Читать книгу Смерть Бетельгейзе - - Страница 6

5.1. Подготовка к сражению

На рассвете, в тот зыбкий час между ночью и утром, когда холодное утреннее солнце лишь угадывалось за линией океана, воздух был влажным и тяжёлым, пропитанным солью и запахом мокрого песка. Было около пяти утра. Низкие облака тянулись над горизонтом рваными полосами, и редкий ветер с Карибского моря колыхал пальмы, заставляя их тихо скрипеть, словно предупреждая о надвигающейся беде. Небо постепенно светлело, окрашиваясь в бледно-стальной цвет, и в этом тусклом свете готовилась решающая схватка.

Это был Канкун – когда-то ослепительно яркий курорт Мексики, город белых пляжей, отелей и туристического шума. Теперь же он выглядел изломанным и опустевшим. Полуразрушенные гостиничные комплексы зияли выбитыми окнами, набережная была изрыта воронками, а среди пальм тянулись линии окопов и временных укреплений. Бирюзовое море всё так же спокойно плескалось у берега, равнодушное к тому, что на суше собирались армии, готовые пролить кровь за судьбу планеты.

Полковник Робертс стоял на вершине невысокого холма, откуда открывался вид на город и прибрежную равнину. Его силуэт чётко выделялся на фоне светлеющего неба. Он молча наблюдал, как подразделения занимают позиции. Внизу выстраивались тяжёлые танки с закопчёнными стволами, их гусеницы медленно перемалывали песок и щебень. Вертолёты зависали на низкой высоте, их лопасти резали воздух тяжёлым, давящим гулом. Пехота рассредоточивалась между руинами, вдоль дорог и на крышах уцелевших зданий, готовясь встретить врага.

– Сегодня мы покажем этим тварям, что люди не сдаются, – громко сказал Робертс, поднимая сжатый кулак. – Защитим нашу Землю!

Экипажи танков в последний раз проверяли прицелы, связь и боекомплект, стучали по броне, словно по живому телу машины. Пилоты вертолётов пристёгивались, прогоняли двигатели на разных режимах, сверялись с координатами целей. Пехотинцы занимали огневые точки, раскладывали боеприпасы, устанавливали переносные ракетные комплексы и тяжёлые пулемёты. Командиры склонялись над картами, отдавали короткие, резкие приказы, а в наушниках бойцов трещали радиопереговоры, полные напряжённого ожидания.

Капелланы разных конфессий шли вдоль рядов. Один тихо читал молитву, держа крест, другой расстилал коврик на песке и шептал слова, обращённые к небу, третий просто молча клал руку на плечо солдата. Люди крестились, закрывали глаза, сжимали амулеты, фотографии близких, жетоны. Все понимали: впереди может не быть ни вечера, ни завтрашнего дня.

Армия была интернациональной до предела. Здесь стояли плечом к плечу бойцы из Кривого Рога и Самарканда, с Донбасса и из Дубая, из Пекина и Мумбаи, Куала-Лумпура и Сиднея. Они говорили на разных языках, с разными акцентами, но жесты, взгляды и короткие команды были понятны без слов. В этот момент их объединяло не происхождение и не флаг, а общее понимание: если они отступят здесь, отступать будет уже некуда.

5.2. Первые выстрелы

Внезапно из-за линии океанского горизонта, там, где ещё минуту назад светлое утро казалось обманчиво мирным, показались они. Кро-крысы выходили волнами, плотными, почти геометрически выверенными построениями. Их армии двигались с неестественной для живых существ скоростью – короткими, пружинящими рывками, словно сама гравитация подталкивала их вперёд. Над массой тел возвышались гига-крысы, обвешанные броневыми пластинами и излучателями, между отрядами скользили ду-крысы-командиры, раздавая приказы через встроенные в черепа передатчики. В их лапах мерцали энергетические пушки, холодным синим и багровым светом прорезая утренний воздух.

Первый залп пришёлся по небу. Лазерные лучи и плазменные сгустки вспарывали пространство, оставляя за собой рваные следы, и в считанные секунды воздушное пространство превратилось в ад. Сбитые и охваченные огнём «Миражи», «МиГи», «Сушки», «Фантомы», «Апачи», «Чёрные акулы» и десятки других машин падали к земле, вращаясь, взрываясь в воздухе или врезаясь в песок и руины Канкуна. Горящие обломки сыпались вниз, а пилоты, которым не повезло катапультироваться, исчезали в вспышках.

Полковник Робертс, не отрывая взгляда от поля боя, поднял руку и резко опустил её.

– Огонь!

Ответом стал рёв тяжёлой артиллерии. Самоходные гаубицы и дальнобойные орудия выплюнули первые снаряды, и через секунды передовые ряды кро-крыс накрыли взрывы. Земля вздыбилась, песок, бетон и тела взлетали вверх чёрными фонтанами, ударная волна прокатилась по берегу, выбивая стекла и срывая остатки фасадов.

Танки двинулись вперёд, грохоча гусеницами, их пушки били прямой наводкой, разрывая скопления врага и оставляя дымящиеся воронки. Новые группы вертолётов вырвались из-за зданий и пальмовых рощ, поднимаясь под огнём, их лопасти с визгом резали воздух. Ракеты сходили с пилонов одна за другой, врезаясь в ряды кро-крыс и взрываясь ослепительными вспышками. Над полем боя снова появились штурмовики и бомбардировщики, утюжа полосы наступления противника ковровыми ударами.

Пехота, прижавшись к бронетранспортёрам и развалинам, открыла плотный огонь. Автоматные очереди сливались в сплошной гул, гранатомёты били по тяжёлым целям, разрывая броню гига-крыс. Миномёты ухали глухо и методично, посылая снаряды по навесной траектории, и каждый раз через несколько секунд впереди вспухали новые взрывы. Воздух наполнился дымом, гарью, запахом озона и раскалённого металла. Канкун окончательно перестал быть городом – он стал ареной, где решалась судьба Земли.

5.3. Жестокая битва

Сражение разгорелось с нечеловеческой яростью. Кро-крысы, с их шершавой кожей, металлическими вставками на лапах и плечах, с горящими глазами и сверкающими когтями, отбивались с невероятной координацией. Энергетические пушки, которые они держали в лапах и на спинах гига-крыс, стреляли ярко-синими и багровыми разрядами, пробивая броню танков, как если бы она была сделана из тонкой бумаги. Каждый выстрел сопровождался визгом перегретой стали и запахом озона.

Один из танков, «Абрамс» с закопчённой бронёй, попал под прямой выстрел плазмы. Взрыв был мгновенным и катастрофическим: башня разлетелась в пламени, снаряды детонировали, железо искрило и плавилось, а экипаж, состоящий из четырёх человек, обратился в облако огненного пепла, оставив после себя лишь тёмные, обугленные следы на песке. Вокруг стояли солдаты, оцепеневшие от ужаса и ярости одновременно, видя, как дружеская техника и люди исчезают за доли секунды.

– Держите линию! – кричал полковник Робертс, голос его прорезал гул сражения. – Не отступать!

Вертолёты кружили над полем боя, осыпая крысиные позиции ракетами и пулеметным огнём. Их лопасти срывали пыль с земли, а трассеры ослепляли врага вспышками. Но кро-крысы были неумолимы. Мобильные подразделения с переносными энергетическими установками, наподобие рюкзаков с мини-пушками, мгновенно реагировали на атакующих. Один за другим вертолёты превращались в огненные шары, разворачивавшиеся в пламени и дыму, падая на землю с визгом, перекатываясь по песку и обрушивая огонь на позиции пехоты. Раненных людей они терзали своими стальными когтями, разрывая броню и плоть, не оставляя шансов на спасение. Плен был им чужд – для кро-крыс существовал лишь закон войны: мясо и победа.

Если смотреть на это из космоса, Карибское побережье Канкуна было усеяно огненными вспышками. Сквозь атмосферу виднелись тысячи, если не миллионы, разрывов – от снарядов, ракет, взрывов танков и вертолетов. Лазерные лучи прорезали воздух, оставляя яркие полосы, как электрические шрамы, пронзающие землю и руины. Полоса за полосой, вспышка за вспышкой – на первый взгляд, это казалось хаотичной игрой света, но на самом деле это была кровавая симфония войны, в которой решалась судьба Земли.

5.4. Героизм и самопожертвование

В самый разгар боя вперёд ринулся старший лейтенант Тимур Умурзаков. Высокий, сухощавый, с тёмным, обветренным лицом и прищуренными глазами, он выглядел старше своих лет. В его движениях чувствовалась привычка к опасности и та спокойная решимость, которая появляется у человека, много раз смотревшего смерти в лицо и не отведшего взгляд. Тимур поднял руку, коротко крикнул команду – и его бойцы сорвались с места, устремляясь к цитадели кро-крыс, выросшей среди бетонных развалин и металлических наростов чужой архитектуры.

Под прикрытием дымов и огня рота прорвалась вперёд. Пулемётный расчёт лёг на фланге и дал непрерывную очередь, срезая всё, что пыталось поднять голову. Энергетические щиты кро-крыс трескались и гасли под шквальным огнём, и вскоре дорога была расчищена. На земле валялись десятки тел грызунов – изуродованных, обугленных, разорванных пулями и осколками. Даже их чудовищная регенерация не выдержала плотности огня. Огнемётчики шагнули вперёд и короткими струями огня добивали ещё шевелящуюся нечисть, превращая её в чёрные, дымящиеся силуэты.

Но война не прощает самоуверенности. В одном из узких переулков, заваленном обломками и чуждыми конструкциями, Умурзаков попал в засаду. Из тени выскользнула кро-крыса, массивная, с вживлённым в грудь плазмомётом. Оружие засветилось, набирая заряд. Времени не было.

Сержант Иван Сидорчук шагнул вперёд без колебаний. Коренастый, широкоплечий, с простым, усталым лицом, он даже не крикнул. Он просто закрыл командира собой. Плазменный разряд ударил в грудь, и тело Сидорчука вспыхнуло ослепительным светом. За долю секунды броня расплавилась, плоть обуглилась, и сержант рухнул на землю, всё ещё стоя на коленях. Он умер мгновенно – но успел сделать главное.

– Ваня… – выдохнул Тимур, и в этом коротком звуке было всё.

Он вскинул автомат и тут же выпустил гранату из подствольного гранатомёта. Взрыв разорвал кро-крысу на части, швырнув клочья плоти и металла в стены переулка. Бойцы ворвались следом, добивая остатки засады.

Позже, уже после боя, захваченное оружие кро-крыс передали учёным. Выяснилось, что плазмомёты были жёстко настроены на генетику грызунов и не реагировали на людей. Но принцип работы – компактный генератор, магнитное удержание плазмы и импульсный выброс – был понят. На его основе земные инженеры создали первые человеческие аналоги: тяжёлые, грубые, но рабочие пистолеты с плазменным выстрелом. Они грелись, жрали энергию и требовали доработки, но это было начало. Начало оружия, которым человечество смогло ответить кро-крысам их же огнём.

Капитан Сара Хьюз, командир танкового подразделения Великобритании, была женщиной с жёстким, почти угловатым лицом и коротко остриженными светлыми волосами, выбивавшимися из-под шлема. В её серо-стальных глазах не было паники – только холодная концентрация. Сквозь смотровую щель она видела, как один за другим её танки выходят из строя: у одного срывало башню прямым попаданием плазмы, другой останавливался, окутанный дымом, с расплавленными гусеницами, третий просто глох, пробитый энергетическим импульсом, выжегшим электронику до основания. Экипажи горели заживо или выскакивали наружу, чтобы быть скошенными огнём кро-крыс.

Сара знала: ещё минута промедления – и участок будет потерян. Она резко распахнула люк, выскочила из танка под свист осколков и плазменных разрядов, прижалась к броне и схватила рацию.

– Все свободные подразделения, на меня! – кричала она, перекрывая грохот боя. – Прорыв на юго-запад, сейчас!

Её голос, спокойный и властный, словно собирал рассыпающиеся силы в единый кулак. Оставшиеся танки развернулись и пошли вперёд, пехота поднялась из укрытий и побежала следом, укрываясь за бронёй. Первая линия обороны кро-крыс на юго-западе Канкуна дрогнула. Танковые орудия били почти в упор, превращая укрепления грызунов в груды искорёженного металла и обугленных тел. Сопротивление было подавлено, но ценой тяжёлых потерь – горели машины, поле боя было усеяно телами людей и крыс.

Особый героизм проявили экипажи танков Эдварда Шваровски, Пола Шнэдэла и Мартина Рикии. Машина Шваровски, получившая прямое попадание в лобовую броню, продолжала вести огонь, пока не иссяк боекомплект; танк Шнэдэла, с перебитой связью и горящей кормой, выкатился вперёд и прикрыл отход пехоты, приняв на себя несколько плазменных ударов; экипаж Рикии пошёл на таран, раздавив укреплённый узел кро-крыс и взорвавшись вместе с ним. Их действия позволили удержать прорыв и закрепиться на новой линии.

В этот момент кро-крысы бросили в бой своих элитных воинов. Из дымов и развалин вышли генетически модифицированные бойцы – выше человека, с утолщёнными мышцами, костяными наростами и металлическими шипами, вживлёнными прямо в плоть. Их движения были быстрыми, хищными, почти кошачьими. Они ворвались в позиции «морских котиков» США, и завязался жестокий рукопашный бой.

Это была схватка на расстоянии вытянутой руки. Ножи, приклады, штыки, голые руки – всё шло в ход. Кро-крысы рвали людей когтями, ломали кости ударами, пытались укусить, но «котики» держались, действуя слаженно, прикрывая друг друга. Гранаты взрывались почти под ногами, ослепляя и калеча обе стороны. Один за другим бойцы падали в пыль и кровь, и никто не отступал. В этом аду не было ни тактики, ни красивых манёвров – только ярость, боль и отчаянная воля выжить.

Поля сражения превратились в настоящий ад. Горели танки, их корпуса плавились и оседали в дыму, боеприпасы детонировали один за другим, разрывая землю и воздух. В небе вспыхивали лазерные лучи и ракеты, оставляя светящиеся шрамы, а затем исчезая в огненных всполохах. Люди и крысы сражались до последнего дыхания, уже не думая о победе или поражении – только о том, чтобы устоять ещё мгновение, ещё шаг.

Полковник Робертс, наблюдая за полем боя через дым и огонь, понял, что ресурсы иссякают. Подразделения таяли, техника была почти уничтожена, а кро-крысы, несмотря на потери, продолжали давить. Это решение резало по живому, но другого выхода не было.

– Отступаем на вторую линию обороны! – приказал он по всем каналам. – Мы не можем продвигаться дальше и удерживать позиции, но не можем позволить им прорваться дальше!

Остатки армии начали организованное отступление. Пехота отходила перебежками, прикрывая друг друга огнём, танки и бронетранспортёры, ещё способные двигаться, становились заслоном, принимая на себя удары. Раненых вытаскивали из-под огня, иногда буквально на руках, иногда – оставляя, если выбора не оставалось. Война не щадила никого.

Капитан Хьюз и её подразделение остались на передовой. Их танки, изрешечённые и закопчённые, заняли оборонительные позиции, ведя огонь почти в упор, чтобы сдержать натиск кро-крыс и дать основным силам уйти. Где-то в стороне остатки роты Умурзакова вышли из города, неся с собой трофейное оружие кро-крыс – тяжёлое, чуждое, но бесценное для будущих боёв.

– Мы должны удержать их здесь, – сказала Сара Хьюз своим бойцам, глядя на пылающий Канкун. – Каждый метр этой земли – это наш дом.

Её слова не были пафосом. Это был приказ, клятва и приговор одновременно.

5.5. Последний рубеж

Когда основные силы отошли на безопасное расстояние, капитан Хьюз и её бойцы остались на своих позициях, будто вросли в выжженную землю. Они понимали, что отхода для них уже не будет, и потому сражались молча, сосредоточенно, экономя каждый выстрел. Патроны заканчивались, орудия перегревались, рации одна за другой замолкали, но они продолжали держать линию. Раненые стреляли, опираясь на разбитые борта машин, механики под огнём пытались завести подбитые танки, чтобы использовать их как неподвижные огневые точки. Когда заканчивались боеприпасы, в ход шли гранаты, личное оружие, а потом и просто время, выигранное ценой жизни. Их сопротивление было не героическим жестом, а тяжёлой, упрямой работой – задержать врага любой ценой, чтобы остальные успели подготовиться к следующему этапу войны.

Полковник Робертс наблюдал за этим с отдалённого холма. Сквозь бинокль он видел вспышки выстрелов, силуэты людей на фоне огня, а затем – как эти силуэты исчезали один за другим. Он различал отдельные эпизоды боя, но не мог помочь, не мог вмешаться, мог только смотреть и запоминать.

– Мы не забудем их жертву, – прошептал он. – Они не умрут напрасно.

В его словах не было ни торжественности, ни утешения. Это была горькая фиксация факта: эти люди уже мертвы, и их смерть должна иметь смысл, иначе война окончательно превратится в бессмысленную бойню.

Сражение на равнинах стало поворотным моментом в войне между людьми и кро-крысами. Люди заплатили за него слишком высокую цену, но смогли остановить наступление врага и выстроить новую линию обороны. Фронт стабилизировался, пусть и ненадолго. В это время учёные, работавшие в бункерах и подземных комплексах, продолжали искать способ закрыть разрыв между мирами, понимая, что каждая отсрочка – это новые жертвы на поверхности.

Эта битва показала не силу и не величие человечества, а его упорство. Люди не побеждали – они просто не отступали, даже когда было легче отступить. Солдаты делали то, что считали необходимым, не думая о примерах и символах, и именно поэтому их действия стали ориентиром для остальных: если они выстояли там, значит, можно держаться и дальше.

Этот бой лишил кро-крыс возможности продвигаться вперёд. Они затаились, отступили в занятые районы, укрепляя позиции и ожидая подкреплений из своего параллельного мира. А на той Земле уже работали заводы-инкубаторы: в огромных биореакторах, под холодным светом ламп, за считанные дни выращивались новые солдаты. Их тела формировались по заранее заданным шаблонам, без памяти, без сомнений, только с вложенной программой войны. Кро-крысы готовились к новой попытке – молча, методично, как это делали всегда.