Читать книгу Песнь Звёздных Всполохов. Свет - - Страница 3

Звёзд было так много, что и неба среди них не разглядеть. Сияние их расстилалось по земле, доходя до кончиков моих пальцев, проникая внутрь и растекаясь по телу. Я смотрела на эти звёзды, закрывала глаза и слышала их, открывала – и вновь ныряла в их мерцание. Они светили, не переставая, слагая песнь о своей жизни длинною в миллиарды лет, успокаивая мои мысли. А мысли мои были мрачнее некуда.

За одним космонавтом пришли ещё двое. Они усадили меня в эту странную серую машину и повезли куда-то. Видимо, в ближайшее отделение полиции, меня ведь рядом с трупом нашли. Когда мы двинулись, крыша авто опрокинулась, открывая вид на небо. Я откинулась на спинку, вытаращила глаза и стала просто смотреть. И смотрела, и всё смотрела, и не могла насмотреться. Никогда не видела раньше такого неба… Разве оно всегда было таким? Я помню его серым, туманным, затянутым смогом, да так, что еле—еле разглядеть Полярную. Но это небо… Это небо было другим. И я всё смотрела, и не могла оторвать глаз. Мы ехали, и, судя по заносам на поворотах, довольно быстро. Но небо было неподвижным. Почему-то, глядя на него, я задумалась, как тщетна была моя жизнь. А ещё как низко мы, и как высоки они – звёзды. Эта мысль меня обволакивала, и мне стало вдруг очень спокойно. Ровно в этот момент один из космонавтов тронул меня за плечо.

– Скоро выходим. Вы не заснули?

– Нет. Я…

А что я могла ему сказать? Например, «‎я не убивала». Или «‎вы всё не так поняли». Ситуация, в которой я оказалась, была настолько нелепа, что моя уже трезвая голова всё ещё не могла найти нужных слов.

Космонавт отвернулся. Он не хотел диалога. Просто убедился, что я смогу покинуть авто на своих ногах. Я хотела вновь созерцать звёзды, но мы заехали в тоннель, и небо скрылось за его крышей. В салоне зажёгся неприятный синий свет, обдавая холодом серые внутренности машины. Я сощурилась и наконец посмотрела вокруг.

Один космонавт рядом, двое спереди. Между ними мигала приборная панель, выстраивая маршрут. Мы неслись вперёд с огромной скоростью, ряд фонарей по краям тоннеля сливался в одну линию. Как кошка я уставилась на яркий свет и следила за огоньками. Пару минут спустя я отметила, что за это время ни одна машина не проехала нам навстречу. Впрочем, неудивительно, ведь сейчас ночь, и все наверняка спят. Не дремлют только стражи закона. Вот они, сидят рядом, скрывая свои лица под шлемами. Интересно, какие у них глаза? Отражаются ли в них звёзды, или, если они снимут свои защиты, то там будут только две холодные, чёрные, пустые глазницы? Никогда не любила представителей власти и правопорядка. У меня с ними были некоторые разногласия, базирующиеся на уголовном кодексе и его статьях.

Один увидел, как я пялюсь, и повернулся ко мне, отсвечивая шлемом. Я демонстративно фыркнула и отвернулась.

– Не вежливо, – заметил он.

Я еле сдержалась, чтобы не съязвить в ответ. Знаю, что за убийство мне предъявлять нечего, а вот за хамство лицам при исполнении – вполне. Космонавт то ли кивнул, то ли мотнул головой, и отвернулся. Тоннель закончился. А в конце его был… Свет. Да, свет миллиона звёзд, которые застыли яркими точками над огромной сферой, парящей по центру чёрного неба.

Космонавт вытолкал меня из машины, тут же второй подхватил под руку и надел на руку металлический браслет. Другую руку словно притянуло к нему, и браслет опоясал обе кисти плотным кольцом, сковав движения.

Я перевела взгляд на огромную сферу. Приступ страха, повысился пульс, утяжелилось дыхание. Мне доводилось испытывать панические атаки, но эта по силе не шла ни в какое сравнение с предыдущими.

Этот шар был словно метеорит, застывший над землёй в секунде от катастрофы, и у её эпицентра стояла я.

Этот шар был гигантским. Ни одно земное творение, ни одна земная гора по величине не могла с ним сравниться. Присутствие этого объекта в поле зрения человека не сулило ничего хорошего. Всё это было неестественно. Нет в мире таких громадин, а если и есть, то они не иначе как посланы на Землю, чтобы совершить её финал.

Как ни странно, обдумывая свой страх, я вдруг успокоилась. А затем смогла разглядеть эту громадину получше. Вся она состояла из стекла, а за ним виднелись лестницы, коридоры, двери и люди… Сфера была громадным зданием, зависшим над земной твердью.

– Она, видимо, из астральцев, – сказал один из космонавтов, наблюдая за моей реакцией.

– Что? – переспросила я.

– Или память отшибло.

– Да она сумасшедшая. Убийца.

– Я не…

Я замолчала, вспомнив, что имею право хранить молчание до прибытия моего адвоката. Кажется, так?

– Иди вперёд.

Один из космонавтов толкнул меня, и я отмерла. Мы медленно приближались к огромной сфере. Позади оставался тоннель, по бокам простиралась пустыня, сверху – звёзды, а впереди – напугавший меня гигант.

– Что это? – осмелилась спросить я.

– Точно сумасшедшая.

– Это Ялактос.

– Что?

– Ялактос, – повторил космонавт чуть громче. Видимо, он сжалился над умалишённой и решил объяснить ей, то есть мне. – Там заседают Управители. Возможно, ты никогда не видела его, но наверняка о нём слышала.

Я не ответила. Я-лак-тос, если я правильно расслышала. Очень интересно.

Оказалось, что этот Ялактос вовсе не парит над землёй. Он стоит на тонкой стеклянной ножке, которую не видно издалека, за счёт чего и создаётся иллюзия парения. А внутри этой ножки вверх—вниз скользит еле различимый лифт из такого же прозрачного стекла.

«Добрый» космонавт поднёс руку к стеклянной двери, и она открылась. Мы вошли внутрь, двери закрылись, и лифт повёл нас наверх.

Мы поднимались по этому гиганту с невероятной скоростью. За стеклом мелькали этажи, но я не могла их рассмотреть. У меня заложило уши, и я задвигала челюстью, чтобы как-то снять давление. Похоже, мы взбирались на самый верх Ялактоса.

Лифт плавно затормозил. Впереди виднелся просторный холл. Космонавты маршем прошли вперёд, потянув меня за собой. Я поплелась сзади, обводя взглядом каменные светящиеся глыбы хайтековских столешниц, возле которых расположились серебряные кресла-капсулы. По левую руку жёлтым янтарём светилась стойка ресепшн, за которой никого не было. Но больше всего меня поразило то, что я увидела впереди.

Холл заканчивался огромным панорамным стеклом, за которым виднелся весь город с высоты этой громадной сферы. Спирали и стрелки шоссе, освещённые огнями фонарей, простирались далеко вперёд по пустыне. Среди них прорастали шпили зданий, прорезались небоскрёбы и чёрные конусы. Город двигался, жил, кишел машинами, которые, как маленькие чёрные мушки, мелькали по стрелкам шоссе. Но не эти громадные спирали, не эти небоскрёбы в сто этажей, не этот яркий свет звёзд над мегаполисом поразили меня больше всего. Нет, самое большое впечатление на меня произвело то, что я не узнавала этот город. Я не понимала, где я. И вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

Космонавты не дали мне долго пребывать наедине с этим осознанием. Один из них толкнул меня вбок. Стена отъехала в сторону, открывая проход в другую комнату. И похоже, славные космонавты привели меня сразу на казнь. Ведь в этой чёрной комнате, освещённой холодным светом люминесцентных ламп, стоял длинный стол, за котором восседали люди в чёрных мантиях. Головы их, покрытые капюшонами, все, как одна, направились в мою сторону.

Бежать. Вот, что пришло мне на ум, когда мы встали на входе. Что ж, космонавта справа я смогу обескуражить ударом между ног. Первые два, возможно, растеряются от неожиданности. Мантии за мной не последуют. У меня будет время добежать до лифта – секунды, что я буду спускаться, обдумаю, как быть дальше. Внизу никого, никаких постов охраны, одна пустыня. Возможно, если я закопаюсь в песок, они меня не скоро найдут…

– Заводите её.

Громкий голос прервал поток моих мыслей. Космонавт, чьё мужское достоинство я только что хотела задеть, схватил меня за локоть и втащил в центр. Там стоял стул, прямо скамья подсудимого, туда-то он меня и приземлил. Затем снял кольцо, сжавшее мои запястья. Я потёрла след от оков на руках.

Теперь на меня смотрели все – и скафандры и капюшоны мантий. Я водила глазами от одного силуэта к другому, от серебряного космического жилета к чёрной гладкой ткани, но везде натыкалась на тишину.

Я насчитала, что сидящих передо мной было 13 человек. Мантия, которая отдала приказ, сидела ровно по центру. Тишина висела с минуту, и я решила во что бы то ни стало её не нарушать.

Наконец центральная мантия пошевелилась и опустила капюшон. Из мантии на меня смотрел мужчина лет пятидесяти с густой рыжей шевелюрой и такими же рыжими бровями. Он смотрел на меня глазами без зрачков. Два бельма пристально изучали моё лицо, и вдруг меня бросило в жар.

– Как тебя зовут?

Имею право хранить молчание до прибытия адвоката.

– Из какого ты тригона?

Имею право хранить молчание до прибытия…

– Сколько тебе лет?

Имею право хранить молчание до…

– Высший, я предполагаю, что она не понимает нашу речь, – заговорила мантия, сидящая по правую руку от рыжего.

– Понимает, – ответил им «добрый» космонавт.

– Тогда почему ты молчишь и не отвечаешь на мои вопросы?

Имею право хранить молчание…

– Высший, позвольте…

Рыжий кивнул. Мантия справа сняла капюшон. Под ним оказался молодой мужчина. Его волосы отдавали рыжиной с бордовым оттенком, спускались бакенбардами по лицу и заканчивались острой бородкой. Глаза его были обычные, карие. Сам он излучал доброту и даже улыбнулся мне.

– Мы знаем, что ты не совершала преступление. Также мы знаем, что ты… Скажем так, не из наших мест.

Рыжий нахмурился. Человек справа продолжил.

– Это Всевышний Управитель Гелиос, – он указал на того, кто сидел в центре. – А моё имя Сагиттариус.

Повисла пауза. Имею право хранить…

– Тебя обнаружила наша стража, отряд космической дружины. Тебя доставили в Ялактос, Пантеон Астрамерии. Астрамерия – это пространство, в котором мы находимся.

Снова повисла пауза. Имею право… Хотя, какое, к чертям, право?! Тут творится что-то неладное. Или это всё розыгрыш? Да, точно, розыгрыш. Тут снимают какое-то шоу. Я довольно хмыкнула, радуясь, что так быстро раскусила их.

– Что тебя так веселит? – спросил рыжая бородка.

Даже не знаю. Всё это? Все вы? Или, может быть, мой трип не закончился, как я думала, и я всё ещё продолжаю бродить по бездне моего бессознательного, пребывая в иллюзии реальности происходящего?

– А что если она притворяется?

Я замерла на миг. Посмотрела туда, откуда донёсся голос. Мантия сидела за левым концом стола и пристально смотрела на меня. Она не стала опускать капюшон, как другие, но мне на миг показалось, что я вижу эти два глаза. Две бездны, которые смотрели в самую глубь…

– В чём притворяется? – спросил бородка. – Девушка напугана. Не понимает, что происходит и где оказалась. Не переживай, – кивнул он мне. – Тебе нужно нам довериться.

– Кирия, – медленно произнесла я по слогам своё имя. Голос охрип, пришлось прочистить горло и повторить. – Меня зовут Кирия.

Вновь наступила тишина. Мантии осознавали моё имя. Признаюсь, довольно редкое в наше время. Кто ж знает, почему родители выбрали именно его. И почему эти двое мужчин так странно смотрят на меня? Их имена ничуть не лучше.

– Кирия, – повторил бородка, – необычное имя. Ты ведь знаешь, Кирия, что имя влияет на судьбу человека? Как и множество других факторов, конечно же. Но твоё имя – это то, с чем ты идёшь в мир. То, как ты представляешь себя другим людям. Доверяя им своё имя, ты доверяешь им часть себя.

– Сагиттариус, это сейчас лишнее, – прервал его философский поток мыслей Гелиос. – Раз уж мы выяснили, что ты понимаешь и способна говорить, расскажи последнее, что ты помнишь.

– Я… Я имею право хранить молчание до прибытия адвоката, – выдавила я из себя.

На миг повисла пауза. А затем мантии затряслись. Я поняла, что они смеются. Рыжий и сидящая рядом бородка улыбнулись.

– Если хочешь, я буду твоим… как ты сказала? Адвокатом? Забавно, – хмыкнул бородка. – Давно я этого слова не слышал. Что ж, Кирия, рад представиться, твой адвокат, господин Сагиттариус. Расскажи нам подробно, как ты оказалась в том доме?

– Ну… – мантии перестали трястись и снова посмотрели на меня. Я выдохнула. – Я поехала за город, погулять. Шёл дождь. Я спряталась от него под деревом. И, наверное, заснула…

Мантии молчали, бородка кивнул, давая сигнал продолжать.

– Потом я проснулась. Мне захотелось есть. Я отправилась на поиски ближайшей заправки, поскольку рядом с шоссе не было магазинов или кафе. Там я взяла что-то… Какого-то хорна с сыром, точно не помню. Короче, я его съела. А потом стемнело и похолодало, и я стала искать, где бы мне провести ночь. Нашла этот сарай в поле. А там…

Я замолчала. Кажется, основные события передать удалось.

– Что ж, Кирия, – дружелюбность бородки исчезла. Смена его настроения меня напугала. – Похоже, ты упустила некоторые важные детали.

– Ну…

– Например, ты не сказала, зачем тебе понадобилось бить астральца, парня, который работал в фэбе.

Какие-то мантии издали смешки. Я вздохнула.

– Он грозился вызвать этих ваших стражников, потому что ему показалось, что я не заплатила за еду. А я заплатила. Просто его почему-то не устроили мои деньги.

– Так. И поэтому ты его ударила?

– Бросьте! Прям ударила. Так, лёгкий отвлекающий манёвр, чтобы успеть сбежать. Я же девочка, как я могла избить парня?

Мантии снова затряслись от смеха. А вот бородке было не до веселья.

– Почему ты испугалась при упоминании стражников?

– Все боятся полицию.

– Стражники чтят закон и порядок. Они предотвращают опасные ситуации. Они – выражение доброй воли, защиты. Почему же ты боялась их?

До меня постепенно стало доходить, что я действительно оказалась в каком-то ином мире. Некоем зазеркалье, где всё наоборот. Ладно, может, в чём-то он и был прав. Ведь не у всех такие напряжённые отношения с этой самой доброй волей, как у меня.

– В прошлом у меня были проблемы с законом и порядком.

– Расскажи.

– Меня останавливали пару раз.

– За что?

– Ничего серьёзного, так… За баловство.

– Понятно. Ты испугалась, и…

– Да. Испугалась, и решила спасаться бегством. Бежала, и наткнулась на этот сарай. Засела в нём. Было уже темно, как я сказала, поэтому я не сразу поняла, что там…

Мантии молчали. Я тоже решила не усугублять своё и без того шаткое положение лишней болтовнёй. Хотелось спросить, кто они такие, почему носят эти мантии, и где я вообще оказалась. Или не так. Хотелось закрыть глаза, потом открыть – и оказаться дома, в своей комнате, увешанной плакатами и рисунками, с потёртым пианино в углу и гитарой без одной струны. Хотелось выйти в коридор и увидеть там…

– Кирия, скажи, а как ты оказалась под тем деревом?

– Под каким? – автоматически переспросила я, хотя поняла, о чём меня спрашивали.

– Под тем деревом, – продолжил Сагиттариус. – Когда началась гроза. Зачем ты поехала загород? Пошла гулять в грозу?

Я мялась, не зная, как озвучить истинную причину. Это была моя вторая попытка, она снова провалилась. Помню, как я призналась тогда, в первый раз, и встретила волну разочарования и даже презрения со стороны тех, кто спрашивал у меня. Я почувствовала тогда бесконечную пропасть между мной и другими. Отторжение меня как человеческого существа из мира, где все живут и чувствуют совсем иначе, чем я. С каждым днём эта пропасть увеличивалась, и я не знала больше, какими словами говорить. Да никто меня и не слушал. И вот сейчас я снова погружаюсь в свои мысли, отстраняюсь от них, сидящих напротив, которые ждут от меня ответ на этот тяжёлый для меня вопрос. Я выдохнула и сказала:

– Я хотела покончить с собой.

Когда я это произнесла, то уставилась на руки Саггитариуса. Он держал их сложенными ровно на столе, ладонями вниз. Один палец слегка дрогнул, но руки остались в том же положении. Мантии молчали. Я не поднимала глаза.

– Что ж, Кирия. Возможно, тебе это удалось.

Я медленно подняла глаза. Это сказал Гелиос. Как сложно прочитать эмоции глаз, которые смотрят на тебя бельмами. Это глаза без зеркал души, это пустоши, ничего не отражающие. Что же он думает, произнося это? Ни один мускул его не шевелится. Ровное, спокойное лицо, и два белых омута. Мне стало жутко.

– О чём вы говорите?

– Посмотри вокруг, – Гелиос медленно поднял руку. – Ты находишься в другом пространстве. Это не Земля. Ты покинула свой мир.

– Я… Как это возможно?

– Интересно, – заговорила вдруг одна из мантий, сидящих по правую руку от Гелиоса. – Если это действительно правда, значит, в пространстве возникла брешь.

Мантии вдруг разом загудели и зашевелились. Они выражали разные эмоции – недоумение, страх, возмущение. Мантии говорили что-то, вскрикивали, спорили. Гелиос вновь поднял руку, и они стихли.

– Позволь объяснить тебе. Астрамерия находится в ином пространстве. Вы на Земле не знаете о нас, зато мы прекрасно знаем о вас. Мы наблюдаем за вами, и, нескромно скажу, помогаем. Люди попадают в Астрамерию после конца физической жизни.

– Вы что-то вроде… Рай? Ад? Чистилище?

– Да, наверное, Чистилище больше подойдёт.

– Сагиттариус! – возмутились несколько мантий разом.

– Я просто пытаюсь объяснить девушке так, чтобы она поняла, – ответил мужчина.

– Пожалуй, можно и так сказать, – поддержал его Гелиос. – Если тебе это о чём-то говорит.

Ни о чём мне не говорило это понятие. Я просто знала, что в Чистилище души ждут своего приговора. Наверное. Точно не помнила, никогда не слушала лекций на подобную тему. И мне, честно говоря, стало очень плохо от происходящего. Голова закружилась и даже стало тошнить. Ситуация, мягко говоря, была необычной.

– Итак, мы сошлись на том, что ты оказалась в ином пространстве. Каким-то образом, мы не знаем, каким, ты оказалась в нём в своей физической оболочке. Это ведь твоя оболочка?

Я опустила взгляд на свои руки. Вот маленькая татуировка самолёта на запястье. Чёрные ногти со свежим маникюром (я хотела лечь в гроб красивой). Чёрные волосы уже успели высохнуть после дождя и слегка завиться. В зеркало бы ещё глянуть, чтобы убедиться наверняка, что я – это я. Хотя нет, это точно было моё тело. Я кивнула.

– Замечательно. Вернее, очень необычно, – произнёс Сагиттариус, забавляясь над тем, как я проводила осмотр своего тела.

– Гелиос, хватит! – Одна из мантий вдруг вскочила с места, и её громкий голос заполнил комнату. Мантия была крупнее остальных, и сейчас мощная фигура возвышалась над столом. – Что ты придумал, Вышний? Ты поднял нас среди ночи, заставил явиться сюда, а теперь разыгрываешь какое-то представление?!

Точно, розыгрыш! Я тоже так и подумала вначале.

– О чём ты, Таурус?

– Ведь скоро выборы. Тебе нужны голоса, чтобы сохранить свои позиции и не уступить Селене. Не знаю, для чего все эти трюки, но меня они не впечатляют! – прогремела мантия.

– Ты всегда мыслишь приземлённо, – надменно ответил Гелиос. – И это вовсе не твоя суть, а всего лишь дурное качество.

Громада скинула с себя капюшон, обнажая лицо с огромным лбом и длинными кудрявыми волосами, обрамляющими крупный лик. Он сверкнул чёрными глазами. Я встретила его недоверчивый взгляд.

– Таурус, спрячь свои рога. Сейчас нужно больше узнать от девушки, а не бодаться друг с другом.

Это сказала одна из мантий, сидящих слева от Вышнего. И мне показалось, будто голос двоится: слова произносят в унисон два человека одновременно. Я недоумённо посмотрела на мантию. Она скинула капюшон. Под ним оказалось бесполое существо с короткой стрижкой и глазами разных цветов – серым и зелёным. Оно улыбнулось мне и заговорило двумя голосами сразу:

– Рады представиться. Мы – Гемини. Известны тебе как Близнецы.

Изнутри андрогина лились два голоса сразу – мужской и женский. Я, кажется, раскрыла рот от удивления, потому что почувствовала холод на своём языке. Гемини улыбнулись мне.

– Я и сам к ним привыкнуть не могу, – подмигнул мне Сагиттариус. Гемини одарили его лукавой улыбкой.

– Что всё это значит, Гелиос? – спросила одна из мантий женским голосом. – Объясни нам, потому что я ничего не понимаю.

– Что ж…

Гелиос на секунду задумался, и мантии повернулись в его сторону. Таурус сел на место и хмуро уставился перед собой. Гемини изучали меня с нескрываемым любопытством. Гелиос свёл рыжие брови, тронутые сединой, и сказал:

– Брешь в пространстве… Пожалуй, это так. Девушка с Земли, это видно по многим признакам.

– Но это невозможно! – воскликнул всё тот же женский голос. – Такого никогда не случалось!

– По крайней мере, мы об этом не знали, – мрачно отозвалась мантия, сидящая с краю, та самая, на которую я боялась смотреть всё это время.

– Антарес, не бросай ложных обвинений. Я смущён не меньше остальных. Это происходит впервые.

– В таком случае, нужно обратиться к Тарологу, – предложил дуэт голосов Гемини.

– Пожалуй, – согласился Гелиос. – Регул, ты этим займёшься.

– Да, – мантия, сидящая с правого края стола, почтительно кивнула.

– Постойте, – заговорила я. Первое оцепенение прошло, отчаянно захотелось разобраться. – Вы говорите, что я в другом мире?

Гелиос тяжело вздохнул, и я расценила это, как утвердительный ответ.

– И что я… Что я… Умерла?..

Люди смотрели на меня. Сколько лиц… Часть уже открыли мне свой облик. Таурус смотрел недоверчиво. Гемини – с лёгким сожалением. Сагиттариус – внимательно. Гелиос – хмуро, но спокойно.

– Мы не знаем наверняка, – сказал Сагиттариус. – Но вероятно, да, умерла.

В этот момент я всей сутью поняла выражение «когнитивный диссонанс». Вот она я – сижу, дышу, вполне живая, и даже ощущаю влажность в кроссовках после прогулки под ливнем. А мне сообщают, что я умерла. Не знаю, почему, но я вдруг рассмеялась.

– Не только умерла, но и умом тронулась, – буркнул Таурус. Гемини хмыкнули.

– Это же прекрасно! – сказала я, перестав смеяться. – Бесконечный философский спор о наличии жизни после смерти закончился на мне. Ведь я продолжаю жить, да? Это так странно, но прекрасно…

Довольно тяжело было выразить словами все мысли, которые проносились в моей голове. Жизнь после смерти. Я продолжаю. Новое воплощение. Это не конец. Есть что-то, помимо жизни в мире людей. Что-то больше и выше, тут, под этими звёздами. А если я чувствую мокрые ноги, значит, и тело моё продолжает жить, а не только душа (если у меня вообще есть душа)?

– Мы бы хотели разделить вашу радость, Кирия, но… – тихо сказал Сагиттариус. – Брешь в пространстве не может пройти бесследно для всех.

«Это уже не мои проблемы», – чуть не ответила ему я. Думаю, я ещё не вполне осознавала происходящее. Всё вокруг казалось мне игрой. До меня никак не доходила суть их слов и взволнованных лиц. Даже Гелиос, державший поначалу отстранённый вид, задумался, и между его бровей залегла глубокая складка. Я хорошо умела понимать настроение людей. Сейчас сидящих передо мной медленно охватывала тревога, хотя не все подавали вид. И это мне не нравилось.

– Что ж, мы закончили. Уведите её.

Гелиос резко встал, за ним поднялись и другие. Тут же два космонавта подхватили меня под руки и потащили за собой. Мантии провожали меня тяжёлыми взглядами в спину. Я тщетно пыталась вырваться из крепких рук стражников. Видимо, быть гостьей в этом мире не получится.

Когда дверь заперли на ключ, и я осталась одна в серебряной комнате с одной кроватью и тумбочкой, до меня, наконец, дошло. Я теперь пленница. Даже если не совершала преступление, в чём были уверены остальные, то я всё равно представляю угрозу. Они не понимали, что со мной делать. Не знали, кто я. Словно я попала в чужую страну, где любое незаконное вторжение воспринимается как опасность для её жителей. Мне оставалось только надеяться, что меня не будут пытать или проводить надо мной эксперименты. Возможно, если мне удастся сбежать… Но как?

Например, через это окно, на которое я сейчас смотрела.

Я тут же подбежала к нему. Я всё ещё находилась в Ялактосе, окно здесь было огромное и открывало вид на город, что поразил меня с первых секунд. Огромный мегаполис посреди пустыни, небо над которым усыпано звёздами. Интересно, будет ли их видно утром? И надеюсь, что утро я встречу на свободе.

Окно не открывалось. Не было и намёка на ручку. Если попробовать разбить стекло и выпрыгнуть, то… Я определённо разобьюсь и умру во второй раз, поскольку нахожусь на высоте бог знает скольки метров. С другой стороны, если просто разбить стекло и не прыгать, то им придётся менять его, а на это время отвезти меня куда-то в другое место. Внимание моей персоне точно будет обеспечено.

Я схватилась за тумбочку, попыталась поднять её, чтобы запустить в окно. Тумбочка не поднималась. Попробовала сдвинуть чёрный монолит кровати – тот тоже не двигался. Отлично, значит, мебель прикручена к полу. Придётся работать руками.

Мой локоть пострадал. Я довольно долго и сильно колотила им по окну. Потом в ход пошли ноги, коленки, кулаки и даже пару раз лоб. Мне удалось только запачкать окно, но не оставить ни трещинки. Я тяжело вздохнула и просто стала смотреть на город. Усталость навалилась разом, резко захотелось спать. Что ж, на этот случай мне оставили кровать. Я скинула мокрые кроссовки и футболку, и залезла под одеяло.