Читать книгу Игра на выживание - - Страница 2

Утро начинается после обеда. В начале второго, позевывая, выползаю на кухню, чтобы заварить себе свежего чая, и ухмыляюсь, вспоминая по подходящему поводу бабку Нюру.

Вот именно так: не бабу, не бабушку, а бабку, как звали мать моего отца в деревне абсолютно все.

Любила она поговаривать, что спать дольше полудня нельзя, черти приснятся. И никогда не позволяла мне находиться в кровати после двенадцати. Даже на следующий день после дискотеки, куда отпускала с подружками довольно свободно, считая, что «у девки в голове ум должен быть собственным, а не соседским», расталкивала непременно в одиннадцать часов, чтобы дать еще минут десять-пятнадцать поваляться. И не важно, во сколько я возвращалась, пусть хоть под утро с первыми петухами.

Эх, классная бабка у меня была. Но характерец еще тот. Жесткий, строгий, но справедливый. И меня любила, пусть и не демонстрировала этого так открыто, как принято у других. Но заботилась всегда, не обделяла, не тыкала.

Да что там… приютила, признав своей.

Не сдала в детдом, как сиротку, оставшуюся без родителей. Хотя могла, и никто бы и слова не сказал против. Ей же под шестьдесят пять было, когда отец с матерью разбились на самолете. Мне в тот год только двенадцать минуло. Самый взрывной период у подростков, как говорят. А она не побоялась, опеку оформила. Все по закону, чтобы никто не придрался.

Но и мне сразу сказала, чтобы о глупостях не думала, дурью не маялась и голову на плечах имела.

В первое время дичилась ее сильно. А как иначе?

Мы же и на знались никогда. Отец с дедом еще по молодости разругались. С тех пор и не общались вовсе. А бабка Нюра, как верная супружница, всегда на стороне деда была. Даже после смерти.

– Муж – голова, жена – шея, значит, неделимы, – всякий раз отвечала она, когда я ее спрашивала, почему она не встала на сторону сына и не помирилась с ним позже.

И меня учила, чтобы за мужа держалась. Верила ему, как самой себе, шла за ним следом, куда б не подался, уважала и почитала.

Странное дело, но за десять лет у нее отлично вышло меня науськать, а может даже зомбировать. В любом случае в правильность кособокого посыла я уверовала.

Тем, наверное, и Власова привлекла.

А что?

Наивная дуреха, с широко распахнутыми глазами и ртом, взирающая на него, как на божество, и верящая каждому слову. Мы познакомились, когда я заканчивала пятый курс мединститута.

Мне было двадцать два, а я вела себя, как шестнадцатилетняя. Нет, не хихикала и не несла чушь без умолку, а молчала, дышала через раз и пожирала его влюбленными глазами.

Теперь и сама не понимаю, за что возвела обычного взрослого мужика на пьедестал и засунула собственные желания и чаяния далеко в задницу. Лишила себя всего. Отказалась от давней мечты стать педиатром, отдалилась от друзей и подруг, стала реже навещать бабку в деревне, сменила удобные и практичные вещи на стильные, которые мне подбирал он, но главное, забыла, что можно радоваться совершенно обыденным вещам. Таким как прогулка по городу, поход с одногруппниками в горы, посиделки в кафе.

Власов считал, что мне это не нужно, лишнее, отвлекающее. И я верила. Не спорила. И принимала его решения, как свои.

Звучит диковато.

Но это сейчас. А тогда я парила от его улыбки и плакала ночами в подушку, ища в себе ошибки и минусы, если он забывал перезвонить.

Бабка Нюра тоже радовалась, что девка пристроилась в надежные руки взрослого, солидного человека.

Да, руки казались тогда надежными, как и сам Власов. На момент знакомства ему было тридцать четыре. Взрослый, состоявшийся мужик, бизнесмен-строитель, а не какой-то там купи-продай. Он привык командовать и повелевать другими. Вот и в наших отношениях был единоличным лидером, но я не претендовала.

«Михаил – умнее, он знает лучше. А я подстроюсь», – примерно в таком направлении крутились все мои мысли.

И я подстраивалась.

Всегда.

Именно он решил, что я должна стать хирургом, потому что это солидно звучит.

Именно он решил, что мы поженимся за неделю до нового года, чтобы добавить ему весомости и показать ответственность перед заключением сделки.

Именно он решил, что ребенка спустя год брака нам иметь рано и…

Нет. Об этом вспоминать не хочу. Слишком больно, пусть и прошло шесть лет.

Бабка Нюра умерла через пару месяцев после моего замужества. Однажды вечером легла спать, а утром не проснулась. Зато осталась в счастливом неведении, каким монстром и мерзавцем оказался тот, который должен быть в семье «головой».

Мои розовые очки разбились через год после свадьбы, как и я сама, упав с лестницы со второго этажа.

Именно тогда прозрела окончательно и поняла, что жить надо не для кого-то, а для себя. Или, по крайней мере видеть от своего партнера отдачу и тепло, а не потребительское отношение, тычки, поддевки и насмешки.

Я собрала вещи и захотела уйти. Наивная. Оказалось, что и на это решение у меня нет права голоса. Моя золотая клетка захлопнулась, а дверь в нее заварили.

А еще несколько месяцев спустя власть Михаила перешла в тиранию, а дальше я познала монстра.

Ой, всё, хватит, отбрасываю неправильные, бередящие душу мысли из головы и решаю заняться чем-нибудь более полезным. Да вот, к примеру, хотя бы вынести мусор.

Задумано – сделано. Достаю пакет из-под мойки, подбираю со стола фантик от конфеты, которую съела за завтраком, и, как есть, топаю к входной двери.

В моем случае вынести мусор – это дойти до мусоропровода, спустившись вниз на один полет или поднявшись вверх. Называется, выбирай путь под настроение. Но самое прекрасное, что не нужно утепляться и ползти на улицу.

В прихожей все-таки торможу, чтобы надеть шлепанцы. Люблю ходить дома босиком или в носках. И мельком осматриваю себя в зеркале.

Моська немного сонная, но это и понятно, столько дрыхнуть. Вьющиеся темные волосы закручены в удобную гульку на макушке с помощью широкой резинки. На мне пижама – розовая майка на широких лямках и короткие штанишки до колена. Тоже розовые, но еще и с цыплятами.

Это коллеги-мужчины пошутили: подарили всем женщинам на восьмое марта подарки с сюрпризом. Мне досталось вот такое чудо.

– Да ладно, дело пяти секунд, а там пусто, – отмахиваюсь от умной мысли накинуть сверху халат или даже кофту, которая висит вот прямо перед носом.

Ради успокоения отщелкиваю личину и приоткрываю дверь. В подъезде тишина, как и предполагала. Визуальный осмотр подтверждает правоту. И я, усмехнувшись, шустро спускаюсь вниз, чтобы избавиться от мешка.

Поход оказывается удачным и проходит без эксцессов. Поднимаюсь вприпрыжку и почти касаюсь оставленного в личине ключа, когда раздается щелчок запора сзади. Знакомый аромат дорогих женских духов приятной волной задевает мое обоняние, подсказывая кого я увижу за спиной в следующую секунду.

– Привет, Эля, – здороваюсь, обернувшись.

Моя соседка по лестничной площадке, очень ухоженная девушка с длинными каштановыми волосами, неторопливо оборачивается на своих гигантских шпильках, вешая сумочку на локоть.

– О, Женёк, привет, – замечает она меня. – А ты чего так странно одета? – осматривает, чуть прищурившись.

Вопрос логичный, если посмотреть на нее. Кожаные штанишки, белоснежная блуза с жабо и поверх нее длинный бежевый жилет. Идеальная прическа, аккуратный неброский макияж.

Куколка.

– Я на минутку выбегала. Мусор выносила, – киваю в сторону лестницы, натягивая улыбку.

– Ой, точно, а я еще думаю, что о чем-то забыла, – Эля взмахивает тонкой ладошкой, качая головой.

– Бывает, – соглашаюсь, чтобы поддержать разговор, и отворачиваюсь.

Пора домой. Не такие уж мы хорошие знакомые, чтобы о чем-то болтать больше пяти минут. Но ошибаюсь.

– Погоди, Жень, не спеши, – ломает мой порыв на корню. – Я хотела с тобой кое-что обсудить. Сейчас, только мусор захвачу. Не сбегай. Минуточку.

И, не дожидаясь моего согласия, соседка семенит к себе в квартиру, в то время как я остаюсь одна посреди парадной.

***

После ухода Эли я все-таки сбегаю к себе, чтобы накинуть кофту. Правда, попутно вспоминаю про кастрюлю с водой, поставленную на газ, потому заскакиваю еще и в кухню. Отключить конфорку – святое дело, вдруг потом забуду.

Отсутствую минуты три, не больше, а когда выхожу на площадку, там уже неведомым образом собирается толпа.

Ладно Эля, ее я ожидаю увидеть, когда распахиваю дверь и вываливаюсь в коридор, но наличие соседа и незнакомого широкоплечего детины под два метра ростом оказывается неожиданностью.

Вот же засада.

Сглатываю образовавшийся ком в горле и отступаю к родным пенатам. При виде Сомова вся расслабленность мгновенно испаряется, тело становится тяжелым и неповоротливым, напряжение зашкаливает. Смотрю на него, высокого, красивого, и сердце срывается на дикую дробь, стараясь пробить грудную клетку. Жар опаляет щеки и шею, а ладошки потеют, как у вчерашней школьницы.

Черная майка обтягивает рельефный упругий пресс, подчеркивая каждую мышцу и широкий разворот плеч, а серые спортивные штаны держатся лишь на честном слове.

Мамочки…

Вскидываю глаза к его лицу и замираю, наталкиваясь на ответный внимательный изучающий взгляд. От этого прямого контакта ощущаю, как что-то щекоткой пробегает внутри. Столбенею и под воздействием неведомой силы тону в синем штормовом море.

Ветрова, не дури! Хватит! Уговариваю себя стать, как и пару минут назад, взрослой адекватной женщиной, а не пугливой ланью, застывшей перед светом прожекторов локомотива.

Но куда там?

Понесло.

Жар и холод соперничают за власть над телом, и я радуюсь уже тому, что могу покрепче сжать подрагивающие пальцы в кулаки и спрятать их в карманы кофты. Подальше от внимательных глаз, подмечающих все до мелочей.

Полная ненормальность.

Ставлю себе неутешительный диагноз, прикусывая губу.

А ведь я – хирург, пусть и не практикующий почти год. Но руки… руки-то у меня никак дрожать не должны.

– Ох, ну ничего себе, Олежа, ты – красава. В таком цветнике поселился, зависть берет. Справа куколка, слева конфетка, – раздается задорно-веселый бас незнакомца и следом присвист.

Он то и заставляет моргнуть и очнуться.

– Знакомься, – произносит Сомов, чуть приподняв левый краешек губ и отвернув, наконец-то, от меня голову, – Эля и Женя, мои соседки.

– Добрый день, – выпаливаю вместе с кивком, вовремя вспомнив о правилах приличиях.

И вновь помимо воли кошу на соседа.

Магнит он чертов, вот кто.

– Привет-привет, а я – Илья, – выдает шутливо незнакомец.

Он делает резкий широкий шаг в мою сторону и вскидывает ладонь. Не успевая проанализировать его жест, действую на инстинктах. Отшатываюсь назад и вжимаюсь спиной в дверное полотно, широко в испуге распахивая глаза.

Черт!

Ругаю себя чуть позже за глупый поступок, потому что былинный богатырь всего лишь протягивает руку, чтобы поздороваться.

Я же…

Трусливая идиотка, вот кто.

Понимаю, что давно пора оставить прошлое в прошлом и перестать шарахаться от всех подряд. Никто на меня набрасываться не собирается. Главный монстр уже не придет. Но инстинкты иногда сильнее. Сегодня именно такой случай.

– Барс, – резко произносит Сомов, и слегка качает головой, когда представившийся Ильей мужчина переключает на него внимание.

Короткий обмен взглядами.

– Прости, цыпленочек, не хотел пугать, – выдает мне великан и через секунду уже стоит рядом с Элей, очаровывая ее.

В отличие от меня соседка выглядит очень довольной новым знакомством. Она широко улыбается, поправляет волосы, перекидывая их за плечо, и почти незаметно перетекает в более выгодную позу: слегка отставляет ножку и выгибает спинку, из-за чего грудь приподнимается и кажется пышнее.

Вау, шах и мат, Илюша! Комментирую вид поплывшего русского богатыря, взирающего на красотку блестящими глазами.

– Ты в порядке? – Сомов совершенно незаметно оказывается рядом.

И всё. Других будто нет. Улавливаю его энергетику, чувствую запах, от которого в прямом смысле, ведет голову…

Никогда не думала, что букет может быть не только вкусным, но и красивым! Будто я смогла прочувствовать каждую его терпкую ноту: аромат ментоловой свежести, приятный дорогой одеколон и даже его личный мужской запах.

Ветрова, ша! Хватит! Да что с тобой происходит?! Пытаюсь ввести себя в рамки и перестать так сильно реагировать на близость мужчины.

– Кхм, да, конечно, – мямлю, не поднимая глаз.

Боюсь, если пересечемся взглядами, точно утону. Потому усердно демонстрирую, что наблюдать за соседкой, мило воркующей с Ильей и громко смеющейся над его шутками, мне очень интересно.

– Точно? На меня посмотри.

Мое поведение Олега явно не устраивает. И пусть его голос звучит мягко, но вместе с тем я слышу самый настоящий приказ. Жесткий, требовательный и…

Я не могу не подчиниться.

Вскидываю голову и замираю. Сомов так близко. Протяни ладонь – коснешься. Он кажется еще крупнее, чем с расстояния в пару метров, и весь такой крепкий, тренированный, сильный.

Жаркий. Щеки воспламеняются, будто я стою рядом с открытым пламенем.

– Вс-сё в порядке, – выдыхаю, чуть придушенно. – Я, наверное, пойду…

– Ой, Жень, не уходи, – оказывается Эля умудряется не только виртуозно флиртовать, уже чуть ли не под руку стоя с только что познакомившимся большим парнем, но и отслеживать нас с Сомовым. – Я тебе еще приглашение не отдала. На, держи.

Соседка зарывается в сумку, а потом протягивает мне черный плотный конверт размером в половину меньше обычного почтового. Приходится взять, потому что руку она так и не опускает.

– Что это? – верчу предмет, не открывая.

Ни на одной из сторон нет никаких надписей.

Странно.

– Открой и увидишь, – подначивает Эля с какой-то залихватской удалью, широко улыбаясь.

Будто то, что скрыто внутри, меня непременно поразит, и она это точно знает. Вот только я ее не понимаю.

Совсем.

Мы познакомились в ноябре прошлого года, когда я переехала в этот дом. За все время виделись, дай бог, раз десять, такое же количество раз обмолвились фразами «привет», «пока».

Всё!

Не подруги.

Не приятельницы.

Соседки по лестничной клетке.

И тут непонятный конверт.

Ладно. И так все внимание собрала на себе, хотя терпеть его не могу. Приподнимаю не заклеенный уголок ногтем и, занырнув пальцами внутрь, выуживаю белый картонный прямоугольник размером чуть больше обычной визитки.

«VIP-приглашение. Загородный клуб «Мираж», 06 сентября, 21.00. +1»

Пробегаю глазами надпись пару раз быстро.

Третий раз медленно. Вчитываясь. И все равно не понимаю: какое отношение все это имеет ко мне?

– Эля, это…

Хмурю брови, потому что намерена быть попугаем и уточнить вновь: что за ерунда у меня в руках? И что, собственно, вообще происходит?

Однако краем глаза цепляю лицо стоящего рядом Сомова. Мрачное лицо, странно взирающее на прямоугольник в моей руке. А потом и на меня саму как-то по-новому. Холодно. Неприятно. Потому и последнее «что» проглатываю.

Но соседка уже спешит перебить.

– Да-да-да, именно то, что ты хотела получить на день рождения, – воодушевленно чирикает она, размахивая ладошкой. – Ты хотела, я выполняю твое желание! Кстати, обратила внимание? Там «+1» указано. Женёк, не забудь пригласить меня с собой.