Читать книгу Эротические стихи - - Страница 5

I. Возвращение

Ключ щёлкнул в замке устало и глухо,

День с плеч упал, как тяжкий, серый плащ.

Она вошла в квартиру, пахнущую духом

Еды, покоя, быта… В этот час

Её ждал мягкий свет и диванный вечер,

Горячий душ, размякшее тело, сон.

Но в коридоре тёплый, резкий ветер

Её окутал – муж внезапно был влюблён.

Он не спросил: «Как день?», не дал раздеться,

Не дал снять туфли на высоких каблуках.

Его руки, привыкшие к железу, к деталям,

Уже срывали шёлк с её плеч и рук.

«Я так ждал…» – шёпот в волосы вплетая,

Он губы к шее приникал, как раб.

И в этом «ждал» была такая сила пряная,

Что мышцы живота сдались, став влажным жаром.

II. Плоть и мрамор

Её фигура в полумраке лунном

Казалась дивной вазой изнутри:

Изгиб талии – узкий и бесструнный,

Бедра, где два холма крутых легли.

Грудь, поднятая тонким бельём и страстью,

Росла в ладонях мужа, как цветок.

А он… он был отлит из стали, власти,

Из тех мускулов, что зовут «исток».

Его спина – широкая долина,

Живая, в напряжённых прожилках, плоть.

При каждом движении рельефно, длинно

Играли мышцы, чтоб её зажать, примять.

В его объятьях маленькой казалась,

Хрупкой, что можно сломать в экстазе вдруг.

И тело отвечало, трепетало, сдалось,

Но ум… ум совершал побег. Бегство. Друг.

III. Призрак в коридоре

Закрыв глаза, чтоб ярче видеть было,

Она отдалась памяти, как волнам.

Не эти губы жаркие и силы,

А те, что были юны и несмелы.

Тот, первый… чьи прикосновения-насекомые

Так робко изучали бёдер шелк.

Не муж, чей взгляд желанием знакомым

Пронзал её насквозь, – а тот, кто долго

Дружил, смеялся, слушал дождь за окном,

Чьи пальцы знали лишь струны гитары,

А не её божественный закон.

Теперь его ладонь (воображаемо-яркой)

Скользила по животу, не жгла, а таяла.

Не этот рот, владеющий искусно ею,

А тот, что в первый раз, дрожа, искал

Её губы в кино, в темноте, не смея.

Их первый поцелуй – не взрыв, а старт.

IV. Настоящее и эхо

Её прижали к стене. Холод обоев

Контрастом жёг раскованную спину.

Дыхание мужа – частый, влажный бой —

На шею выливался горячей силой.

Он поднимал её – казалась невесомой —

И входил резко, влажно, глубоко, в цель.

Весь мир сузился до их тел озноба,

До стонов, что рождались неспроста.

Она кричала, но не именем супруга,

А тем, что заперла в душе, как вор.

Её ноги, обвив его корпус намертво,

Рисовали в воздухе узор отчаянный, святой.

А в голове – не эта потолочная люстра,

А скрип качелей в парке, летний зной,

И тот смешной, неловкий, самый первый

Порыв, что остался недосказанным, больной.

Он двигался – атлет, что знает тело,

Расчётливый, уверенный вожак.

Она ж, как корабль в шторме, облетела

Все берега, войдя в его поток, во мрак.

И в пике, в спазме, в содрогании диком,

Когда весь космос в точку собрался,

Она увидела не мужа – лик

Того, чей образ в сердце не кончался.

Тот призрак наклонился, став реальней

Любых ударов плоти о плиту.

И пик настиг её двойною далью:

Телом – здесь, а душой – в том забытом мосту.

V. Отзвук

Опустил. Поставил на паркет.

Тишина ворвалась, вытеснивши гром.

Лоб покрыт испариной, как корсет

Из бриллиантов. В доме – мертвый дом.

Он, довольный, шёл в душ, насвистывая,

След оставив на её бедре, как знак.

А она, по стеночке сползая,

Ловила в воздухе исчезнувший маяк.

Тело мужа – крепкое, желанное, родное —

Было просто инструментом для мечты.

Тень другого, первого, святого,

Дарила вкус запретной остроты.

И пальцы, по своему животу проводя,

Она ловила эхо двух рук разом:

Грубых этих – что владели, как хотят,

И тех – что лишь мечтали об атласе.

Так стоит ли винить её, что в страсти,

В объятьях законных, в супружеском долгу,

Она искала давние причасти,

И в муже находила… того.

Физический восторг был полным, острым,

Но в сердце оставался пустоцвет.

Любовь – не только то, что можно острым

Вздохом выплакать в коридорном полусвет.

VI. Послесвечение

Она встаёт. Поправляет волосы.

Следы любви на коже – как роса.

Идут обычные, земные голоса:

«Что на ужин?»… «Завтра рано встать придётся»…

Она целует мужа в угол губ – привычно, просто.

Идёт смывать с себя и грех, и бред.

А в зеркале – красивое лицо, фигура стройная,

В глазах – холодный, одинокий свет.

Ведь самое эротичное – не страсть,

Что бьётся о стены в порыве диком,

А тайна, что живёт внутри, как власть,

Как призрак, ставший плоти пилигримом.

И тело мужа – сильное, большое —

Было лишь красивой, мощной рамой для

Той картины, что нарисовала болью

И молодостью… первая любовь, игра.