Читать книгу Смерть Бетельгейзе - - Страница 5

4.1. Организация обороны

По всему миру, словно нервная система умирающей, но ещё сопротивляющейся планеты, начали возникать очаги сопротивления. Там, куда кро-крысы по тем или иным причинам ещё не добрались, люди спешно объединялись, забывая о границах, идеологиях и старых конфликтах. В пустынях Намибии и Алжира создавались мобильные базы, замаскированные под караванные лагеря; в горах Таджикистана и Ирана укрепляли перевалы и тоннели, превращая их в естественные крепости; в Уйгуристане и Сибири уходили под землю, используя старые шахты и бункеры; на Камчатке опирались на вулканические плато и труднодоступные побережья; в джунглях Коста-Рики и Перу лагеря растворялись в зелёной массе лесов; Куба же превратилась в сплошную военную зону, где каждый порт и аэродром готовили к последнему рубежу обороны. Люди учились воевать заново – мелкими группами, внезапно, жестоко, понимая, что противник превосходит их числом, силой и холодной логикой.

Параллельно с этим научные центры, уцелевшие или созданные наспех, работали без сна и отдыха. Физики, астрофизики, математики, инженеры и военные теоретики пытались осмыслить саму природу разрыва между мирами. Закрыть его обычными средствами было невозможно, но замедлить проникновение – да. Каждый день промедления означал новые захваченные города и миллионы жертв, и потому время стало самым дефицитным ресурсом человечества.

В Ташкенте, в уцелевшем корпусе Академии наук, за толстыми стенами и экранами радиационной защиты работала профессор Зухра Хамидова. Невысокая, сухощавая женщина с уже тронутыми сединой волосами, собранными в строгий пучок, она обладала цепким, почти беспощадным взглядом человека, привыкшего думать на несколько шагов вперёд. За её плечами были десятилетия работы в области теоретической физики и гравитационных аномалий, и теперь весь этот опыт оказался нужен как никогда.

– Если мы сможем стабилизировать искажения пространства, – спокойно, почти буднично говорила она, указывая на дрожащие голограммы расчётов, – мы сможем предотвратить дальнейшее проникновение крыс.

– Но для этого нам нужна чёрная дыра! – не выдержал академик Ахмед Рузметов.

Рузметов был полной противоположностью Хамидовой: высокий, широкоплечий, с густыми бровями и усталым лицом человека, которого слишком долго преследовали неудачные эксперименты и похоронки учеников. В прошлом – блестящий инженер-ядерщик, он привык мыслить масштабами взрывов и мегатонн, а не абстрактных многомерных уравнений.

– Не обязательно, – покачала головой Зухра. – Нам достаточно энергии нашего атомного оружия.

В зале повисла тяжёлая тишина.

– Мы используем его не как оружие, – продолжила она, – а как инструмент. Разрыв между мирами держится на резонансе гравитационных и квантовых колебаний. Параллельная Земля словно зацепилась за нашу Вселенную, как осколок за ткань. Если мы создадим направленный каскад ядерных взрывов в строго рассчитанных точках, мы сможем вызвать контролируемый сдвиг пространства.

– Сместить… целую планету? – глухо спросил Рузметов.

– Не физически, – ответила Хамидова. – Топологически. Мы нарушим синхронизацию фаз между нашими мирами. Проще говоря, выбьем параллельную Землю из общего континуума, лишив кро-крыс возможности удерживать порталы. Разрыв схлопнется сам, как рана без подпитки.

Она вывела на экран схему: цепь подземных ядерных зарядов, расположенных по дуге вдоль линии максимальных пространственных искажений.

– Риск колоссальный, – добавила Зухра тихо. – Возможны землетрясения, радиационные выбросы, локальные провалы пространства. Но если мы ничего не сделаем, у человечества не останется ни Земли, ни будущего.

Академик медленно кивнул. Все в зале понимали: это не план спасения, а план последнего шанса.

4.2. Разведка

Группы разведки уходили за линию контроля кро-крыс почти без шансов на возвращение. Это были малые отряды – по пять, семь человек, – действовавшие в разрушенных городах, в мёртвых промышленных зонах и на территориях, где реальность ещё не до конца определилась, кому она принадлежит. Именно они первыми принесли сведения, от которых у аналитиков холодело внутри: кро-крысы не были хаотичной ордой. Это была высокоорганизованная, дисциплинированная цивилизация с чёткой социальной и военной иерархией. Во главе вторжения стоял единый лидер – огромная, покрытая шрамами крыса по имени Скар-Челюсть. Его тело было массивнее остальных, челюсти усилены металлическими накладками, вживлёнными прямо в кость, а взгляд – холодным и расчётливым. Он не бросался в бой без нужды, предпочитая управлять армиями из укреплённых командных узлов, и именно его приказы координировали вторжение на Землю из параллельного мира, делая его не стихийным бедствием, а спланированной кампанией на уничтожение.

– Они планируют масштабное наступление, – докладывал капитан Марк Хьюз, вернувшись из глубокой разведывательной миссии.

Хьюз был жилистым, измождённым мужчиной лет сорока, с впалыми щеками и глазами человека, который слишком много видел и слишком мало спал. Его форма была прожжена в нескольких местах, а на левом предплечье тянулся свежий шрам – след от кро-крысиного энергетического оружия.

– Это не просто атаки, – продолжал он, выкладывая на стол планшеты, распечатки и обломки чужих устройств. – Это этапы. Захват узлов, подавление сопротивления, зачистка территории и закрепление. У них есть штабы, склады, линии снабжения, разведка и контрразведка. Они используют биомодифицированных бойцов для штурмов, гига-крыс как живые тараны и ду-крыс в роли командиров на поле боя. Мы перехватили их сигналы и схемы обороны. Если они начнут наступление одновременно на нескольких континентах, мы можем не удержаться.

Эти сведения легли в основу экстренного совещания, которое прошло в Вашингтоне. В одном зале собрались более пятисот человек: министры обороны, президенты и премьер-министры, короли и эмиры, вожди кланов и глав племенных государств. Никогда прежде человечество не собиралось в таком составе – и никогда повод не был столь мрачным.

Первой выступила профессор Зухра Хамидова. Она говорила чётко и без лишних эмоций, объясняя возможность отсечения нашей Земли от её параллельного клона. На экранах появлялись схемы пространственных резонансов, точки максимальных искажений, расчёты вероятностей.

– Это не победа, – подчеркнула она. – Это способ перекрыть поток. Мы лишим кро-крыс подкреплений и возможности отступления. Но цена будет высокой, и последствия – непредсказуемыми.

Вторым выступил полковник Робертс Иштван. Его план контрнаступления разрабатывался совместно военными специалистами из России, Китая, Индии, Колумбии, США, Германии, Великобритании, Италии, Израиля и Южной Кореи. На карте вспыхивали зоны ударов, маршруты наступлений, точки применения новых видов оружия.

– Мы будем использовать самые современные технологии, – говорил он твёрдо, – включая лазерные комплексы, орбитальные платформы и экспериментальные системы подавления их биосвязи. Мы ударим по сердцу их армии, по командным центрам. Но для этого нам нужны подразделения, готовые идти туда, откуда можно не вернуться.

Генералы и министры один за другим поднимались, обещая людей, технику, ресурсы. Кто-то говорил о спецназе, кто-то – о добровольцах, кто-то – о последних резервах. Это было не соревнование, а признание: другого выхода нет.

На фоне глобальной войны люди продолжали бороться за выживание. В мегаполисах возникали бункеры и подземные убежища, станции метро превращались в города под городами. Обычные граждане становились героями – медсёстры, учителя, водители, пенсионеры.

– Мы должны держаться вместе, – говорил старый Джек Николсон, лидер одной из таких общин в Нью-Йорке.

Он был седым, худым, с потрёпанной курткой и голосом, в котором звучала усталость, но не сломленность. В прошлом – профсоюзный активист, теперь он командовал отрядом из бывших рабочих, студентов и эмигрантов.

Ночами они выходили на поверхность, устраивая засады в завалах улиц, отвлекая кро-крыс, отбивая людей из их лап. Бои были короткими и жестокими: выстрелы, взрывы самодельных зарядов, крики, вспышки чужого оружия. Иногда удавалось спасти нескольких человек, иногда – никого. Но каждое такое столкновение было доказательством: человечество ещё живо и ещё сопротивляется.