Читать книгу История химеры - - Страница 2

Перед тем, как спуститься на ужин, Хриас решил взять с собой книгу из своей личной библиотеки, чтобы отвлечься от семейного времяпровождения и шума, который он приносит. Его пальцы скользнули по корешкам на полке, не ища ничего конкретного, пока не наткнулись на знакомый, массивный том. «История древнего Египта». Идеально. Он уже прочёл её трижды, что означало предсказуемость, порядок и полное отсутствие сюрпризов.

Его спуск по лестнице был медленным, почти церемониальным. Каждый шаг отдавался в его висках, отсчитывая секунды до погружения в хаос. Гул голосов становился всё более настойчивым.

Ужин в их доме был похож на попытку провести оркестровую репетицию в клетке с гиперактивными обезьянами. Не то чтобы кто-то специально старался создать хаос – он просто возникал сам собой, как плесень во влажном углу.

И когда он предстал на пороге кухни-столовой, картина, открывшаяся ему, была именно такой, какой он её и представлял.

Каспиан, отец семейства, стоя у плиты, сражался с тремя сковородками одновременно, пытаясь спасти ужин от неминуемого сожжения. Его футболка уже была в пятнах, а лицо блестело от жары. Элис, сидя во главе стола, методично разрезала пиццу на идеально ровные куски, но её взгляд постоянно метался между детьми, пытаясь силой воли навязать хоть подобие порядка. Это не работало.

Лука, тринадцатилетний ураган, взахлёб рассказывал отцу о каком-то футбольном матче, размахивая руками так, что его локти представляли реальную опасность для всего, что находилось в радиусе метра. Ханна сидела в планшете и что-то увлечённо смотрела. А в своём высоком детском стульчике сидел Демьян. Он просто смотрел. Его тёмные глаза медленно скользили от одного члена семьи к другому, будто фиксируя спектакль, разворачивающийся перед ним.

Хриас замер на несколько секунд смотря на разворачивающуюся перед ним картину, а потом сделал глубокий вдох и тихо, стараясь быть незамеченным, прошёл к своему пустому месту. Он поставил книгу на стол рядом с тарелкой. Массивный том с золотым тиснением сильно выделялся из всего убранства кухни. Не глядя ни на кого, он открыл книгу сразу на четвёртой главе – «Погребальные обряды и культ мёртвых». Тему, которую он всегда находил странно успокаивающей. И пока вокруг него кипела жизнь, Хриас медленно, методично начал погружаться в тихие, пыльные коридоры пирамид.

– …и он такой БАЦ с центра, а вратарь просто БУХ на землю, и ГОЛ! – Лука для пущей убедительности ударил кулаком по столу.

Деревянная поверхность дрогнула. Стакан с водой перед Хриасом подпрыгнул, и половина его содержимого выплеснулась прямо на книгу по древней истории Египта. Холодная жидкость растеклась по страницам, мгновенно пропитав тонкую бумагу, размывая чернила.

Хриас замер. Он не сразу это осознал. Сначала был просто звук – глухой удар, звон стекла. Потом ощущение – резкий холод на запястье, быстро расползающаяся мокрая сырость по рукаву его тёмного свитера. Потом запах – пыльный, сладковатый запах мокрой бумаги. И наконец, зрением он заметил, как вода растеклась по схеме погребальной ладьи с ужасающей скоростью, превращая тонкую бумагу в полупрозрачную, бесформенную массу. Всё это случилось за долю секунды.

– Ой, сорян, – рефлекторно сказал Лука в его сторону, уже повернувшись обратно к Каспиану, чтобы продолжить свой захватывающий рассказ о голах и пасах. Он даже не посмотрел на последствия своего небрежного действия.

Практически никто не обратил внимание. Ханна, сидевшая напротив, хихикала над чем-то в своём планшете. Демьян уже некоторое время размазывал пюре по тарелке. Каспиан что-то кричал стоя у плиты про «осторожнее!». Элис вздохнула – звук длинный, очень усталый.

Медленно, очень медленно, Хриас поднял голову. Его лицо стало ещё бледнее, чем обычно. Его глаза были прикованы к Луке.

Хриас не сказал ни слова. Скрывая дрожь, охватившую его изнутри, он отодвинул стул. Скрип ножек по полу прозвучал оглушительно громко в его ушах, заглушив на секунду весь остальной шум. Он поднялся и взял книгу. Капли, холодные и противные, закапали с её обложки на пол, оставляя тёмные пятна. Он повернулся к выходу из кухни, не глядя уже ни на кого.

– Хриас? – прозвучал голос Каспиана, наконец оторвавшегося от плиты, из-за скрипа стула.

Хриас не ответил. Его взгляд упал на тумбочку у лестницы. На ней стояла хрустальная ваза – невзрачная, дешёвая, но наполненная пёстрыми бумажными цветами, поделкой Ханны.

Его холодные пальцы обхватили вазу. Цветы медленно вывалились на пол. Он даже не взглянул на них.

Хриас развернулся и швырнул вазу через всё пространство кухни. Движение было резким, точным, казалось невероятным, что он способен на такую силу.

Ваза пролетела по дуге, сверкнув в свете кухонной лампы одним-единственным, ослепительным бликом и ударилась о верхний угол шкафчика рядом с плитой. Хрусталь издала один-единственный, чистый звук – ДЗЫНЬ! – перед тем как рассыпаться на десятки острых осколков, которые посыпались на плиту, столешницу и пол.

Каспиан, стоявший рядом, инстинктивно отпрыгнул, прикрывая голову рукой.

В дома воцарилась тишина. Даже Лука замер с открытым ртом. Все взгляды устремились на Хриаса, стоящего в дверном проёме с мокрой книгой в руке, и на блестящие осколки, разбросанные по части кухни.

В этой тишине Хриас и произнёс:

– Я не голоден.

И прежде чем кто-либо успел пошевелиться или что-то сказать, он развернулся и быстрыми шагами начал подниматься по лестнице на второй этаж.

Первой вышла из оцепенения Элис.

– Хриас! – она вскочила со стула. – Ты не можешь просто уйти после того, что сделал! ХРИАС!

Шаг Хриаса не замедлился. Он был уже на полпути в свою комнату и не обращал внимания на крики внизу.

– Твою ж… – она не договорила, с силой сжав кулаки. Её взгляд метнулся к лестнице, потом к бледному, притихшему Луке, к осколкам хрусталя на полу.

Каспиан осторожно подошёл, положив руку ей на плечо.

– Элис, не надо. Он не в себе. Давай уберём это и…

– «Не в себе»? – Элис скинул его руку, её голос сорвался на крик. – Он вполне понимал, что делает! И он швырнул вазу! В нас! Он мог кого-нибудь поранить!

Она сделала резкое движение к лестнице, намереваясь подняться и вытащить Хриаса из его комнаты силой, чтобы заставить извиниться и убрать всё.

Демьян посмотрел на мать и тихо, но очень чётко сказал:

– Не ходи.

Демьян редко вставлялся в конфликты, вероятно, из-за своего небольшого возраста, но сейчас он решил не оставаться в стороне.

Элис обернулася, нахмурившись.

– Не ходи к нему сейчас, – повторил Демьян. – Только хуже ведь сделаешь.

Элис остановилась и посмотрела на сына, потом на лестницу, ведущую в темноту второго этажа. Она вздохнула, понимая, что её младший сын прав, такие ссоры в их доме не заканчивались хорошо.

Она отступил от лестницы, её пыл внезапно угас, сменившись тяжёлой, беспомощной досадой.

– Я отнесу ему поесть через час, когда он успокоится.. – Каспиан взглянул на осколки вазы находящиеся в двух сковородках. – Или когда приготовлю ещё что-нибудь…

Это было типично для Каспиана. Когда эмоции зашкаливали, когда слова теряли смысл, он обращался к простым, осязаемым действиям: убрать опасность, накормить, обеспечить базовый комфорт. Это был его язык любви и его способ дать всем время остыть.

Для Элис такой подход казался слабостью, попустительством.

– Ты что, собираешься вознаграждать его за такое поведение? – проворчала она. – Он швырнул вазу. В нас.

– Он швырнул её в шкаф, – мягко поправил Каспиан. – И он был в ярости.

Он выключил огонь на плите и отставил одну сковородку на свободную комфорку.

– С такого расстояния он мог попасть куда угодно, – Элис скрестила руки на груди. – И его плохие эмоции вовсе не оправдывают его поступок.

Каспиан наклонился и с помощью лопатки выкинул содержимое сковородки в мусорку.

– Я не оправдываю то, что он сделал. Но я понимаю, откуда это. Ты же знаешь… он немного другой.

Элис не нашла что возразить. В этом её муж был прав.