Читать книгу Мастер кошмаров - - Страница 10

Кэт: «Ты под домашним арестом?»

Сообщение сквозило сарказмом и разочарованием: они сегодня собирались на каток.

Ева: «Вроде того…»

Но её никто не наказывал. Всё началось, когда она вернулась почти в час ночи: решила съездить к дому мастера кошмаров, но не смогла попасть внутрь. Мама устроила целый скандал, пригрозив держать её под замком до самой старости. А отец, хоть и был зол за ночные прогулки, вступился. Их спор перерос в перепалку, оставив её не у дел. Но родители так ни к чему и не пришли – разошлись по разным комнатам, оба злые. И вот теперь мама с ней не разговаривала. В воздухе висело напряжение. Тогда Ева сама наложила на себя домашний арест, чтобы не лезть на рожон.

Анастасис: «Паршиво!»

И не поспоришь. Родители, воспользовавшись моментом, ушли в гости, оставив её с Лёшкой. Брат мирно играл в своей комнате, и она предпочитала к нему не лезть, иначе прилипнет к ней на весь вечер.

Кэт: «Ты опять за Кактусом следила?»

Ева закусила губу. Подруга, как всегда, попала в самую точку, хотя она так и не рассказала им про догонялки. Всё это осталось её личным достоянием, из которого одна мысль сильнее всего тешила самолюбие: он пытался её напугать, но ничего не вышло.

Кэт: «Он хотя бы краш?»

Девушка резко выпрямилась. «Краш?» С глаз словно упала пелена. Она видела в нём ходячую аномалию, которая граничила с ужасом. Мыслей о нём как о мужчине… их просто не существовало.

Анастасис: «Точно! Влюбилась!»

Щёки залило жаром.

Ева: «А ну стоп! Фантазии свои успокойте!»

Но подруг было не остановить.

Кэт: «Устроим вам свадьбу мечты. Он – в рваных джинсах, ты – с кактусом вместо букета :D».

Ева: «Вы дуры! Какая свадьба? Я даже имени его не знаю».

Анастасис: «А разве его не Кактус зовут? :)»

Ева не могла больше этого выносить. Она просто выключила телефон, оставив их без ответа, и нервно задёргала ногой.

«Идиотки!» – мысленно обругала она их.

Надо было отвлечься. Девушка пошла в детскую к брату. Возможно, это была не лучшая идея, но мысли о мастере кошмаров в свадебном костюме вызывали бурю смешанных эмоций.

«Я ведь даже лица его нормально не разглядела…»

Ева заглянула в комнату к Лёшке, ища спокойствия, но вместо этого ужаснулась. Тот сидел на полу, усыпанном карандашами и фломастерами. Ребёнок что-то мирно рисовал… в её Атласе страхов!

– Ты зачем взял мою тетрадь?! – она подлетела к нему и вырвала тетрадь, но было поздно: похоже, он уже давно сидел и разрисовывал «антикварные» страницы. – Я же тебе говорила: бери большие альбомные листы!

Её вспышка испугала малыша, и он скривился, готовясь разрыдаться.

– Я хотел нарисовать тебе монстра… – всхлипнул Лёшка. – Красивого…

Гнев улетучился, когда на неё посмотрели мокрые от слёз детские глаза. Она стыдливо вздохнула.

– Ладно… не реви. Покажи, что ты там нарисовал.

Ева с опаской взглянула на разворот Атласа, и поджала губы, не в силах сдержать смешок. Брат пририсовал мини-портрету шляпу-цилиндр.

Лёшка заметил веселье сестры и стал смелее перелистывать страницы, чтобы та оценила его шедевры. Среди причудливых каракулей и таинственных записей младший брат изобразил неуклюжего, похожего на медвежонка, монстра с большими фиолетовыми глазами и зубастой улыбкой. Это было так нелепо и мило на фоне загадочной серой тетрадки, что Ева рассмеялась в голос. Ребёнок подхватил смех, радуясь, что смог её развеселить.

– Ладно, убедил! Это и правда красиво, – она забрала у него Атлас и отложила подальше. – Но всё равно не бери мои тетради.

Лёшка с серьёзным видом кивнул.

– А знаешь что? Нарисуй мне большого дракона. Только сделай его обязательно летающим, и пусть он дышит огнём. – Ева подсунула ему альбомный лист, и он с энтузиазмом приступил к выполнению заказа.

Брат, нахмурив брови, стал тщательно выводить линии, а она тем временем тихо вышла в коридор, стараясь не отвлекать, и украдкой приоткрыла тетрадь. Все рисунки были на месте, хотя в глубине души девушка надеялась, что шедевры Лёшки растворятся, как те надписи, что выдавала сама тетрадь.

Она листала страницы, испытывая смесь досады и веселья, пока не остановилась на том самом портрете. Теперь у него была шляпа. С улыбкой она шепнула ему:

– А тебе идёт.

Атлас не заставил себя долго ждать: «Ха-ха…»

Надо же, ответил сразу, не то что раньше. Простил, наверное. В конце концов, она выполнила обещание и заговорила с мастером кошмаров. Но мысли свернули к другому: тетрадка целенаправленно вела её к нему, в этом не было сомнений. Но для чего? Убедившись, что брат занят делом, она скользнула в свою комнату.

– Зачем ты меня с ним свёл? – без прелюдий спросила она.

Страницы даже не шелохнулись. Девушка провела пальцем по нарисованной шляпе.

«Интересно, Атлас что-нибудь чувствует?»

Неожиданно чернила поплыли и стали складываться в слова:

«Меня выбросили. Хотела вернуться».

Ева удивлённо смотрела на разворот. Всё-таки ей не казалось: тетрадь действительно испытывала эмоции. Но больше всего её поразило другое: Атлас говорил о себе в женском роде. Выходит, «он» на самом деле «она»? Голова закружилась от этой информации, рождая ворох новых вопросов.

– Подожди… Ты хочешь вернуться к нему? – Ева чувствовала в её словах подвох. – Но почему я? Призвала бы его к себе… магией. Ты можешь так?..

Строка под портретом неуверенно дрогнула и расплылась, будто тетради было сложно говорить об этом.

«Он не ищет. Я ошибка».

«Ошибка…» – внутри всё сжалось.

– Теперь понятно, почему он так просто отдал тебя… – Ева отвела взгляд. По телу стала разливаться горячая волна злости.

«Самодовольный Кактус! Как он мог выбросить того, кто обладает сознанием?»

Продолжая кипеть от возмущения, она вдруг осознала: теперь у тетради не было цели.

– Значит, ты мне не будешь больше подсказывать, где его найти? – осторожно поинтересовалась она у Атласа.

Но та молчала. Немного подумав ей в голову пришла мысль.

– А хочешь, мы его проучим?! – выпалила Ева с энтузиазмом.

Страницы тетради взметнулись, словно от ветра. Чернила заплясали, сливаясь в кляксу неопределённости, а затем выстроились в аккуратный вопрос: «…Проучить мастера кошмаров? :)»

В этом смайлике читались и недоумение, и скептицизм, и… любопытство. Да, самое настоящее любопытство.

– Ага! – почти выкрикнула Ева, забыв о брате в соседней комнате. – Он посмел назвать тебя ошибкой? Отлично. Пусть получит свою ошибку сполна! Мы его напугаем!

Девушка ожидала восторга или хотя бы поддержки. Вместо этого Атлас сдержанно ответила: «Он знает о страхах больше, чем ты».

Энтузиазм схлынул, оставив горький привкус досады. Ева свела брови, раздумывая над словами тетради. Напугать того, кто сам ищет кошмары? Звучало как невыполнимая задача.

– Ну а ты? – не унималась она. – Ты ведь его создание, должна же ты о нём хоть что-то знать. Чего он боится?

Девушка с нетерпением ждала ответа, но он затянулся. В итоге тетрадь всё же написала: «Свою мать».

Брови Евы приподнялись. Маг, управляющий страхами, и боится собственной родительницы?

– Мать? – переспросила она, слыша, как нелепо это звучит. – Серьёзно? Но он же… Он может создать целого дракона! И боится… мамочку?

На секунду её передёрнуло от нервного смеха. Это звучало как плохой анекдот.

«А как ты думаешь, он стал мастером кошмаров?»

Строчка оборвала всё веселье. А ведь и правда. У него наверняка точно должен был быть учитель. И если этот учитель его мать, то что же она из себя представляет?

– Смотри! – голос Лёшки застал Еву врасплох, и она машинально захлопнула Атлас.

Брат подбежал к ней с рисунком, гордо протягивая альбомный лист. На нём красовался трёхголовый дракон, щедро разукрашенный всеми цветами радуги. Одна голова дышала синим огнём, вторая – чем-то непонятным в зелёных оттенках, а из пасти третьей сыпались разноцветные конфеты.

– Красиво, – выдавила Ева, всё ещё пытаясь осмыслить слова тетради. – Очень… жизнерадостный дракон.

– Он не кусается! – важно сообщил Лёшка. – Он дарит сладости хорошим детям и пугает плохих взрослых.

«Пугает плохих взрослых» – фраза брата пробрала до дрожи.

Она снова посмотрела на серый переплёт. Мать. Ведьма…

– Лёш, а ты… иногда… боишься маму? – спросила она.

Мальчик нахмурился, застигнутый врасплох.

– Когда она сердится, – неуверенно пробормотал он. – Но она же потом обнимает и говорит, что любит.

Девушка выдохнула. Просто и ясно: мама может сердиться, но она любит. В мире мастера, судя по всему, всё иначе.

Ева пошла с младшим братом в его комнату, чтобы поиграть, но мысли были заняты другим. Мастер Кошмаров тоже боится. Но его страх – это нечто иное. Нечто куда более тёмное.

Запись в тетради.

Силы не передаются генетически.

Почему же страхи на меня так реагируют?

Клейтрофобия (это страх оказаться в ловушке, из которой нет выхода) – 1 шт.