Читать книгу Сулейман. Я выбрал тебя - - Страница 8

Среда проходит спокойно и беззаботно. С текущими делами на работе справляюсь быстро, домой ухожу вовремя и в отличном настроении.

А вечером действительно пеку шарлотку, потому что вдруг хочется чем-то себя побаловать. После выставляю на журнальный столик еще теплые кусочки пирога и большую пузатую чашку чая, заваливаюсь на любимый диванчик и включаю турецкий сериал, который давно планировала посмотреть, но всё время то руки не доходили, то телевизор был «занят» Вадимом.

И кайфую.

Боже ж ты мой, как я кайфую, исполняя простые желания себя-любимой.

А четверг преподносит очередной сюрприз.

– Маша, зайди ко мне, – произносит Соколов, как только поднимаю трубку внутреннего стационарного телефонного аппарата.

– Буду через минуту, – рапортую, уже взглядом отыскивая ежедневник.

Кажется, у Саныча созрела очередная «гениальная идея оживить массы», и он хочет поделиться и посоветоваться, – предполагаю причину вызова.

Но ошибаюсь.

– Мария Дмитриевна, знакомься. Это наш потенциальный будущий арендатор того самого помещения в Северном микрорайоне, договор по которому ты в понедельник готовила, Сулейман Тахирович.

– Просто Сулейман, – поправляет Султанов шефа, серьезно взирая на меня из-под темных бровей.

Тяжелый, почти немигающий взгляд медленно скользит по телу. Сверху вниз и обратно. Отмечает все без исключения детали: заалевшие щеки, глубокий вздох, побелевшие пальцы, с силой сжимающие ежедневник, которым я прикрыла грудь в неосознанном защитном жесте, сбившееся дыхание. И не стесняется демонстрировать, что увиденное его радует. Призрачная улыбка едва-едва касается краешков губ.

Да чтоб тебя, Султанов!

Какого ты опять нарисовался?

Сжимаю зубы, потому что вредные мурашки против воли уже маршируют не только вдоль позвоночника, но и там, где меня касается темно-карий с хитрыми искорками взор. Как же меня бесит, что я на него реагирую.

Не хочу. Вот не хочу и всё тут.

И не могу. Как лань чувствует присутствие хищника поблизости и замирает, так и я ничего не могу поделать с собственной настороженностью и нервным состоянием, находясь рядом с этим человеком.

Не приближаясь и не выдавая ни одним движением агрессии, которые я могла бы истолковать как опасность, он все равно меня пугает своей силой, мощью и интересом, явным интересом, который не пытается прикрыть.

– Мы знакомы, – произношу хрипловато, обращаясь к Соколову.

Не собираюсь играть в игру «Давай притворимся, что ничего не было…».

– О, так это же прекрасно! – расплывается в довольной улыбке Саныч, явно истолковывая мои слова на собственный лад. – Тогда вам вместе будет даже проще сработаться.

Чего?

ЧЕГО? Работать? Вместе? С НИМ?

Забыв, что за мной пристально наблюдают, отступаю на шаг. Чем мгновенно показываю будущему потенциальному арендатору свое отношение к «гениальной идее руководства» и к нему самому.

Но мне всё равно.

Всё равно, что он видит мой страх, мою слабость, мое нежелание не то что с ним сотрудничать, даже рядом находиться.

Да пошел ты, Сулейман!

Прищуриваюсь и качаю головой, пристально глядя в темные омуты.

– Извините, это важно, – начальник отвлекается на внутренний звонок, прежде чем я раскрываю рот, собираясь отказаться.

«Нет!» – демонстрирую жестом Султанову, чтобы не дурил и отыграл свое решение назад. Ведь он, к бабке не ходи, знал, заранее знал, с кем придется работать и дал «добро».

«Да», – кивает зараза в ответ, удерживая мой взгляд своим.

– Да, – беззвучно подтверждают губы его решение.

Мерзавец.

Последнее не озвучиваю, но если этот засранец-чемпион умеет читать по лицам, то явно угадывает мой посыл.

– Ну что, ребята, – громкий голос председателя комитета заставляет вздрогнуть и переключиться на него. – Звонил Шамшев. Сам зам губернатора дает добро. И даже готов выделить кое-что из бюджета, если понадобится приобрести дополнительное оборудование или провести дооснащение. Со следующего года стартует новая целевая программа по софинансированию из федерального бюджета молодых спортшкол. У нас есть все шансы в нее попасть. А это уже совершено новый уровень, сами понимаете.

Соколов так и пышет энтузиазмом, довольно потирая руки. И я его очень даже хорошо понимаю и поддерживаю, вот только одна загвоздка не дает порадоваться от души. Та загвоздка, что вновь прожигает меня немигающим карим лазером.

– Мария Дмитриевна, все в твоих руках, голубушка. Леонид Германович в курсе, что ты будешь вести это направление и дает «зеленый свет». Так что действуй. Сейчас поезжайте с Сулейманом смотреть помещение. Дальше изучайте договор и составляйте наброски с предложениями в ФЦП… В общем, зачем я учу юриста, как работать с документами? Сама разберешься.

Кивает мне Соколов с таким видом, что четко понимаю: просить замену не вариант. Не поймет Саныч. Не поймет и не одобрит, потому что мой отказ воспримет не более чем как личный заскок и обиду, а не важный момент. На кону же стоит целый район и его будущее.

Забираю протянутые шефом ключи от здания бывшей спортшколы Вулаева и оставляю мужчин одних поговорить на дорожку. Сама же на негнущихся ногах иду к себе в кабинет, чтобы одеться.

Предстоящая поездка с Султановым совершенно не радует.

Да что там… пугает.

***

Надежда, что мы поедем на рабочей машине, разбивается вдребезги, стоит вернуться в приемную Соколова.

Егор Саныч пожимает Султанову руку, прощаясь, и поворачивается ко мне.

– Маш, Михалыч весь день в отъезде, так что вызови такси, а завтра этот вопрос закроем в бухгалтерии.

– Хор…

– Не нужно такси, я за рулем, – перебивает Султанов и следом добавляет, – думаю, так будет быстрее.

– О, да, отлично, – меняет озабоченное лицо на расслабленное Соколов, – очень кстати. Тогда, Маш, сегодня на работу можешь не возвращаться. Какой смысл гонять туда-обратно через весь город, да и неизвестно еще, сколько вы там провозитесь. А ты, Сулейман Тахирович, будь другом, раз уж на машине, на обратном пути докинь Марию пусть не до дома, так хоть до центра. Лады?

– Без проблем. Конечно, докину, – произносит гроза моей нервной системы своим глубоким голосом, отчего я нервно сильнее сжимаю папку с документами, а Нина застывает с открытым ртом, забывая, что до этой минуты активно создавала образ очень занятой работницы, не обращающей внимания на присутствующих.

– Удачи, ребята, – благословляет нас Соколов, не догадываясь, как точно угадывает мои мысли.

Удача мне очень и очень нужна.

Идти впереди Султанова, когда спиной и не только ей ощущаешь взгляд, словно прикосновение, безумно сложно. Я моментально превращаюсь из гибкой молодой девушки в старую неповоротливую развалину с двумя левыми ногами, которые то не гнутся, то ни с того ни с сего начинают заплетаться. А в позвоночник, кажется, вогнали кол.

– Всё в порядке? – интересуется Сулейман, останавливаясь прямо за мной, когда притормаживаю на парковке, пытаясь определить на чем мне предстоит ехать.

Горячее дыхание мужчины обжигает затылок и будоражит нервные рецепторы, но дискомфорт от этого испытываю явно только я.

– Последняя, белая, – задает направление Султанов, легко угадывая мои сомнения, но обгонять не торопится. – Пойдем?

Прежде чем успеваю подумать, фыркаю и возобновляю движение.

– По какому поводу был твой показательный хмык? – тихо, почти интимно на ухо интересуется мой нервный раздражитель, когда я останавливаюсь рядом с пассажирской дверью Х6.

– Ожидала немного другого, – произношу честно.

– Дай угадаю, – все так же сохраняя минимальную дистанцию, продолжает Сулейман. – Вариантов было два. Большая черная зверюга, подчеркивающая образ жесткого, самоуверенного самца, то есть меня, или яркая низкая спортивная тачка, указывающая на истинную кобелиную натуру, опять-таки мою. Верно?

Смешок меня заводит мгновенно.

– А если и так? Разве хоть в чем-то я ошибаюсь по поводу тебя самого? – выплевываю, вздернув подбородок. – И отойди от меня. Неприятно, знаешь ли, когда трогают всякие посторонние.

– Я тебя не трогаю, Маш. Всего лишь проявляю учтивость, открывая дверь даме, – раздается совершенно спокойный ответ, – а то, что пола пальто тебя случайно задела, – кивает мужчина на распахнутую верхнюю одежду и действительно открывает мне дверь, пикнув сигнализацией, – так извини, этот момент не учел.

Чувствую себя идиоткой, закатившей скандал на пустом месте, потому опускаю голову, чтобы за распущенными волосами скрыть заалевшие щеки и ныряю в еще не до конца остывший салон. Мужской парфюм практически сразу касается носа, наполняет легкие. И вместо того, чтобы скривиться, я делаю еще более глубокий вдох.

Не только мужские руки являются моим фетишем, но и мужской парфюм. Правда, очень и очень исключительный. Не резкий, дерзкий и взрывной, а интригующий, слегка терпкий и ни в коем случае не оглушающий переизбытком ноток.

Аромат Султанова мне заходит. Сразу и насовсем.

И даже если сам мужчина вызывает раздражение и негатив, его руки и его туалетная вода привлекают.

– Что же касается машины, – продолжает несносный тип, занимая водительское кресло и заводя мотор, – эта модель среди прочих оказалась самой оптимальной, удобной и комфортной. Иных целей при выборе я не ставил, хотя нет, цвет априори хотел белый. Пристегнись, – резко меняет тему. И чуть прищурившись явно подначивает, – но, если желаешь, могу помочь.

– Нет, спасибо, сама, – резкими, дергаными движениями вытягиваю ремень безопасности и со второй попытки защелкиваю его в запорный карман.

– Умница.

Меня одаривают легкой улыбкой, а потом все внимание водителя сосредотачивается на дороге.

Не могу не признать, мне нравится, как управляет транспортным средством Султанов. Плавно, размеренно. Без стартов с пробуксовкой, без рычания мотора и резких вдавливаний педали тормоза на светофорах. Полный контроль за движением мощного железного коня и окружающей обстановкой. Без попыток покрасоваться и произвести впечатление.

– Цветы понравились? – нарушает тишину в салоне Сулейман, когда мы покидаем центр города и сворачиваем на объездную трассу, чтобы объехать пробки.

– Тебе не стоило их присылать, – отвечаю по-своему, смотря исключительно вперед, хотя карий взор на щеке ощущаю.

Не хочу пересекаться с ним взглядами, да еще и в таком ограниченном пространстве. И не потому что воспылаю жаркими чувствами, а потому что вполне решусь врезать по морде. Наглой, самоуверенной кобелиной морде.

– И откуда у тебя мой адрес?

Вот что меня волнует сильнее прочего.

– Поверь, узнать нужную информацию в нашем городе совсем не проблема. Это же не Москва, хотя… и там этот вопрос легко бы решился.

– Понятно, – киваю, совершенно ничего не понимая. И не выдерживаю. – Зачем ты вернулся из этой своей Москвы?

Хочу услышать ответ, потому что вот это очень подозрительное кружение акулы по имени Сулейман вокруг меня мне не нравится. Абсолютно. И пусть лучше я окажусь мнительной истеричкой, надумывающей то, чего нет, но выясню правду.

– А ты готова услышать честный ответ? – отвечает он вопросом на вопрос.

– Конечно, – не сдерживаю хмыканья и скрещиваю руки на груди.

– Из-за тебя, Маша, – звучит тихое и бескомпромиссное.

Резко поворачиваю голову, ожидая увидеть насмешку, потому что то, что он произносит – это полнейший бред. И натыкаюсь на темный серьезный взгляд.

– Прекрати нести чушь, – срываюсь, повышая голос. – Я спрашиваю серьезно.

– А я серьезно тебе отвечаю.

Султанов по-прежнему совершенно спокоен. И это бесит.

Боже ж ты мой, как же меня бесит его спокойствие, самоуверенность и расслабленность, когда я сижу, как на иголках.

Невыносимый тип.

– Я вернулся из-за тебя, чтобы навсегда закрыть наше прошлое. Но пока ты не готова услышать правду, я подожду.

– Что? Ты с ума сошел? Какое наше прошлое? Его никогда не было. Слышишь? Нашего прошлого не было, ясно? А было… Да к черту! Правду мы оба прекрасно знаем! Так что иди ты, Сулик… а лучше уезжай к черту! – распаляюсь все сильнее и прикусываю щеку изнутри, чтобы не разреветься.

Ненавижу!

Как же я его ненавижу!

Отворачиваюсь к окну, делая вид, что пейзаж сильно заинтересовал и, слегка разомкнув губы, произвожу глубокие тихие вдохи и выдохи, стараясь восстановить потерянное самообладание.

Черт!

Я не представляю, как смогу работать с этим человеком и сохранять спокойствие. Пожалуй, стоит посетить аптеку и запастить успокоительным.