхае, где они смогли насладиться семейным счастьем. В 1917 году по просьбе Цай Юаньпэя Чэнь Дусю отправился на север, чтобы занять пост декана гуманитарных наук в Пекинском университете, а в 1919 году вновь был арестован во время “Движения 4 мая”. Эти десять лет были полны борьбы, страданий и одиночества, но также надежд и ожиданий; в них переплетались грусть и сожаление, слава и счастье. В течение этого времени Гао Цзюньмань была не только жизненной спутницей Чэнь Дусю, но и его поддержкой и помощницей в делах. Они вместе следовали по этому нелёгкому пути, рука об руку преодолевая испытания.

Однажды, в начале апреля 1920 года, чтобы подготовиться к редактированию и публикации журнала “Новая молодёжь” в Шанхае, Чэнь Дусю специально пригласил Ли Ханьцзюня, Ли Да, Чэнь Вандао и Мао Дуня, а также других молодых людей выступить – чтобы обсудить подготовку к изданию “Новой молодёжи”. Мао Дунь, вспоминая эту встречу, отмечал: “Это была моя первая встреча с Чэнь Дусю. Он был среднего роста, около сорока лет, с небольшой залысиной, говорил непринуждённо и дружелюбно, у него был вид человека с авторитетом. Мы слышали о его аресте летом 1919 года, и было любопытно узнать подробности. Он улыбнулся и начал рассказывать много интересного, но из-за сильного акцента я не мог понять всего”.20[1]

На первой встрече Чэнь Дусю рассказал о том, как его арестовали после распространения “Манифеста граждан Пекина”, как будто это была увлекательная история. Дойдя до момента, когда его увели в полицейский участок, он, смеясь, сказал: “К счастью, меня забрали не агенты военной полиции, а сыщики из полицейского управления. Начальник У Бинсян, наш земляк из Аньхоя, всегда считал меня известным литератором. В то время, хоть я и находился в камере, мне не было тяжело; если бы меня схватили агенты военной полиции, я бы точно был расстрелян Дуань Чжигуэем. В моих листовках не требовалось же застрелить Дуань Чжигуэя?”

Мао Дунь, Ли Да и другие, услышав это, ощутили тревогу за Чэнь Дусю.

Ли Да, держа в руках газету, с волнением сказал: “Господин Чэнь, мы были так возмущены, когда узнали о твоём аресте! Я даже специально написал статью в твою защиту!” И он протянул газету Чэнь Дусю.

В статье Ли Да “Чэнь Дусю и новые идеи”, озаглавленной “Журав – ль”, опубликованной 24июня1919года в приложении “Пробуждение” к газете “Республиканские вести”, в ней с энтузиазмом восхваляется Чэнь Дусю и решительно осуждается правительство Дуань Цижуя в Бэйяне. В статье говорилось: “Кто такой Чэнь Дусю? Все знают, что это человек, который пропагандирует новые идеи. Почему Пекинское правительство его арестовало? Потому что он “пропагандирует новые идеи”. Как можно арестовать человека, который пропагандирует новые идеи? Пекинское правительство-это консервативное и предательское правительство. Чэнь Дусю-ярыйпротивник старых, изжив – ших себя взглядов , он активно выступает против предательских действий правительства. Его слова очень ценны и способны пробуждать молодёжь, возвращая их к реальности”.

“Пекинское правительство боится этого “пропагандиста новых идей” и пытается навесить на него необоснованные обвинения, утверждая, что у него дома были найдены экстремистские материалы. Это неправда. Они хотят сделать из Чэнь показательную жертву, чтобы запугать всех, кто пропагандирует новые взгляды”. Поэтому, по мнению Ли Да, “его усилия вдвойне достойны уважения: во-первых-за то, что он неустанно пропагандирует новые идеи; во-вторыхза то, что он готов страдать ради своих убеждений”. Ли Да считал, что “под заключением находится только тело новатора, но не его дух”. В цепи можно заковать тело, но не дух.

Именно поэтому сила духа новаторства Чэнь Дусю является краеугольным камнем всего. Если в современном мире страны не примут новые идеи и не создадут новые государства, им, вероятно, предстоит встретить свою погибель уже в XX веке!”

Закончив рассказ о своём аресте и заточении, Чэнь Дусю поведал, с какой целью он пригласил всех прийти сегодня, а именно – чтобы сообщить о решении перевезти “Новую молодёжь” из Пекина обратно в Шанхай и основать своё собственное издательство, надеясь на поддержку своих друзей и приглашая их присылать статьи.

В ходе беседы Чэнь Дусю рассказал Ли Ханьцзюню, Ли Дачжао, Мао Дуню и Чэнь Вандао, что перед его арестом из-за редакционной политики “Новой молодёжи” он и Ли Дачжао вступили в конфликт с правой фракцией профессоров Пекинского университета во главе с Ху Ши. Это и есть знаменитый спор о “вопросах” и “доктрине”.

5 мая 1919 года исполнялась 101-я годовщина со дня рождения Маркса. Ли Дачжао открыл в приложении к “Утренним новостям” рубрику “Изучение Маркса”, где последовательно публиковал отрыв – ки из “Предисловия к критике политической экономии” и перевод “Наёмного труда и капитала”. Ранее, в 1918 году, он уже публиковал статью “Сравнительный анализ французской и русской революций”, в которой обсуждал сущностные различия между Октябрьской революцией 1917 года и французской буржуазной революцией 1789 года, подчёркивая, что “русская революция – это революция начала двадцатого века, основанная на социализме”. Как и французская революция предвещала эпоху буржуазных революций, так и Октябрьская революция предвещала приход эпохи социалистических революций, знаменуя “расцвет новой цивилизации”. В том же году он написал знаменитые статьи “Победа народа” и “Победа большевизма”. Горячо восхваляя Октябрьскую революцию, автор подчёркивал, что социалистическая революция пролетариата является движущей силой мировой истории. Все старые силы – императоры, дворяне, военачальники, бюрократы, милитаризм и капитализм- столкнувшись с этой неудержимой волной, падают, как высохшие осенние листья на холодном ветру.

С полным доверием к будущему он предсказывает: “Смотрите на мир завтрашнего дня- он станет миром красных флагов !”

В июле 1919 года, после завершения патриотического “Движения 4 мая”, Ху Ши написал в 31-м номере “Еженедельного комментария”: “Больше исследуйте вопросы, меньше говорите об учениях”, призывая людей “изучать, как решать те или иные проблемы, а не говорить о том, как новы или интригующи те или иные учения”.

Он высмеивал “пустые разговоры о красивых учениях, которые могут вести все, даже попугаи и граммофоны”.

Ху Ши, активно поддерживавший и участвовавший в литературной революции Чэнь Дусю, был одним из представителей Движения новой культуры. В 1917 году, когда Чэнь Дусю занял пост декана гуманитарных наук в Пекинском университете, он пригласил Ху Ши из США вернуться и занять должность профессора, обучая европейской литературе, английской поэзии и китайской философии. Ху Ши стал важным членом команды “Новая молодёжь”. С самого начала своего участия в этом движении Ху Ши объявил, что не будет говорить о политике в течение следующих 20 лет, стремясь заложить основы для новой политической культуры в Китае.

Однако обстоятельства изменились. С углублением литературной революции и историческими изменениями в международной и внутренней политике Чэнь Дусю, обладая бунтарским духом, осознал, что “Новая молодёжь”, избегая политики, не сможет оказать влияния на реальные политические процессы. Он решил учредить издание, которое было бы более оперативным и напрямую реагировало на текущие события.

27 ноября 1918 года Чэнь собрал своих единомышленников , включая Ли Дачжао, в своём офисе, чтобы обсудить создание нового журнала “Еженедельные заметки”. В совещании приняли участие Чжан Шенфу, Гао Ихань, Гао Чэнъюань и другие. На собрании его единогласно выбрали секретарём и редактором, остальные участники стали авторами. Как и редакция “Новой молодёжи”, редакция нового журнала разместилась в недавно достроенном офисе декана лингвистического факультета Пекинского университета Хунлоу в Пекине, а офис распространения находился по адресу: дом 79, улица Лоуши, переулок Миши, Пекин. После начала “Движения 4 мая”, поскольку Чэнь Дусю был арестован и заключён в тюрьму, а Ли Дачжао временно избегал возвращения в свой родной город, Ху Ши сменил Чэнь Дусю на посту главного редактора “Еженедельных заметок”.

Неожиданно Ху Ши, который заявлял о своем намерении “не обсуждать политику”, в это время разразился спором между “вопросами” и “идеологиями”. Приверженный прагматизму и реформизму, он утверждал, что “все учения – это средства, придуманные людьми для решения социальных нужд в конкретных условиях”, и отрицал применимость марксизма в Китае. Ху Ши настаивал на постепенных реформах, считая, что марксистские идеи о “коренном решении” китайских проблем – это “самообман”, доказательство “крушения китайской мысли”.

Он утверждал, что Китай может решить свои проблемы без революции, отвергая классовую борьбу как концепцию и не признавая, что именно существование классовой борьбы породило эту теорию. Более того, спустя более десяти лет он признал, что цель его статьи состояла в том, чтобы “научить людей не поддаваться манипуляциям”, чтобы они не позволяли Марксу и Ленину “вести себя за нос”.21[1] По сути, Ху Ши выступил против принятия китайским народом марксизма и против революционного пути Китая.

“Повторное обсуждение проблем и доктрины” публично раскритиковало ошибочные взгляды Ху Ши и выступило против них. Ли Дачжао сначала заявил, что “вопросы” и “учения” неразрывно связаны и решение “вопросов ” невозможно без “учений”. “Каждое учение имеет идеал и практическую сторону”,– подчеркивал он, утверждая, что идеалы и практические исследования проблем “взаимно дополняют друг друга” и не являются пустыми разговорами.

Ли Дачжао ясно заявил, что социализм – это знамя времени. Он отметил, что “популярность большевизма – это значительное изменение в мировой культуре”. Мы должны изучать его, представлять его реальность обществу и не поддаваться слухам, которые его очерняют. В тот период марксизм в Китае назывался “экстремизмом”.

Ли Дачжао добавил: с одной стороны, исследование проблем должно основываться на учениях; с другой стороны, “социалист, чтобы его идеи оказали влияние в мире, должен изучать, как можно максимально применить свои идеалы в окружающей его реальности”. Таким образом, он утверждал, что “мы можем использовать различные учения как инструменты для реального движения, адаптируя их к условиям времени и обстоятельствам”.

В ответ на реформизм Ху Ши Ли Дачжао прямо заявил: “Духовная структура общества, включая законы, политику и этику,– это лишь оболочка. Под ней скрыта экономическая структура, которая является основой всего”. Он утверждал, что решение экономических проблем-это истинное решение. Как только экономические вопросы будут решены, все остальные проблемы – политические, юридические, вопросы семейного устройства, освобождения женщин и прав трудящихся-также смогут быть разрешены. Для такого безжизненного общества, как Китай, “необходимо истинное решение, чтобы была надежда на решение конкретных вопросов ”, и это требует классовой борьбы и революции.

В этой статье Ли Дачжао не только кратко изложил истину о том, что общие принципы марксизма должны сочетаться с реальной ситуацией в его стране, но и предварительно изложил теорию о том, что экономический фундамент марксизма определяет надстройку, расширяет влияние социалистической мысли и направляет прогрессивную молодёжь к принятию марксизма.

За спором о “вопросах” и “идеологиях” на самом деле скрывалась дискуссия о том, нужен ли Китаю марксизм и необходима ли революция. Мао Дунь вспоминал: “Чэнь Дусю и Ли Дачжао выступали за то, чтобы “Новая молодёжь” говорила о политике, в то время как Ху Ши и его последователи выступали против этого, даже желая опубликовать в “Новой молодёжи” манифест о том, чтобы не говорить о политике, превратив его в чисто академическое издание, посвящённое изучению литературы, истории и философии. Конечно, под философией подразумевалась идеалистическая философия буржуазии XIX века, особенно экспериментализм американского философа Джона Дьюи, которым восхищался Ху Ши; а методы изучения литературы и истории сводились к “смелым гипотезам и осторожной проверке”. В гневе Чэнь Дусю заявил, что “Новая молодёжь" была основана им и он намерен перенести его в Шанхай, что уже является решённым делом”.22[1]

Таким образом, “Новая молодёжь” вернулась в Шанхай, и, как и раньше в Шанхае и Пекине, редакция всегда располагалась в доме Чэнь Дусю.23[1]

В Шанхае, впервые встретив Чэнь Дусю, Мао Дун был очень рад и приветствовал возвращение “Новой молодёжи” в Шанхай, желая оказать помощь в его редактировании и издании. В позднюю пору своей жизни он с волнением вспоминал: “Главное достижение “Движения 4 мая” – это освобождение разума. Я сам освободил свой разум. Я отказался от прежнего убеждения “Не читайте книги раньше династий Цинь и Хань, чтобы добиться максимальной подлинности информации”. Отложив на полку все разделы Священных Писаний и истории, которые читал раньше, я начал изучать марксизм, изучать литературные и художественные направления различных философских школ Европы в XIX веке и упорно трудился над переводом и внедрением знаний. На всё это оказал влияние журнал “Новая молодёжь”, вышедший в Пекине 4 мая. Только присмотревшись внимательнее, мы сможем сравнить и определить, какие из убеждений правильные, а какие нет; только так мы сможем обрести по-настоящему верные, полученные в результате собственного исследования данные”.24[1]

Каким бы счастливым ни был Мао Дунь, Ван Хуэйву встретила Ли Да, который только что вернулся с учёбы в Японии, в доме Чэнь Дусю. Впервые Ван Хуэйву увидела имя Ли Да в журнале “Освобождение и трансформация”. В тот день, когда она разбирала документы для Сюй Цзунхань, девушка впервые познакомилась с этим журналом. Одна из статей была подписана “Теория освобождения женщин”25[1] Ли Хэмин. Она перечитывала её снова и снова, её охватило волнение. В статье автор анализирует происхождение общества, ориентированного на мужчин, раскрывает первопричины угнетения женщин, провозглашает, что “женщины тоже “люди”, и выдвигает идею “совместного мира для мужчин и женщин”. В этот момент Ван Хуэйву почувствовала, что этот человек по имени Ли Хэмин высказал всё, что у неё самой было на душе. Всё то, что она хотела сказать, но боялась, было высказано им, каждое слово отзывалось в её чистой душе.

Вскоре после этого в доме Чэнь Дусю Ван Хуэйву увидела странного молодого человека. Он был высокий, с широкой лбом, за круглыми очками светились большие глаза; густые брови и очаровательная улыбка, одетый в длинную одежду, как учёный. Как раз в тот момент, когда она гадала, кто это, Гао Цзюньмань подошла к ней, притянула к себе, улыбнулась и сказала: “Хуэйву, пойдём, я познакомлю вас. Это Ли Хемин”.

Ли Да быстро подошел, поприветствовал её и с улыбкой произнёс: “Вы,должно быть, Ван Хуэйву? Меня зовут Ли Хэмин,ия слышал о вас”.

Перед этим симпатичным молодым человеком с хунаньским акцентом щёки Ван Хуэйву вспыхнули, она была ошеломлена и не знала, что сказать.

Ли Ханьцзюнь, стоявший в стороне, улыбнулся и заметил: “Ха-ха, вы двое действительно своеобразны. Ван Хуэйву, он спрашивает, вы ли Ван Хуэйву?”

В этот момент Ван Хуэйву застенчиво рассмеялась, откинула челку со лба и сказала сердечно и добродушно: “Я Ван Хуэйву. Вы тот самый Ли Хэмин, который написал “Теорию освобождения женщин”?”

У наблюдавших за этой сценой Чэнь Дусю, Гао Цзюньмань, Ли Ханьцзюня, Чэнь Вандао и Мао Дуня расцвели на лицах улыбки…

После того как Ли Да приехал в Шанхай и занялся переводами и изучением марксистских работ, его пригласили принять участие в великом деле Чэнь Дусю по созданию партии. В то же время он нашёл работу в книжном магазине “Чжунхуа”, чтобы прокормить себя. Из-за финансовых трудностей Ли Да Чэнь Дусю и Гао Цзюньмань предложили им комнатку на первом этаже.

Для судьбы не существует преград. Судьба свела их вместе на этом расстоянии, и так началась романтическая история любви.

"Поиск истины – как высшее предназначение"

“Гром выстрела Октябрьской революции принёс нам марксизм-ленинизм”.26[1] На самом деле развитие марксизма в Китае как исторического основного течения – задача вовсе не простая.

С созданием журнала “Новая молодёжь” и под руководством Чэнь Дусю, который поднял знамя “литературной революции”, группа передовых деятелей, особенно среди молодёжи, в то время, когда страна была отсталой, бедной и находилась под гнётом империализма, начала рассматривать спасение страны и народа, а также преобразование общества как свою миссию. Они занялись переосмыслением будущего Китая и поиском новых решений для преобразования китайского общества. Они начали создавать журналы, формировать общества, писать статьи, исследовать и распространять различные иностранные идеи. В 1919 году, по неполным данным, только в Пекине было зарегистрировано 281 общество, а по всей стране было основано более 600 журналов.

15 июля 1918 года Чэнь Дусю опубликовал статью “Политические проблемы в Китае сегодня” в первом выпуске пятого тома журнала “Новая молодёжь”, публично объяснив , почему он хотел “поговорить о политике”. Он сказал:

“Часто мои единомышленники и читатели не воспринимают мои разговоры о политике всерьёз. Некоторые говорят: молодёжь должна сосредоточиться на самообразовании и преобразовании общества, зачем же нам говорить о политике? Другие утверждают, что наш журнал изначально задумывался как платформа для воспитания молодёжи, а не для обсуждения текущих политических дел. Но эти высказывания совершенно неверны. Я считаю, что людей, говорящих о политике, можно разделить на три категории: первая-это чиновники, для которых политика – это профессия; они обсуждают в основном мелкие административные вопросы, что отличается от нашей молодёжной политики. Вторая категория-это люди других профессий, имеющие право участвовать в политике; все политические и административные вопросы должны быть предметом обсуждения. Третья категория – это молодёжь, находящаяся на этапе учёбы; в принципе, они могут не интересоваться административными вопросами, но политические проблемы касаются основополагающего существования нации и государства, и как можно оставаться в стороне?”

Я говорю не о простых политических вопросах и не о вопросах администрации, а о фундаментальных политических вопросах, касающихся основополагающего существования нации и государства. Если народ не осознаёт этих вопросов и не стремится к реформам, другие политические проблемы будут бесконечно тревожить нас, пока страна не будет уничтожена! Народ, пробудись скорее!”

Дипломатический провал Парижской мирной конференции сразу же разрушил иллюзии людей относительно империалистических держав . Возникновение “Движения 4 мая” побудило значительную часть китайских идеологических кругов отвергнуть феодализм и в то же время начать сомневаться или даже отказываться от плана буржуазной республики, а вместо этого стремиться к социализму, полагая, что “социализм- это общая идея человечества сейчас и в будущем”. Социалистическая доктрина начала становиться основой нового направления мысли. Как сказал Цюй Цюбай: “Острая боль от империалистического давления пробудила кошмар пустого демократизма”.

“Поэтому студенческое движение внезапно стало склоняться к социализму”. Новая мысль нахлынула с такой силой, словно “наводнение” или “зверь”, прорывая традиционные идеологические преграды и даруя китайскому народу беспрецедентную свободу мысли. Волны накатывали, смешивая всё на своём пути. Даже среди авангардных представителей их движения понимание марксизма и социализма изначально было лишь смутным стремлением, словно “смотреть на утренний туман сквозь пелену сна”, не в силах различить границы междунаучным социализмом и другими его течениями. В одно мгновение анархизм, анархистский синдикализм, взаимопомощь, новый деревенский социализм, кооперативизм, кильтский социализм, панрабочий социализм, социал-демократия, бернштейнизм и другие идеи получили развитие. В то время кто-то заметил: “Социализм, похоже, стал своего рода модным словечком; журналы и газеты без усталости пропагандируют его; недавно даже те, кто раньше не имел никакого отношения к социализму, повсюду стали именовать себя социалистами”.27[1]

В конце 1919 года среди прогрессивной молодёжи в Пекине, Тяньцзине, Шанхае, Чанша, Нанкине, Ухане и Гуанчжоу началась активность по экспериментам в области труда и взаимопомощи. Они организовывали небольшие группы взаимопомощи, живя под идеалом “каждый трудится, каждый учится, каждый делает по своим силам и получает в соответствии с потребностями”, стремясь создать “коммунистический образ жизни” инадеясь постепенно распространить эти трудовые и образовательные кооперативы по всему обществу, чтобы осуществить “мирную экономическую революцию”. В это же время некоторые молодые интеллигенты, подражая опытам новых деревень в японской Кюсю и трудовых коммун в США, начали проводить свои “новые деревенские” эксперименты в Китае.

Однако, столкнувшись с реальностью, эти китайские “новые дерев – ни” оказались мимолётными. Провал экспериментов стал ценным уроком. Молодые интеллигенты начали осознавать: “Пока общество не будет коренным образом преобразовано, нельзя экспериментировать с новым образом жизни”; “Для преобразования общества необходимо полное изменение всего, частичные преобразования не дадут результата”.28[1]

В самом деле, в то историческое время многие были крайне заинтересованы в обсуждении социализма, но большинство придерживалось лишь абстрактных идеалов , полагая, что необходимо изменить существующее порочное общество и построить новое. Однако как можно изменить старое общество? Как создать новое общество? Каково должно быть это новое общество? На все эти вопросы не было готовых ответов.

Лю Жэньцзинь вспоминал: “В то время все искали выход для страны, стремились к истине, но у нас не было понимания социализма. Среди десятков членов исследовательского общества, помимо тех,кто верил в марксизм, некоторые придерживались кильтского социализма, а другие- анархизма. На самом деле они не проводили глубоких исследований этих идей, а лишь читали какие-то статьи в журналах, считая их разумными и подходящими для себя. Если позже они встречали более привлекательные идеи, томогли отказаться от своих изначальных взглядов ”.29[1]

Чья молодость не полна смятений? В поисках спасения и патриотизма молодые люди иногда теряли чувство направления. В то время Китай стоял на историческом перекрёстке, и молодёжь тоже находилась на распутье.

Конечно, в Китае в то время действительно было очень мало книг, знакомящих с марксизмом. Первыми, кто время от времени знакомил Китай с Марксом, Энгельсом и их теориями, были иностранные миссионеры, китайские буржуазные интеллектуалы и анархисты времён поздней династии Цин и ранней Китайской Народной Республики.

До 1920 года не было ни одного полного перевода произведений Маркса на китайский язык, а статьи Ленина ещё не были переведены. В таких условиях говорить о марксизме было крайне сложно. Ли Да вспоминал: “Тогда произведения Маркса и Энгельса были переведены частично, мы лишь видели некоторые из них на японском. Китай принял марксизм во многом благодаря помощи Японии, потому что в Китае никто не занимался переводом, а буржуазные учёные вообще не переводили , и мы просто не могли это сделать».30[1]

«На фоне бушующего моря проявляется истинный героизм». В это время на передовой пропаганды марксизма по-прежнему стоял Ли Дачжао.

Ли Дачжао родился в октябре 1889 года в деревне Дахэйтуо уезда Лэтин, провинция Хэбэй, в октябре 1889г. В1907г. он поступилв Тяньцзиньский юридический он отправился в Японию, где учился на политическом факультете Токийского университета Васэда. Под влиянием известного японского марксиста, профессора Киото Хэкава Садзиро, он начал знакомиться с социалистическими идеями и марксистской теорией. Вернувшись на родинув 1916 году, он активно участвовал в поднимающемся движении новойкультуры и в своей статье 青春（“Юность”）призывал молодёжь “разрушить исторические оковы, смыть историческую грязь, создать новую жизнь нации и вернуть молодость народу”.Его сокурсник,позже редактор “Новой молодёжи ” Гао Ихань вспоминал: “Когда он учился в Японии , его специализацией была экономика, но его ни – экономика. Как только он и политический колледж Бэйян. В 1913 году когда не интересовала увидел работы по марксистской экономике,представленные докторкапиталистическая ом Хэкава, онне мог оторваться от чтения. С февраля 1917 года,после Февральской революции в России и до Октябрьской революции , он постоянно изучал труды марксизма».

Овальное лицо, узкие глаза, длинная борода в виде китайской цифры восемь А, синийхалат, чёрная куртка и очки в круглой золотистой оправе – вот типичный образ Ли Дачжао. В 1918 году ежемесячная зарплата Ли Дачжао, нового директора библиотеки и профессора Пекинского университета, составляла 120 юаней. Однако две трети своей зарплаты он тратилна общественные нужды, а оставшуюся треть использовал для помощи бедным студентам. Его жена, Чжао Жэньлаь, часто переживала из-за нехватки денег на жизнь. Узнав об этом,ректор Цай Юаньпэй распорядился бухгалтерии : "При выплате зарплаты каждый месяц сначала вычитайте часть для господина Ли и передавайте её его жене, чтобы она не испытывала трудностей с деньгами».

Каждое утро, отправляясь на работу из Западного района в Восточный, Ли Дачжао неизменно ходил пешком, не позволяя себе воспользоваться рикшей. На обед он съедал лишь лепёшку или две булочки, запивая их простойки пячёной водой. Люди описывали его жизнь так: “стремление к знаниям, скромная еда, простая одежда круглый год”.

Чэнь Дусю охарактеризовал Ли Дачжао так: “Его искренность по отношению к товарищам не сравнима ни с чем. В холодную зимнюю пору он дарил товарищам новые ватники; когда молодые товарищи приходили, он всегда радушно угощал их, так что никто не уходил голодным”. Чжан Эрьян, студент университета Чаоян в Пекине, вспомнил, что однажды он посоветовал господину Ли обратить внимание на питание и заботиться о своем теле. Ли Дачжао ответил ему: “Все стремятся к вкусной еде, так почему бы мне не насладиться ею? Но сегодня страна находится в сложной ситуации, многие соотечественники голодают, а их одежда не прикрывает их тела. Как я могу в такой ситуации стремиться только к личному удовольствию и не думать о страданиях общества?”

“Железные плечи несут в себе мораль, и статья написана замечательным слогом. Ли Дачжао сказал молодым студентам: “Цивилизация молодёжи, цивилизация борьбы борется с обстоятельствами, борется со временем и борется с опытом”. Следовательно, молодой человек – это царь жизни, источник жизни и слава жизни. Продвигать мировую цивилизацию и создавать счастье для человечества, создавать семью из молодёжи, страну из молодёжи, нацию из молодёжи, человеческую расу из молодёжи, землю из молодёжи и вселенную из молодёжи, со мной из молодёжи, создавать семью из молодёжи, страна молодёжи, нация молодёжи, человечество молодёжи, земля молодёжи и вселенная молодёжи – столица счастлива своей безграничной жизнью”.

В сентябре 1919 года под руководством Ли Дачжао журнал “Новая молодёжь” выпустил первый в Китае специальный выпуск “Марксистских исследований”. В то же время была опубликована книга Ли Дачжао “Мой взгляд на марксизм”, в которой он утвердил марксизм как “теорию, движущую мировыми преобразованиями” и предоставил сравнительно полное и систематическое введение в марксизм, особенно в материалистическую концепцию истории и теорию прибавочной стоимости. Он писал:

Ли Дачжао и "Кан Муичжай" из Ассоциации исследователей марксистской теории, организованной им в Красном здании Пекинского университета.

Портрет Ли Дачжао.

“После русской революции марксизм несколько раз становился популярным в мире, а социальные революции в Германии, Австрии и Венгрии происходили одна за другой, и все они основаны на марксизме.

Теорию социализма Маркса можно разделить на три части: первая -это теория прошлого, которая является его теорией истории, также известной как теория эволюции социальной организации; вторая – теория настоящего, которая является его экономической теорией, также известной как экономическая теория развития, капитализм; третья- это теория будущего, которая является его политической теорией, также известной как теория социалистического движения, то есть социал-демократии.

Все три теории неразрывно связаны друг с другом, и классовая борьба, подобно золотой нити,31[1] основательно связывает эти три ключевых принципа. Именно поэтому его материалистическая концепция истории утверждает: “Вся история прошлого – это история классовой борьбы”.32[2]

“Высший идеал жизни – это стремление постичь истину.” Это девиз Ли Дачжао.

В отличие от разрозненных и неточных высказываний о марксизме, которые делали некоторые люди в прошлом, статья Ли Дачжао “Мой взгляд на марксизм” представляет собой достаточно полное и точное изложение марксистских учений. Хотя большая часть этой статьи была написана на основе материалов книги японского марксистского исследователя профессора Хэкавы Садзиро “Теоретическая система социализма Маркса”, в то время в Китае достичь такого уровня было весьма сложно, что делает это достижение особенно ценным.

Ранее он также способствовал созданию специальной рубрики “Исследование Маркса” в газете “Чэньбао”, где публиковались переведённые статьи, такие как “Борьба жизни Маркса, отца современного социализма” и “Материалистическая концепция истории Маркса”. Эти статьи, в том числе и две первые, были переведены из работ Хэкавы. В это время Ли Дачжао быстро преображался из патриотического демократа в марксиста. С этого момента он начал свою жизненную практику, основанную на идее “создания молодых семей, молодых наций и молодого народа”.

Подобно Ли Дачжао, молодые студенты Ян Паоань и Ли Да, познакомившись с марксизмом во время учёбы в Японии, вернувшись на родину, также занимались переводом и распространением марксистских идей. С ноября по декабрь 1919 года Ян Паоань публиковал в гванчжоуской газете “Чжунхуа Синбао” серию статей под названием “Марксизм (или научный социализм)”, в которых представил достаточно систематическое введение в материалистическую концепцию истории, экономическую теорию и научный социализм. В 1919 году Ли Да также публиковал в шанхайской газете “Миньгуо Жибао” статьи “Что такое социализм” и “Цели социализма”, в которых отмечал, что “социализм и коммунизм – это разные вещи”, а также “социализм и анархизм – это разные вещи”. Он также перевёл три работы: “Объяснение материалистической концепции истории”, “Обзор социальных проблем” и “Экономическая теория Маркса” и отправил их на родину для публикации. Учёный, обучавшийся в США, Чжан Вэньтянь также опубликовал статью “Социальные проблемы”, в которой представил и пропагандировал марксизм.

Во время “Движения 4 мая” 1919 года группа газет и журналов, таких как “Новая молодёжь”, “Недельный обзор”, “Республика Китай” и “Строительство”, опубликовала более 200 статей, пропагандирующих марксизм, многие из которых были переводами работ Маркса и Энгельса.

Когда “Еженедельное обозрение” от 6 апреля 1919 года приводило выдержку из содержания главы 2 “Манифеста коммунистической партии，” редактор также добавил такое предложение: “Эта декларация является первым и наиболее важным мнением Маркса и Энгельса. Они были опубликованы с ноября 1847-го по первый месяц 1848 года.Их суть заключалась в пропаганде классовой борьбы и требовании объединения рабочих всего мира. Это инструмент, который олицетворяет новую эру’’33[1].

В процессе распространения марксизма в Китае на севере и юге сформировались центры пропаганды. Северный центр находился в Пекине, а южный-в Шанхае. В Пекине в марте 1920 года Ли Дачжао инициировал создание Исследовательского общества марксистской теории в Красном здании Пекинского университета. 17 ноября 1921 года в “Ежедневнике Пекинского университета” было опубликовано объявление о его официальном создании .В то время, чтобы избежать ареста со стороны властей Северного правительства, общество первоначально называлось “Общество изучения марксизма”. Ли Дачжао с умом назвал библиотеку, где проходили коллективные занятия, <£Канмуйи Чжай”（音译,“канмуй”– это транскрипция слова “коммунизм”).

“Канмуйи Чжай” стал первой в Китае переводческой студией марксистских и ленинских произведений с тремя переводческими группами : английской, немецкой и французской. Основателями этого общества были такие личности , как Гао Чунхуань, Ван Юдэ, Дэн Чжунсе,Ло Чжанлун,У Жумин,ХуанШаогу,Ван Фушэн，ХуанЖикуй, Ли Цзюнь, Ян Жэньци, Ли Мэйгэн, У Жунцан, Лю Жэньцзинь, Фань Хунцзе, Сун Тяньфан, Гао Шандэ, Хэ Мэнхун,Чжу Ушань и Фань Ци – ханьи др. Ло Чжанлун, ученик подготовительного немецкого класса, впервые перевёл немецкую версию “Манифеста коммунистической партии ” и опубликовал мимеографы. Мао Цзэдун однажды прочитал её, когда приехал в Пекин в 1920 году.

Чтобы найти подходящее помещение, Ло Чжанлун обратился к ректору Цай Юаньпэю. К его удивлению, ректор с готовностью согласился и выделил для Исследовательского общества марксистской теории две комнаты недалеко от его кабинета в Западном здании Пекинского университета, одну-под библиотеку, а другую-под офис. В то время некоторые люди выступали против передачи здания “радикалам”. Цай Юаньпэй сказал: “Предоставьте им кабинеты, устройте их, и в заведении будет спокойствие”.

Когда помещения были получены, все были в восторге и собирались вместе на протяжении нескольких дней. Один из членов, по имени Сун Тяньфан, даже написал на свитке шутливую пару строк: “Выходя из лаборатории- в тюрьму, на юге как на севере, сильные”. Первая строка была заимствована из заметок Чэнь Дусю, опубликованных в “Еженедельном обзоре” во время “Движения 4 мая”: “Мы, молодёжь, должны стремиться к тому, чтобы выйти из исследовательской работы- в тюрьму, а выйдя из тюрьмы-вновь в исследовательскую работу; это и есть высшая и прекраснейшая цель нашей жизнь”. Вторая строка была написана самим Ли Дачжао. Сегодня в библиотеке Пекинского университета всё ещё хранятся книги с печатью “Канмуйи Чжай”.

Расцветает апрель. В пекинском апреле весенний ветер приносит тепло, и ивовые деревья только начинают распускать свои нежные зелёные и золотистые побеги.

Однажды в апреле1920 года в квартиру иностранцев на улице Ванфуцзин пришли пятеро гостей, представившихся сотрудниками русскоязычной газеты “Жизнь”, которые собирались приехать в Пекин для организации Китайско-российского информационного агентства. Представительный, вежливый молодой человек среднего роста, возглавлявший команду, свободно говорил по-английски, и его звали Григорий Наумович. В то время Войтинскому было 27 лет. Его сопровождали путешествовавшие по России китайцы, члены Российской коммунистической партии (большевиков ), переводчик Ян Минчжай, два помощника – Титов и Жеребряков (северокорейское имя Ким Ваньцянь), а также его жена Кузнецова.

Родившийся в бедности Войтинский после окончания начальной школы работал наборщиком и бухгалтером. В возрасте 20 лет он покинул свой родной город и отправился через океан в Соединенные Штаты, чтобы зарабатывать на жизнь. Там он вступил в социалистическую политическую партию и начал заниматься политической деятельностью. После начала Октябрьской революции в 1917 году он вернулся в Россию. В 1918 году он вступил в Российскую коммунистическую партию во Владивостоке (то есть во Владивостокской области). Он был арестован в 1919 году, приговорён к пожизненному заключению и сослан на каторжные работы на остров Сахалин. Позже, обладая выдающимися организаторскими способностями, он руководил политзаключенными для успешного проведения массовых беспорядков и одним махом прославился. В апреле 1920 года Вильямский назначил его полномочным представителем народного комиссара иностранных дел по делам Дальнего Востока. Направленный Сибиряковым Войтинский, отвечавший за дела на Дальнем Востоке во Владивостокском отделении Дальневосточного регионального комитета Сибирского бюро Российской коммунистической партии (БП), прибыл в Китай, чтобы ознакомиться с развитием китайского революционного движения после 4 мая. После прибытия в Китай Войтинский взял себе китайское имя У Янькан. В сентябре 1920 года был создан Дальневосточный секретариат Коминтерна, в состав которого вошёл Войтинский и начал работать в Китае в качестве полномочного представителя.

Переводчик Ян Минчжай, ранее известный как Ян Хаодэ,– уроженец Пинду, провинция Шаньдун, и его жизнь также необычна. В 1901 году в возрасте19лет онотправился “осваивать Северо-Восток” (Гуаньдун) и “спустился во Владивосток” (Сявайцзы), зарабатывая на жизнь тяжёлым трудом и работой счетоводом. Именно тогда он выучил русский язык, жил, работая тружеником и бухгалтером. В 1908 году, работая шахтёром в Сибири, Ян Минчжай вступил в Российскую коммунистическую партию (РКП) и после Октябрьской революции был направлен в Московский Восточный трудовой коммунистический университет для изучения марксизма-ленинизма. После окончания университета его отправили обратно во Владивосток для подпольной работы в качестве “главы китайской федерации за рубежом”. На этот раз, как важный член команды миссии Войтинского, он играл роль переводчика, штабного офицера и гида. Позже Ли Дачжао похвалил его за то, что он “прошёл тысячи миль по пустыне и оставался храбрым в одиночку”.

Впервые приехав в Китай, Войтинский,не знакомый с местностью, решил сначала найти русских соотечественников , чтобы разобраться в обстановке. В Пекинском университете он встретил известного синолога и профессора русского происхождения Борислава Полевого, известного в Китае как Бай Левэй, или Бао Ливэй. Полевой, склонный к революционным идеям, поддерживал дружеские связи со многими членами Российской коммунистической партии (большевиков ) и завёл знакомства с прогрессивными культурными деятелями в Пекине, Тяньцзине и Шанхае. Чэнь Дусю и Ли Дачжао были главными редакторами таких изданий, как “Новая молодёжь” и “Еженедельное обозрение”, которые стали флагманами движения за новую культуру. Бай Левэй был их увлечённым читателем. Именно так Бай Левэй порекомендовал Чэнь Дусю и Ли Дачжао Войтинскому. Поскольку Чэнь Дусю уже покинул Пекин, Войтинский встретился с Ли Дачжао. В то время Ли Дачжао было 31 год, что на четыре года больше, чем Войтинскому.

В 1920 году, после того как советское правительство опубликовало декларацию о дружбе с Китаем и отменило все неравноправные договоры, заключённые во времена царской России, симпатия китайцев к Советской России возросла. Когда Войтинский предложил провести встречу прогрессивных деятелей, Ли Дачжао активно поддержал эту идею, и на встречу пришло много людей, включая мелкобуржуазных и буржуазных интеллигентов . К основным участникам отнеслись Чжан Готао, Ло Чжанлун, Ли Мэйгэн и Лю Жэньцзинь.

Первая встреча прошла в библиотеке Красного здания Пекинского университета. В начале заседания Войтинский распределил среди участников материалы, которые он привёз с собой, такие как “Интернационал” и “Десять дней, потрясших мир”, которые пропагандировали Октябрьскую революцию. Эти публикации были на русском, английском и немецком языках. Затем он рассказал о ходе и значении Октябрьской революции, объяснил различные политики и законы советского правительства, а также упомянул о трудностях, с которыми сталкивается Россия, и мерах, принимаемых для их преодоления, таких как временное введение военного коммунизма, система продразвёрстки и т. д.

“В национальных условиях Китая и России есть много общего,-отмечал Войтинский.– Российская экономика в эпоху императорской России отставала от западноевропейской на 50-100 лет, особенно в промышленном производстве. Мы не могли производить автомобили, тракторы, самолёты и электрическое оборудование. Производство стали в России было в семь раз меньше, чем в США, и в три раза меньше, чем в Германии; запасы топлива отставали от американских в 17 раз и от британских в 10 раз. Иностранный капитал составлял половину всех инвестиций в Россию, при этом иностранные инвестиции в промышленность составляли лишь 5 %, а иностранные банки контролировали треть всего финансового капитала страны. Единственный способ догнать- это осуществить социалистическую революцию. Октябрьская революция в России прокладывает новый путь”.

Эти обоснованные и логичные анализы, а также разумные объяснения произвели на Ло Чжанлуна, Чжан Готао и других молодых людей огромное впечатление. Они получили ясное представление о советской системе с точки зрения политики, экономики, военного дела и культуры, увидели очертания нового социалистического общества.

Войтинский на высоком уровне владел немецким языком и мог свободно общаться на английском. На встрече, отвечая на вопросы китайских друзей, он также задавал уточняющие вопросы о Китае, демонстрируя глубокие знания о его истории и современности. Войтинский чётко понимал, как империализм и китайские военачальники взаимодействуют друг с другом, и с интересом расспрашивал о событиях “Движения 4 мая”.

Благодаря коллективному обмену мнениями красноречивый и проницательный Войтинский быстро завоевал симпатию молодых китайских студентов. Они увидели в нём человека с харизмой, чьи страстные и оригинальные идеи вдохновили их и укрепили веру в Октябрьскую революцию и советскую систему.

Во время беседы Войтинский прямо сказал: “Все присутствующие здесь студенты участвовали в “Движении 4 мая” и изучают марксизм. Все вы – молодые таланты, необходимые для нынешней китайской революции. Чтобы понять суть Октябрьской революции, в Китае также должна быть организация, подобная Российской коммунистической партии”.

В ходе общения Войтинский и Ли Дачжао находили общий язык и оставили друг о друге положительные впечатления. Основываясь на опыте советской революции и учитывая китайские реалии, Войтинский сказал Ли Дачжао: “Китаю нужна организация, подобная Российской коммунистической партии”. Затем он добавил: “Пекин является центром правления военачальников и не имеет развитой промышленности, рабочий класс слишком мал; Гуанчжоу также не отличается развитой промышленностью и является полем борьбы различных фракций, что делает его слишком заметным. Только Шанхай – крупнейший промышленный центр Китая, где сосредоточено множество пролетариев и передовых интеллектуалов . Создание партийной организации в Шанхае будет наиболее целесообразным”.34[1]

Ли Дачжао был полностью согласен с точкой зрения Войтинского и предложил ему как можно скорее отправиться в Шанхай для переговоров с Чэнь Дусю, поскольку в то время он был символом новой культуры и звездой нового мышления в Китае, самым влиятельным, харизматичным лидером, которому было под силу объединять людей.

В мае 1920 года в Шанхае Чэнь Дусю основал Ассоциацию марксистских исследований, основными членами которой были Ли Да, Ли Ханьцзюнь, Шэнь Сюаньлу, Шэнь Яньбин, Ши Цуньтун, Чэнь Вандао (ранее известный как Цань И), Дай Цзитао, Шао Лицзы и другие. Таким образом, активно осуществлялось распространение марксизма. Чэнь Дусю руководил югом, а Ли Дачжао – севером. В то время это называлось “Южный Чэнь, Северный Ли”. Таким образом, с центром в Пекине и Шанхае, они последовательно установили контакты с провинциями Хубэй, Хунань, Чжэцзян, Шаньдун, Гуандун, Тяньцзинь и группой передовых мыслителей из Японии и Франции, которые находились под влиянием “Движения 4 мая”, распространяя марксизм.

Именно в процессе изучения и распространения марксизма Ли Дачжао и Чэнь Дусю стали пионерами и знаменосцами ранней марксистской группы в Китае. Мао Цзэдун, Чжоу Эньлай, Цай Хэсэнь, Дун Биу, Линь Цзухань, У Юйчжан, Юнь Дайин, Чжао Шиянь, Чэнь Таньцю, Хэ Шухэн, Юй Сюсун, Сян Цзинюй, Чжан Тайлэй, Ван Цзиньмэй, Дэн Эньмин, Чжан Вэньтянь, Ло И Нун и др.– передовые элементы, находясь под влиянием новых идей и учений, в ходе сравнений и размышлений пришли к единому историческому выбору – марксизму и научному социализму, вступив на путь пролетарской революции.

К этому времени Движение новой культуры, возникшее до “Движения 4 мая”, превратилось в идеологический процесс, сосредоточенный на распространении марксизма. В те годы кто-то образно описал ситуацию так: “В течение года социалистические идеи в Китае разразились, как бурный ветер. В газетах и журналах обсуждают марксизм на востоке и большевизм на западе; здесь объясняют теорию социализма, там рассказывают историю рабочего движения, всё это бурно развивается, как единый хор, и в сегодняшнем Китае социализм слов – но поёт, как “петух, провозглашающий новый день”35[1].

Почему же марксизм смог широко распространиться в Китае и был выбран китайскими прогрессивными деятелями? Прежде всего это связано с международным политическим контекстом. В марте-апреле1920 года журналы, такие как “Восточный вестник”, преодолели информационную блокаду военного правительства и сообщили о первой декларации советского правительства, опубликованной 25 июля 1919 года, в которой говорилось об “отмене всех привилегий, полученных царской Россией в Китае”. Эта новость пронзила тишину в Китае, осветив тёмное небо, и народ, страдавший от угнетения империалистических держав , увидел свет и радостно отреагировал. В китайской прессе, опубликованной в “Новой молодёжи”, кто-то призвал: “Мы должны продвинуться дальше и изучить идеи русского правительственного рабочего и крестьянского правительства, поддерживая истину, на которой основано это правительство”. Изменение внешнеполитического курса Советской России сблизило её с китайскими интеллектуалами, расширило влияние Октябрьской революции и способствовало дальнейшему распространению научного социализма в Китае.

Во-вторых, марксистская теория предоставила китайским прогрессивным интеллектуалам основополагающие методы и мощные инструменты для преобразования страны. Японский ученый Исигава Ёсихиро проанализировал это и пришёл к выводу, что:

Благодаря материалистическому взгляду на историю, теорииклассовой борьбы и пророчеству о том, что после завершения революции наступит счастливый коммунистический мир, марксизм предлагает фундаментальное решение и уверенность в грядущей эре, которая вызвала “революцию знаний”. В период“Движения4 мая” в Китай хлынул поток различных современных западных идей, в том числе марксизм, который до крайности развил черты своей всеобъемлющей системы. В этом смысле марксизм для тех, кто способен его понять, стал источником “все возможной мудрости”, а для тех, кто его принимает, -“основным ориентиром”. Когда старые ценности были отвергнуты, а новые альтернативы ещё не появились, и в условиях крайней неопределённости мыслительное состояние эпохи“ Движения 4 мая” приобрело осмысленность благодаря появлению марксизма, который стал своего рода координатной осью.36[1]

На самом деле китайские прогрессивные деятели изначально приняли марксизм как инструмент для анализа и понимания тенденций развития будущего страны. Как отметил Мао Цзэдун в своей статье “Поражение идеалистической концепции истории”, “Это произошло из-за того, что социальные условия в Китае потребовали этого, и это связано с практикой революции китайского народа”. Он добавил: “Любая идея, если она не связана с объективной реальностью, если не существует объективной необходимости, если она недоступна для масс, даже если это лучшее из лучших, даже марксизм-ленинизм не будет иметь эффекта”. Мао также подчеркнул: “С тех пор как китайцы освоили марксизм-ленинизм, они перешли от пассивной к активной позиции. С этого момента закончилась эпоха, когда китайцы и их культура были презираемы в мировой истории”.37[1]

Сила веры, сладость истины

В 1920-х и 1930-х годах жилые дома, построенные в стиле шикумэнь, начали превращаться в уникальную характеристику районов Шанхая, олицетворяя собой старый город. В их запутанных улочках располагались гостиницы, мастерские, редакции газет; здесь же торговали уличные продавцы, работали сапожники, парикмахеры, гадалки и другие ремесленники, создавая разнообразную картину жизни Шанхая. Бесконечный поток мигрантов , разношёрстные типажи людей и множество профессий оживляли этот открытый и гостеприимный город, превращая его в самую романтичную и трогательную часть городской жизни.

По адресу: дом 2 на улице Лаоюянли размещалась резиденция старого революционера Бай Вэньвэя. Это типичный одноэтажный дом, построенный в стиле шикумэнь. Над высокой перемычкой проходила А-образная треугольная резьба по камню. Уютная и чистая, после прихода Чэнь Дусю она стала источником новойжизни, полной общения и идей. Как говорится, “Известность гор не определяется её высотой, но тем божеством, которое обитает на ней”.

Поселившись в доме 2 на улице Лаоюянли, Чэнь Дусю начал планировать редактирование и публикацию специального выпуска журнала “Новая молодёжь”, посвящённого Дню труда. Это возвращение из двухлетнего изгнания в Шанхай стало знаковым моментом, показывающим, что “флагман” движения новой культуры сталкивается с угрозой раскола. Как вспоминал Ху Ши, Чэнь покинул старых друзей из “Новой молодёжи”, обретя новых, интересующихся политикой и тяготеющих к марксизму. С течением времени Чэнь и его старые товарищи из Пекина отдалялись друг от друга: “Мы постепенно теряли всю нашу власть в управлении изданием журнала”.

Ху Ши был прав : в Шанхае Чэнь нашел новых друзей. Будучи одной из главных светил интеллектуальной жизни, он принимал множество гостей. На этот раз гостями дома 2 на улице Лаоюянли были в основном Дай Цзитао, Шэнь Сюань Лу и Ли Ханьцзюнь, главные редакторы “Еженедельного обзора”, Чжан Дунсунь, главный редактор “Текущих новостей”, Шао Лицзы, главный редактор журнала “Просвещение”, приложения к “Китайской ежедневной газете”, а также Ли Да, Ши Цуньтун, Чэнь Гунпэй, Шэнь Яньбин, Юй Сюсун и другие знаменитости светского общества или молодые дарования. Большинство из них, как и Чэнь, учились в Японии, говорили на японском и изучали марксистские труды на японском. Общий язык создавал атмосферу для ярких дискуссий и оживленных разговоров . Дом 2 на улице Лаоюянли стал локацией для встреч, в то же время Чэнь Дусю начал планировать создание политической партии рабочего класса с “обретёнными единомышленниками, поддерживающими идеи марксизма-ленинизма”.

Перед появлением рабочего класса как политической партии в китайской революции ведущую роль играл Гоминьдан под руководством Сунь Ятсена. Когда вспыхнуло “Движение 4 мая”, Сунь Ятсен и шесть других лидеров военного правительства Гуанчжоу направили телеграмму в правительство Пекина с призывом: “Необходимо успокоить народ, ведь народ не боится смерти” и “Следует разрешить ситуацию, чтобы завоевать доверие народа”. Гоминьдан поддерживал “Движение 4 мая”, но не был его организатором и лидером.

Цай Хэсэн в своём труде о развитии Коммунистической партии Китая (наброски, 1926) вспоминал, что тогда представители студентов из Пекина и Шанхая обращались к Гоминьдану, но его лидеры отказались участвовать, ссылаясь на свою беспомощность. Это выявило смертельный недостаток Гоминьдана-неспособность следовать тенденциям вести за собой народ. “Он уже не мог вести революцию, так как объективные революционные силы превзошли его субъективные возможности”, – отмечал Цай Хэсэн. Поэтому новые лидеры движения начали разочаровываться в Гоминьдане.

В таких условиях создание новой революционной партии для руководства борьбой китайского народа стало объективной необходимостью в развитии современного китайского общества и революционного движения.38[1]

В январе 1920 года Шао Лизи опубликовал статью “Трудовые коллективы и политические партии”, в которой призывал “трудовые коллективы пробудиться и самим стать крупной политической партией”.

Теория предшествует действиям. Чтобы создать политическую партию, необходимо укрепить её идеологическую и теоретическую основу. Несмотря на совместные усилия прогрессивных деятелей, возглавляемых Ли Дачжао, марксизм быстро и широко распространился в Китае, однако полноценный перевод классических марксистских произведений на китайский язык всё ещё отсутствовал.

Во время беседы с новыми друзьями Чэнь Дусю не мог не выразить своего сожаления: “База китайского коммунистического движения слишком слаба, и до сих пор даже “Манифест Коммунистической партии” и “Капитал” не имеют полноценного перевода на китайский язык”.

Позицию Чэнь Дусю разделяли все, и задача перевода классических марксистских текстов была поставлена на повестку дня.

Ли Хандзюнь добавил: “Чтобы продвигать культурное движение, нам нужно также обеспечить продовольствие; действительно, мы должны перевести больше книг, особенно в области социальных наук”.

Среди множества марксистских классиков “Манифест Коммунистической партии”, написанный Марксом и Энгельсом, стал основополагающим произведением, признанным классикой, и его небольшой объём делал перевод и публикацию относительно простыми. После обсуждения было решено в первую очередь перевести и издать “Манифест Коммунистической партии”.

В декабре 1847 года Маркс и Энгельс получили поручение разработать программу для первого рабочего класса в истории международного коммунистического движения – Коммунистического союза. В январе 1848 года они завершили написание “Манифеста Коммунистической партии” в Брюсселе, столице Бельгии, с 18 по 19 февраля он был напечатан в типографии Харрисона, Уоллен-стрит, 19, Лондон, Англия. Это была небольшая брошюра объемом 23 страницы на немецком языке, оформленная довольно скромно; было напечатано всего несколько сотен экземпляров , которые были розданы членам Коммунистического союза как внутренние материалы, без публичной продажи. Однако это событие ознаменовало рождение марксизма. В тот год Марксу было 30 лет, а Энгельсу-28. На протяжении более 170 лет это великое произведение продолжает излучать свет истины, воспитывая поколения коммунистических бойцов и меняя Китай, меняя мир.

Итак, кто же переведет “Манифест коммунистической партии” полностью?

В то время Шао Лицзы сказал Чэнь Дусю: “Чэнь Шэньи из Иу, провинция Чжэцзян,– единственный, кто может взять на себя эту ответственность”.

Он также отметил, что Чэнь Шэньи-одиниз “четырёх великих мастеров ” средней школы 1провинции Чжэцзян и выдающаяся фигура в движении “Лучших учителей”. Это движение было вызвано тем, что студенты средней школы, вдохновлённые журналом “Синьчао” Пекинского университета, основали свой собственный журнал “Чжэцзян Синьчао”.

2 октября 1919 года в Ханчжоу состоялась церемония “почитания Конфуция”. Под влиянием идей Движения новой культуры 4 мая студенты из общества “Синьчао” первыми заявили о своем нежелании участвовать. Студенты Фу Биньжань и Ши Цуньтунь, например, отправились к могиле анархиста Лю Шифу у дуновений озера Сиху, чтобы продемонстрировать свой протест. Директор школы Цзин Хэнъи поддержал студентов и, игнорируя общественные осуждения, воспользовался поездкой на общенациональную конференцию в Тайюане как предлогом, чтобы заранее покинуть Ханчжоу и избежать участия в “поминальном ритуале”.

7 ноября во втором выпуске журнала “Чжэцзян Синьчао” была опубликована статья Ши Цуньтуня под названием “Непочтительность”, в которой он утверждал, что в семье следует заменить неравное “почтение к родителям” равным любовью. Мотивом для написания этой статьи послужило то, что его отец жестоко обращался с матерью, и он осознал, что не может быть хорошим сыном: “Служить отцу и противоречить матери- это непочтительность; помогать матери в борьбе с отцом-тоже непочтительность. Так что же делать?” Он глубже задумался и понял, что эта противоречивость возникает из-за устаревших этических норм в Китае, что привело его к мысли о новой идеологии.

Ши Цуньтунь принял новые идеи Движения новой культуры, веря, что “для преобразования общества необходимо в первую очередь изменить семью”. Однако его статья вызвала бурю негодования. Как только “Непочтительность” была опубликована, власти Чжэцзяна сильно обеспокоились. Учитывая предшествующее нежелание студентов участвовать в “почитании Конфуция”, они восприняли это как угрозу, обвиняя авторов в “непочтительности, отмене Конфуция, общем женском праве и коммунизме”, и возложили вину на директора школы Цзин Хэнъи, требуя его отставки и исключения “четырёх великих мастеров”, к которым принадлежали новые преподаватели китайского языка Чэнь Шэньи, Лю Дабай, Ся Мицзунь и Ли Цыцзю. Власти обвинили Чэнь Шэньи и его коллег в том, что они “недоучки, отказавшиеся от классического языка и обучающие только разговорному, что приведёт к моральному падению всего учебного заведения”. Реакционные власти даже направили полицию, чтобы окружить школу, что стало известным событием в истории “Движение в средней школе 1 в Чжэцзяне”.

Чэнь Шэньи родился в 1891году в крестьянской семье в Иу, его друзья звали его Брат Жун. Он учился в Шиухуской школе в Иу, средней школе в Цзиньхуа и в университете Чжэцзян. В 1915 году он уехал учиться в Японию, где учился в Университете Васэда, Восточном университете и Центральном университете, получив степень бакалавра права. После начала “Движения 4 мая” в 1919 году он вернулся на родинуи в июне был приглашён преподавать китайский язык в средней школе №1 провинции Чжэцзян в Ханчжоу.

Чэнь Дусю сказал: “Хорошо, давайте быстро найдём нужные материалы, чтобы он мог как можно скорее перевести”.

Шао Лицзы добавил: “У нас нет ни немецкого, ни английского издания “Манифеста Коммунистической партии”, и тех, кто знает немецкий, тоже немного. Думаю, лучше всего найти хорошую японскую версию и перевести её”.

Ли Ханьцзюнь обернулся к Дай Цзитао:“Явидел, что в январском номере журнала “Неделя” была опубликована твоя переводная статья о Марксе, и она была очень хороша. Можешь ли ты найти подходящую версию?”

Дай Цзитао ответил: “Я перевел эту статью из японского издания, которое привёз из Японии, автором является Вильгельм Либкнехт, а японским переводчиком – Сидзино Ятаро. Она была опубликована в первом номере журнала “Социалистическое исследование” в марте 1906 года”. Дай Цзитао задумался и добавил: “Но я помню, что в этом номере также была переведена “Коммунистическая партия” совместно главным редактором Сёдзи Акихидэ и Сакаи Тосихико. Этот японский перевод был полным. В то время марксизм в Японии был очень популярен, но лишь “Манифест Коммунистической партии” был разрешён для публичного распространения. Этот журнал “Социалистическое исследование” был выпущен под предлогом “академических исследовательских материалов ”, чтобы быть доступным для общественности. Когда я вернулся в страну в 1909 году, я тайно привёз один экземпляр”.

Бывшая резиденция Чэнь Шэньи (Ван Дао).

Портрет Чэнь Шэньи (Ван Дао).

– Хорошо, просто используй ту версию, которую ты собрал, – он обернулся к Шао Лицзы и спросил:– Где сейчас Шэньи?

– Говорят, он всё ещё в Ханчжоу, – ответил Шао Лицзы.

– Цзитао, срочно отправь ему “Манифест Коммунистической партии” быстрым письмом и напиши ему, чтобы он как можно скорее перевёл его и сразу же приехал в Шанхай,-приказал Чэнь Дусю.

– Хорошо. Я как раз хотел пригласить его в Шанхай для работы над редакцией журнала “Еженедельный обзор”,– с радостью сказал Дай Цзитао.– Я сейчас же вернусь, чтобы оформить заказ от имени “Еженедельного обзора”. Как только перевод будет готов , мы немедленно начнем публикацию.

Чэнь Дусю, Ли Ханьцзюнь и Шао Лицзы согласились, они с радостью завершили встречу, словно наконец-то разрешили давнюю, давящую на сердце проблему.

В феврале 1920 года Чэнь Шэньи получил письмо с предложением и сразу согласился. Он решил вернуться в родной Иу, чтобы заняться переводом “Манифеста Коммунистической партии”. Только так он мог временно укрыться от городского шума и отвлечений движения “Движение в средней школе 1 в Чжэцзяне”, сосредоточившись на переводе этого классического произведения марксизма. В Японии он уже читал японский перевод “Манифеста” и давно мечтал о возможности перевести его. Теперь, когда такая возможность представилась, он чувствовал себя, как будто “снег на голову”.

Нежная прохлада весеннего ветерка мурашками пробегает по коже. В начале марта, когда природа пробуждается от зимнего сна, Чэнь Шэньи вернулся в маленькую деревню Фэньшуйтан. Самое теплое место на свете- это отчий дом, материнская ласка.

Вернувшись домой, он словно оказался в тихой гавани. После того как из-за “инцидента в первой педагогической школе” он потерял работу, добрая мать не упрекнула его ни словом. Она лишь утешала его и окружала заботой.

После душевной беседы с матерью Чэнь Шэньи попросил её помочь привести в порядок давно заброшенный дровяник. Он выбрал там укромный уголок, чтобы в тишине завершить перевод “Манифеста Коммунистической партии”. Мать, не задавая лишних вопросов , с готовностью согласилась и, не теряя времени, принялась за уборку, помогая своему сыну.

Две длинные скамейки, деревянная доска и масляная лампа – вот и получился простой стол, который также служил и кроватью. Так и был обустроен скромный кабинет.

Весенний ветерок в горах и освежает, и согревает. В маленькой отделанной деревом комнате мерцал тусклый свет. День и ночь Чэнь Шеньи либо усердно работал, либо тщательно обдумывал слова и медитировал. За исключением короткого периода сна, он посвятил себя переводческой работе, а его мать, сестра Чжан Цуй, три раза в день присылала ему еду и чай в деревянную комнату.

В этот день мать прислала своему сыну цзунцзы, завернутый вручную, и тарелку коричневого сахара.

Через некоторое время мать крикнула снаружи: “Достаточно ли сахара? Нужно ли мне добавить еще немного?”

Сын ответил: “Сладко, очень сладко!”

Еще через какое-то время мать зашла в комнату, чтобы убрать посуду, и увидела, что у сына рот черный от чернил. Удивившись, она подошла ближе и увидела, что он ел цзунцзы, макая их в чернила, а тарелка с сахаром осталась нетронутой.

Увидев это, мать почувствовала и боль, и нежность, она шутливо спросила: “Всё съел? Сладкий ли сахар?”

Сын всё ещё не осознавал этого и сказал, не поднимая головы: “Да, очень сладко”.

Тогда мать встала, принесла зеркало и с лёгким упрёком произнесла: “Ты, книжный червь, чернила тоже сладкие? Посмотри, что с твоим ртом!”

Увидев себя в зеркале, он наконец понял. Оба расхохотались. Их смех наполнил каждый уголок дровяного хранилища, создав атмосферу тепла и уюта.

Почему чернила были такими сладкими? Оказалось, что истина тоже имеет вкус, она даже слаще коричневого сахара. Именно благодаря этому невыразимому духовному блаженству, вкусу истины, множество революционных предшественников были готовы терпеть любые страдания и преодолевать все трудности.

Так возникла фраза: “Вкус истины очень сладок”.

Позже, когда перевод “Манифеста Коммунистической партии” был официально опубликован, Чэнь Шэньи изменил своё имя на Чэнь Вандао- “Стремление к истине”, чтобы подчеркнуть свою преданность марксизму на пути к поиску истины.

В этом году Чэнь Вандао исполнилось 29лет.

Вкус веры сладок.

Вкус истины действительно сладок.

Почему человек должен придерживаться своих убеждений? Потому что ему нужно неуклонно следовать истине, исследуя направ – ления жизни.

Полный текст “Манифеста Коммунистической партии” состоит всего из 20 000 слов , но Чэнь Вандао потратил в пять раз больше времении усилий, чтобы завершить перевод.

В августе 1920 года появилась обложка первого издания "Манифеста коммунистической партии", переведенного Чэнь Вандао.

В сентябре 1920 года в Шанхае был переиздан "Манифест коммунистической партии", переведённый Чэнь Вандао.

В апреле 1920 года он поехал в Шанхай с рукописью перевода “Манифеста”. Шао Лицзы и другие привели его по адресу: дом 2 на улице Лаоюянли, где он встретил давно восхищавшегося им Чэнь Дусю. После просмотра рукописи Чэнь Дусю был в восторге и высоко оценил работу. После редактирования Чэнь Дусю и Ли Ханцзюнем текст был почти окончательно утвержден.

Однако в это время из-за контроля над почтой в Шанхае журнал “Недельный обзор” был вынужден приостановить публикацию, и планы по серийному изданию “Манифеста” оказались под угрозой. В этот момент в Шанхай прибыли специальный представитель Коминтерна Григорий Наумович Войтинский и переводчик Ян Минчжай. Обсуждая вопросы создания партии, Чэнь Дусю специально упомянул о переводе и публикации “Манифеста”. Услышав это, Григорий Наумович немедленно решил профинансировать издание.

В августе 1920 года появился первый полный китайский перевод “Манифеста Коммунистической партии”, выпущенный “Социалистическим исследовательским обществом” как первая книга в серии “Социалистические исследования”. Эта брошюра на 56 страницах была напечатана на простой бумаге размером 18 см в длину и 12 см в ширину, чуть меньше формата 32-стравничного буклета. Каждый лист содержал 11 строк по 36 иероглифов , печаталось вертикально на традиционных иероглифах 5-го размера с новыми знаками препинания. На боковой стороне был напечатан заголовок “Манифест Коммунистической партии”. На обложке изображён бюст Маркса, снятый в Лондоне в 1875 году, с указанием авторов : “Маркс и Энгельс, перевод Чэнь Вандао”. Цена книги – “Даян один цзяо” (0,1 юаня), тираж первого издания составил1000 экземпляров . Немного огорчает, что из-за ошибок в наборе название “Манифест Коммунистической партии” было напечатано как “Манифест Общества Коммунистов ”. Однако при переиздании в сентябре 1920 года ошибка была исправлена и был напечатан новый тираж в 1000 экземпляров с изменением цвета обложки с красного на синий.

Читая всю книгу, можно увидеть, что Чэнь Вандао в основном использовал метод свободного перевода при работе с “Манифестом Коммунистической партии”. Во многих новых терминах и специализированной лексике, а также в некоторых заголовках глав , таких как “Аристократия”, “Общий народ”, “Религиозный социализм”, “Философия нищеты” и других, он давал примечания в виде оригинального текста на английском в скобках. Например, рядом с заголовком главы “Обладатели и неимущие” он указал не только английский текст “Вторая глава. Идеал как железо, вера как сталь”, но и добавил пояснение на китайском: “Обладатели-это капиталисты, имеющие имущество”, “Неимущие – это трудящиеся, не имеющие собственности”.

Согласно историческим источникам, во время перевода Чэнь Вандао обратился к Чэнь Дусю с просьбой одолжить английскую версию “Манифеста” у Ли Дачжао в библиотеке Пекинского университета для сравнения и улучшения перевода. В сентябре 1921 года было основано Шанхайское народное издательство, которое решило переиздать “Манифест Коммунистической партии”. К маю 1926 года эта книга уже вышла в 17изданиях, что свидетельствует о её широкой популярности и востребованности среди читателей.39[1]

После выхода в свет отдельного издания “Манифеста Коммунистической партии” Чэнь Вандао отправил экземпляр через Чжоу Цзожэня Лу Синю. После прочтения Лу Синь отметил: “Сейчас все обсуждают, что пришло время для марксизма, но никто на самом деле не представил этот “изм” в стране. На самом деле это наиболее важная работа на сегодняшний день. После шума, который поднял Вандао в Ханчжоу, он теперь усердно трудится и перевёл эту книгу, что является добрым делом для Китая”.

В октябре1936 года во время интервью с американским прогрессивным журналистом Эдгаром Сноу в Баоане (ныне Чжидань, провинция Шэньси) Мао Цзэдун сказал: “Зимой 1920 года я впервые организовал рабочих в политическом плане и начал руководить ими под влиянием марксистской теории и истории советской революции. Когда я снова приехал в Пекин, я прочитал много материалов о Советском Союзе и активно искал все доступные в то время книги о коммунизме в Китае. Три книги особенно запомнились мне и укрепили мою веру в марксизм. Как только я принял их как правильное историческое объяснение, я больше никогда не сомневался. Эти книги: “Манифест Коммунистической партии”-первая книга по марксизму, напечатанная на китайском; “Классовая борьба” Каутского и “История социализма” Кокопа. Летом 1920 года я теоретически и в какой-то степени практически стал марксистом, и с тех пор я считаю себя марксистом”.40[1]

Помимо “Манифеста Коммунистической партии”, в этот период Чэнь Дусю также руководил и призывал своих соратников и последователей к переводу и публикации ряда классических произведений марксизма. К ним относятся переводы “Классовой борьбы” Юнь Дайина, “Введение в Капитал Маркса”, переведённого Ли Хандзюнем, “Истории социализма”, переведённой Ли Цзи, и “Утопического и научного социализма”, переведённого и представленного Чэнь Вандао, что внесло значительный вклад в распространение истины.

В декабре 1920 года Чэнь Дусю уехал в Гуандун и поручил Чэнь Вандао вести редакционные дела “Новой молодёжи”. Это решение было принято как из-за того, что “ситуация Вандао была неудовлетворительной”, так и из-за особой оценки его способностей. В редакцию также вошли Мао Дунь, Ли Да и Ли Хандзюнь. После того как Чэнь Вандао взял на себя редакционную работу, “Новая молодёжь” стала важной платформой для пропаганды марксизма.