Читать книгу Пьяный некромант и семейные ценности - - Страница 2

Утро, а точнее уже день, после прорыва был мрачным. Небо низкое, серое, будто само переваривает то, что ночью вывалилось из недр мироздания. Снег вялый, как старое ватное одеяло, деревья блестят под коркой льда. Тихо, но не спокойно… Мы с Сашей проснулись поздно. Я с ощущением, будто меня всю ночь били мешками по голове, он – с таким лицом, каким обычно смотрят на квитанции из налоговой… Лиза где-то шастала с утра, в доме было тихо. Только Олег – старый слуга Альского, без которого тот отказался покидать Петроград – возился на кухне, тихо ругаясь на чайник, который упорно отказывался кипеть.

– Как ты? Совсем хреново? – спросил Саша, разглядывая мою помятую физиономию.

– Если честно, то как труп на утренней перекличке, – ответил я, потирая виски. – Но буду делать вид что все ок, ведь в здоровом теле должен быть здоровый дух. – передразнил я Нечаева.

Не успел я даже попросить кофе, как в дверь постучали. Заглянул Петр, уже в шинели:

– Некромант, шевелись. Аркадий Львович собирает планерку.

– Ну конечно. У Империи, видать, выходных не бывает.

– Хорош гундеть, пошли! – поручик и хлопнул дверью и звук отдался у меня в голове.

Кабинет генерал-губернатора напоминал одновременно штаб, церковь и питейную: на стене икона, под ней – карта прорывов, на столе бутылка со спиртом и железная кружка. Сам Аркадий Львович сидел за столом, опершись на локти, и мял в руках какую-то папку, как кот мышь перед ужином.

– Ну что, господа, – сказал он, не поднимая головы. – Чем труднее дело, тем выше честь! А мы вчера с честью закрыли очередной прорыв.

Мы уселись: я, Чагодаев, пара офицеров. Нечаев разложил на столе карту, взял карандаш и обвел небольшой сектор у границы городка:

– После вчерашнего бала с демонами, – начал генерал, – в лесу, недалеко от города, открылась пара расщелин. Небольшие, сами уже захлопнулись, но, как всегда, мусор из-за порога высыпался.

– Опустоши? – уточнил Чагодаев.

– Ага. Пара выбледков точно. Может, еще кто. Детишки видели несколько тварей, когда за хворостом шастали. Один до сих пор под кроватью от страха сидит, второй на отца с вилами кинулся – принял за тварь. Весело живем. – Нечаев поднял глаза, и в них сверкнул знакомый огонек: что-то вроде азарта: – Короче, надо проверить. Почистить. Пущай эти твари мелкие, но так и маленькое дело лучше большого безделья.

Мы кивнули.

– А как далеко в лес?

– Версты три, к северу. Следы там видели. Виктор, ты с Чагодаевым пойдешь.

– Почему я?

– Ну а как? Ты ж у нас, сынок, должен стать специалистом по “всякому трупьему и непотребному”. – Нечаев улыбнулся краешком рта.

Я скривился:

– Ну так не стал же еще специалистом-то, Аркадий Львович…

– Дык не учась и лаптя не сплетешь, – парировал генерал-губернатор. – И не станешь, если учиться не будешь.

– То есть отдых отменяется?

– Отдыхать будем в гробах, если опустоши да демоны расплодятся.

Он перевел взгляд на карту, ткнул пальцем в район леса.

– Тут, у старого проселка. Проверьте все по кругу. Если найдете – зачистить. Не найдете – искать, пока не попадуться. Понял?

– Понял, – уныло отозвался я.

– Вот и славно.

Совещание продолжилось, но мы с поручиком не стали оставаться до конца сего мероприятия – чего сидеть и слушать, если нам дело уже определили? Мы вышли из штаба, ветер тут же влепил мне в лицо пригоршню снега. Я выругался и втянул голову в воротник.

– Нечаев – это прям ходячий сборник пословиц, – сказал я. – За ним можно записывать, а потом издавать “Евангелие от губернатора”.

– Он многое повидал, – хмыкнул Петр. – Солдат старой школы. У него каждое утро начинается словами “встали – уже победа”.

– Если бы он видел, как я встаю, так бы не говорил, – буркнул я.

Мы свернули к конюшне, взяли оружие и рюкзак.

– Думаешь, это серьезно? – спросил я.

– Не знаю. – Петр пожал плечами. – Не думаю, была бы там какая большая тварь, мальцы бы домой живыми не вернулись. Но такие расщелины не просто так шипят. Иногда, если не зачистить вовремя, они потом повторно открываются и через них лезет что-то посерьезнее чем бледи.

Я кивнул.

– Открываются, закрываются сами, но след-то остается…

«Ага, как рана, которая вроде затянулась, а потом опять гноиться начинает», – мелькнуло в голове. Петр кивнул, будто услышал мою мысль:

– Вот и посмотрим, что там…

Мы направились к заснеженному тракту. Лес впереди стоял серый, холодный, и мне казалось что сегодня в нем есть что-то неправильное: слишком тихо, слишком спокойно. Хотя я уже и на прорывы, и на расщелины выходил не раз, все никак не могу отделаться от ощущения тягучей тревоги, сопровождающей каждый разрыв ткани мироздания.

– Чует мое сердце, – сказал Петр, – день будет длинный.

– А мое чует, что холодный, – ответил я и поправил ружье за плечом.

Мы шли молча. Петр шел впереди – сосредоточенно, уверенно, словно старый охотник, который прямо носом чует в какой стороне его добыча. Я – следом, держа ружье наперевес. Иногда Чагодаев приседал, трогал снег, поднимал голову, как охотничья собака, и кивал себе под нос – мне все эти охотничьи премудрости пока были не доступны, да я и не стремился в них разобраться: шляться по лесам за тварями мне не то чтобы совсем не нравилось, но своего призвания я в этом так и не нашел. Но, с другой стороны, некромант же и не должен за демонами бегать? Мое дело сесть где-нибудь на тихом уютном погосте, поднять из земли десятка два скелетов да зомбаков, а дальше – пусть они бегают. Но пока такая роскошь мне была недоступна приходилось бегать самому…

– След свежий, – голос поручика выдернул меня из размышлений. – Вон там, видишь?

Я пригляделся. Сначала показалось, что просто сугроб смят, а потом я заметил отпечатки: неправильные, вытянутые, с несколькими пальцами и проваленной серединой. Следы тянулись цепочкой и собирались в группу…

– Опустоши.

– Ага. Три, может четыре. Но дальше… – он нахмурился. – Что-то еще есть, странный какой-то след.

Мы двинулись дальше, осторожно. Где-то впереди послышалось тихое потрескивание, будто кто-то ломает сухие ветки на костер. Я поднял руку, Петр замер. Через мгновение из-за ели показалась тень. Длинная, сгорбленная, бледная. Один из выбледков. Он двигался рывками, как марионетка, дергаясь на невидимых нитях. Я вскинул ружье и выстрелил.

Грохот разнесся по лесу, эхо вернулось с запозданием. Тварь отлетела, рухнула в снег, зашипела, дергая конечностями и через пару секунд рассыпалась инеем.

– Минус один, – сказал я.

– Смотри внимательней, – буркнул Петр. – Они тут группой, значит не ходят поодиночке.

И действительно: справа послышался визг. Второй выбледок прыгнул на меня сбоку, и только то что я рефлекторно отскочил в сторону спасло мое лицо от его не то рук, не то лап, но с весьма неприятными когтями. Он вцепился в ружье, снова заорал прямо в ухо – визг, от которого череп затрещал, а на глазах выступили слезы.

– Сукааааа, – простонал я, пытаясь вырваться, но не отпуская ружье. Несколько секунд мы с тварью пытались отобрать оружие друг у друга, пока я не изловчился и не ударил его прикладом, а потом сразу же выхватил нож и кольнул выбледка наугад. Попал в шею. Тварь дернулась, зашипела и рухнула на бок, вытянувшись, как выброшенная на берег рыба, а потом рассыпалась…

– Живой? – крикнул Петр.

– Пока да, – я утерся рукавом, пытаясь вытереть слюни или что так бывает у выбледков, которыми он забрызгал меня всего, пока орал и свистел… – Чего-то сегодня прям бодро пошло.

Петр не ответил. Он стоял, глядя куда-то в глубину леса.

– Виктор… – тихо сказал он. – Аккуратно. Кажется, мы нашли его.

И я сразу понял: «он» это не опустошь. Пригляделся в направлении взгляда поручика и рефлекторно сглотнул. Воздух впереди дрожал, будто над костром, а между деревьев виднелось нечто темное, живое. И когда оно вышло на свет стало ясно, что это демон. Маленький, но все равно демон. Ростом с теленка, с вытянутым телом и пастью, из которой сочился пар. Глаза как два уголька, горящие изнутри…

– Ну зачем, – прошептал я. – Ну так же хорошо все начиналось…

Петр мое нытье понял верно: в битве с демоном я был практически бесполезен. Пули и нож ему не страшны, как, впрочем, и другое человеческое оружие. Хотя, конечно, если пальнуть в него фугасом да так, чтобы его разорвало на сотни кусочков, скорее всего он не сможет собраться обратно в целую и живую тварь, хотя, кто его знает… Победить демона проще всего было магией, а со своей пока был еще в слишком натянутых отношениях, чтобы экспериментировать на подобных тварях.

– Спокойно, – сказал Петр. – Ты работаешь с тем, с чем можешь. По мелочи. Этого я на себя беру.

Он поднял руки, и воздух вокруг него изменился: стал влажным, тяжелым, будто над болотом. Из снега под ногами начали подниматься тонкие струи воды, собираясь в шары. Я даже не понял, откуда он берет влагу – вокруг же все замерзло. Петр махнул рукой, и вода с силой рванулась вперед, ударив в демона. Тот взревел, но не от боли, от злости, и ринулся прямо на нас.

– Назад! – крикнул Чагодаев.

Я не сдержался, вскинул ружье и выстрелил. Пуля попала твари в шею, рванула клок черной плоти, будто грязный лед, но демон казалось даже не заметил этого. Петр выдохнул, сделал шаг вперед. Вода, что заливала сугробы, вдруг застыла, схватывая демона в ледяные цепи. Он поднял руку и щелкнул пальцами – лед взорвался изнутри, осколки брызнули в стороны, демон закрутился на месте, явно получив неплохой магический удар, но устоял.

– Круто, – выдохнул я, – но он живой.

– Сейчас будет неживой, – сквозь зубы ответил Петр.

Он вытянул обе руки, и я увидел, как между его пальцами мелькнуло голубое свечение. Воздух вокруг нас похолодел еще сильнее, а между ладонями поручика стал собираться водяной пузырь или шар.

И в этот момент, пока Петр удерживал внимание на демоне, сбоку вынырнула еще одна тварь – выбледок. Шел на четвереньках, вытянувшись, как паук, и двигался чертовски быстро. Но не на меня – на Петра.

– Ишь ты, какой умный, – выругался я. – Решил демона прикрыть, да?

Я рванулся вперед, вскинул ружье и выстрелил. Опустошь завизжал, выгнулся, засучил лапами и рассыпался снежными искрами.

Тем временем водяной шар в руках поручика рос, собирая влагу из снега, из замерзших деревьев, даже из воздуха мне казалось…

– Это не вода, – сказал Чагодаев. – Это сила. Что вода, что тьма – одно и то же, Виктор. Это просто поток. Главное, не сопротивляйся ему. Не пытайся управлять им, просто направляй в нужную тебе сторону…

Еще миг и он рассыпался, как роза, которую опустили в жидкий азот.Я запомнил. Кивнул. Демон дернулся, рванулся к нам и в ту же секунду Петр сделал резкий жест, от чего водяной шар словно сжался в точку и из этой точки в сторону твари хлынула волна инея. Демон застыл на месте, на полпути в прыжке.

Тишина. Только пар изо рта, и где-то далеко завывает ветер.

– Ну что, – сказал я. – Минус три выбледка и один демон.

– Угу, – кивнул Петр. – Бывает и хуже.

– Например?

– Например, когда демон не один…

Мы замолчали, а потом Чагодаев добавил:

– У тебя, кстати, уже получается.

– Что именно?

– Не паниковать. Раньше бы орал, наверное.

– Я и сейчас готов был разораться, – ответил я. – Просто устал очень, даже паниковать лень…

Мы переглянулись и почти одновременно рассмеялись. Смех прозвучал громко и неестественно в этом холодном лесу, но лучше уж смех, чем тишина. Я глянул на замерзшее место, где только что стоял демон.

– Ну что, проверим по кругу и домой?

– Проверим, – кивнул Петр.

Мы двинулись дальше, не оглядываясь. Снег хрустел под ногами, и где-то вдалеке мне казалось, что за нами кто-то наблюдает. Может, просто показалось. А может и нет…

Мы вернулись уже к вечеру. Все о чем я мечтал – это скорее войти в дом, погреться у печки, выпить чего-то горячего и завалиться спать, но, кажется, у провидения были на мой счет другие планы. Едва мы переступили порог, нас встретил Саша – бледный, взъерошенный, с таким лицом, будто ему только что сообщили какую-то ужасную новость.

– Лизу не видели? – спросил он. – Она не с вами?

– Нет, – удивился я. – Так она же у Марфы была.

Альский покачал головой.

– Нет и не было ее там. Марфа час назад заходила, пироги принесла. Я спросил, где Лиза, а она на меня так вытаращилась: мол, с чего бы мне знать? Я сказал ей про курицу, которую Лиза уже несколько дней к ней лечить ходит, а Марфа смотрит на меня и смеется: “да у меня курица как генерал-поручик – здорова и зла, не звала я ее, милок, ни сегодня, ни вчера”.

Я моргнул. Слова не сразу сложились в предложение.

– Погоди… Это что получается? Она соврала?

– Похоже на то, – мрачно ответил Саша.

– Надо же, нежить может врать… да еще и хозяину, – пробормотал я, хотя вроде уже не раз убеждались, что я ей не господин, но хоть какие-то правила ж должны соблюдаться. – Это как вообще?..

– Да откуда я знаю! – огрызнулся Альский. – Может не хотела рассказывать, куда пошла! Хотя, к кому ей тут ходить и, главное, зачем скрывать? Или, может, помогает кому-то… Или… заблудилась…

– Заблудилась, – повторил я, будто пробуя слово на вкус. – Здесь? В городке на шесть улиц и одну церковь?

Тишина. Альский не знал, что мне ответить. Хотя, если поразмыслить, то, конечно, заблудиться здесь было можно: и лес рядом, и губа… И снегу намело…

– Ладно, с враньем потом разберемся, – буркнул я, натягивая обратно куртку. – Надо ее искать.

Мы вышли на улицу. Воздух был густой, холодный, солнце уже почти ушло за горизонт.

– С утра ее никто не видел, – сказал Саша, идя рядом. – В лавке была – взяла мясо и ушла. Я подумал, она с вами с Петром увязалась в лес…

– Ага, с мясом… – пробормотал я.

На какое-то время мы оба замолчали. Где-то в глубине сознания шевельнулась знакомая тревога: я уже чувствовал ее тогда, в поместье Паленов, когда с опозданием сообразил, что оставил Лизу одну и ушел и без меня она почти потеряла всю жизненную силу. Всетаки, она не классическая “нежить”, а что-то куда более тонкое и уязвимое. Тогда я едва успел вернуться к ней. А сейчас?

– Она сильнее стала, – произнес я вслух, будто сам себя убеждая. – Не раз уходила, бывало, на весь день. Возвращалась уставшая, но целая. Главное, понять, куда пошла. Может, просто далеко ушла, не рассчитала время.

– Может, – глухо сказал Саша.

Мое воображение уже рисовало перед глазами все самое худшее: снежное поле или лес, следы, уходящие в пустоту. Зачем бы княжне тащиться туда паника объяснять не трудилось, но этого и требовалось, я уже представил себе ее, лежащую в снегу, бледную и практически бездыханную…

– Не паникуй, – сказал Альский, видя как перекосило мое лицо. – Найдем!

Мы пошли по улице, опрашивая людей. Никто ничего не знал, никто ее не видел, никто не говорил с ней с утра… Зато через несколько минут к нам начали присоединяться люди: одни видели, как утром она шла по направлению к старому складу, другие сказали что вроде мелькала у околицы. Но никто не был ни в чем уверен.

Скоро весь Романов-на-Муроме стоял на ушах. Солдаты Нечаева собрали людей, разделили по секторам. Кто-то пошел в сторону леса, кто-то – вдоль берега губы, кто-то проверял старые терема на окраине. Снег скрипел под сапогами, люди звали ее по имени:

– Лиза! Елизавета Федровна! Лиза! Лизонька! – слышались голоса и эхом уходили в туман. Ответа не было.

Мы прочесывали город, дворы, мостки, сугробы… заглядывали в сараи и заброшенные дома. Все безрезультатно.

– Как сквозь землю провалилась, – выдохнул я.

Саша молча кивнул. Его руки дрожали.

Я посмотрел на небо – темное, без единой звезды.

– Она вернется, – сказал я, не зная, кому это говорю: ему, себе или тому, кто мог слышать нас там, наверху. Но внутри все холодело, потому что сейчас я вообще не был уверен в том, что говорю правду.