Читать книгу Игра на выживание - - Страница 4

Второй выходной день провожу дома в тишине и покое. И даже пижаму не снимаю, потому что лень. И не причесываюсь, потому что и так хорошо, с «гулькой» на голове.

Да и зачем?

Продуктов в холодильнике достаточно, кофе тоже есть. Две банки. При этой мысли ухмыляюсь от уха до уха. Никуда бежать не надо. Вот и валяюсь на диване, бездумно щелкая каналами на телевизоре, да поедаю мороженое.

День ленивца, как я называю каждый второй выходной после смены.

Даже не верится, как быстро время летит. Я почти год отработала на скорой. Кажется, много. А если вдуматься, за десять месяцев так и не смогла привыкнуть к сменному графику. Сутки через двое, а по факту – полтора через полтора из-за вечных задержек и проволочек.

Это хорошо, что я одна живу, а если бы семья или питомец? Всё, труба. Ругань и скандалы.

Но, мне не грозит ни первое, ни второе.

Семьей я наелась досыта, больше не хочу в клетку. А на шерсть животных у меня аллергия.

Следующий день, рабочий, наступает в шесть утра.

Просыпаюсь по будильнику. Принимаю душ, готовлю плотный завтрак и попутно наполняю контейнер, чтобы пообедать, никуда не выходя прямо на скорой. Быстренько навожу порядок, так как люблю возвращаться в чистую квартиру, и спешу одеться.

Над гардеробом долго не думаю. Свободные серые брюки и блузка с коротким рукавом цвета пыльной розы в горох. Теплая кофта на пуговицах на подстраховку, вдруг замерзну.

Макияж занимает меньше пяти минут – всего лишь подкрашиваю ресницы тушью. Ее же по выработанной с юности привычке захватываю с собой. Бывает у меня грешок, забываю, что есть краска на глазах, и тру их, если устала. А потом пандой хожу.

Укладываю контейнер с едой на дно сумки, надеваю балетки и, проверив, что свет и газ выключен, выхожу. А без пятнадцати восемь, переодевшись в рабочий комбинезон, принимаю смену.

– Надеюсь, того дурдома, что был в прошлый раз, не повторится, – потягиваясь, вздыхает Сашка Баев, медбрат в моей тройке.

– Будем верить в лучшее, – улыбаюсь ему в ответ и отворачиваюсь, чтобы уточнить в графике, к какому водителю и машине нас на этот раз прикрепили.

Вот вроде обновили автопарк, а все равно что-нибудь да ломается, выходит из строя в самый неподходящий момент.

О, снова с Андреем. Это хорошо. Отмечаю в голове, расслабляясь. Не люблю, когда текучка и смена лиц перед глазами.

– Пойду проверю укладку, – киваю в сторону приемного покоя, – можешь пока доспать предлагаю Баеву.

– Спасибо, шеф, это я с удовольствием, – даже не думает противиться парень.

Понятно, значит, опять где-то полночи зажигал, а сейчас будет клевать носом. Но я не жалуюсь, меня мой помощник устраивает. Когда требуется, он всегда собран и четко выполняет инструкции. А за то, что мой желтый чемоданчик таскает без просьб, вообще обожаю. Особенно под конец смены, когда руки буквально отваливаются.

– Третья бригада, на выезд, – раздается звонкий голос диспетчера около пяти вечера. – Экстренная. Мужчина, 35 лет. Ножевое ранение в область живота. Большая кровопотеря.

– Сань, подъем, – бужу медбрата, касаясь его плеча. – Наш вызов.

– Ага, я уже, – подрывается парень, мгновенно просыпаясь и вскакивая на ноги.

Не успеваем покинуть комнату отдыха и взять все необходимое у эвакуатора, как Басова, главврач, поднимает руку и нас тормозит.

– Женя, секунду. Параллельный вызов – детский сад на Путилова. Экстренная. Взрыв баллона в кухонном блоке. Ранены двое поваров. Двое детишек, предположительно, без сознания. Поезжайте туда.

– А с ножевым что? – киваю на Сурикову, нашего диспетчера, уже оформившую первую поездку.

– Сейчас заменим. Петрову туда пошлем с Хлебниковой. Справятся. Недавно обе на повышение сдали. Давайте, ребята, вперед. Дети важнее.

Да, с врачами на скорой напряженка. Зато фельдшеров полный комплект, вот и затыкают ими дыры по полной программе. А что делать, мне не разорваться.

– Принято, – берем новый адрес и бежим к машине.

– Черт, всё понимаю, но малыши… надеюсь, обойдется, – Саня становится предельно сосредоточенным.

Да и Андрей, наш водитель, не балагурит, хотя любит. Врубает лампу и сирену и на пределе возможностей мчится по вбитому в навигатор адресу. Не разговариваем, каждый варится в своем.

– О, ну хоть встречают, – первое, что он произносит, паркуясь через семь минут возле центрального входа. – Молодцы, додумались.

Я тоже этому радуюсь, пусть и молчу. Сейчас, когда ситуация неясна, важна каждая минута, да и говорить не хочется.

– Кажись, мы вперед мчс-ников примчались, – комментирует Баев, осматриваясь кругом, пока несемся за заведующей, показывающей дорогу.

А вдалеке уже раздается вой пожарных машин.

Спустя пару часов делаем вывод, что все оказалось не так уж и страшно. По крайней мере все живы.

У трех детей ссадины и ушибы. У одного мальчика вывих плечевого сустава, у девочки подозрение на трещину в ребрах. Поэтому фиксируем и бинтуем, позже отвозим их в детскую на рентген. У третьего ребенка рассечена бровь, но зашивать не требуется. Заклеиваю и отдаю ревущим родителям, клятвенно обещающим завтра прийти к участковому врачу самостоятельно.

Со взрослыми немного тяжелее. У женщины пятидесяти пяти лет, которая находилась ближе к очагу взрыва, обширные ожоги рук и лица. Подозрение на черепно-мозговую травму, полученную при падении. У второй, что помоложе, тоже ожоги, но незначительные. Ей больше психологическая помощь требуется. Но все равно обеих доставляем во вторую городскую.

Когда возвращаемся на базу, в крови гуляет адреналин, а настроение приподнятое. Понятное дело, хоть и трагедия, но главное, что отработали без жертв. Такие смены на скорой – в радость, день сразу светлее кажется.

Вот только нам его портят, стоит преступить порог здания.

– Петрову убили, а Хлебникова в реанимации, – растирая слезы по красному опухшему лицу, произносит Сурикова и совсем не картинно громко высмаркивается в салфетку.

– Как так-то? – уточняет Сашка, припадая к дверному косяку.

Я же чувствую, что ноги подкашиваются, потому нащупываю опору в виде стола, и присаживаюсь на первый подвернувшийся стул.

– Неясно ничего, – качает головой диспетчер, доставая новую салфетку, – их Палыч нашел. Они долго не выходили, вот он и поднялся наверх, в квартиру, посмотреть. А там все в крови. Женьку, твою тезку, – смотрит Сурикова на меня сквозь пелену слез, – всю порезали. Живого места не оставили. Дашка чудом уцелела, два ножевых, она в туалет успела забежать и закрыться.

***

Об этом мало говорят, но работа на скорой порой бывает опасна.

И не только потому, что наши водители часто рискуют, когда, включая спецсигналы, несутся как умалишенные на красный свет, часто уповая лишь на чудо и то, что остальные участники движения вовремя сумеют сориентироваться и уступить дорогу. Но и потому, что, получая вызов, не знаешь, на какого пациента в итоге нарвешься.

Девчонки рассказывали, что пару раз приходилось отбиваться от подвыпивших мужиков, которые набрасывались на них ни с того ни с сего и пытались изнасиловать. Макарычу не повезло войти в квартиру к неадекватному, и тот метнул в него нож. Фельдшера спасла хорошая реакция: вовремя закрыл дверь, иначе лишился бы глаза или жизни.

А сколько раз было, что прямо с порога на медиков набрасывались собаки, агрессивные хищники, желающие разодрать незваного гостя. И спасал, как нестранно, увесистый желтый чемоданчик, которым и отбивались.

А те пациенты, что в пьяном угаре становились буйными и норовили то придушить, то зарядить кулаком в глаз или по почкам?

Всего не перечесть, но ужасов хватает.

И вот теперь убийство.

Кошмар.

А ведь на этот вызов изначально отправляли нас. И вполне реально, что вместо Петровой в морге сейчас могла лежать я, а Сашка вместо Хлебниковой боролся бы за жизнь на операционном столе.

Новый вызов выдергивает из тяжелых мыслей, заставляет мобилизоваться. Ребенок-грудничок с температурой под сорок и намечающимися судорогами. Молодая мамочка в истерике и бледный, смахивающий на призрака, отец и муж.

В работу ухожу с головой.

Детки для меня – святое, чудо из чудес, сокровище, которого меня когда-то жестоко, не спрашивая, лишили, но любви к ним отнять не смогли. Делаю инъекцию жаропонижающего одному, капаю микстуру другой, попутно оформляю госпитализацию и даю инструкцию мужчине, что брать с собой, а что привезти для семьи позже.

Молодец, слушает, кивает. Становится больше похожим на человека. Сашка в это время связывается с диспетчером и уточняет больницу, куда примут наших пациентов.

Не успеваем вернуться на станцию, еще вызов. Но там ерунда. Бабульке не спится, но жалуется, как положено, на сердце, высокое давление и мизерные пенсии. Не наша пациентка, сюда бы и фельдшера хватило, но, кажется, сегодня какое-то пиковое обострение. Все бригады в аврале.

Домой вновь плетусь, еле переставляя ноги. Даже усмехаюсь повторению прошлого раза. Потому что Андрей вновь докидывает до перекрестка между Жукова и Цветочной.

– Может, до дома? – предлагает мужчина.

Мотаю головой.

– Нет, пройдусь. Хочу подышать.

– Без проблем. Тогда увидимся, – не настаивает.

Взмах рукой, кивок и транспорт отчаливает в обратную сторону.

Радует, что сегодня получилось вырваться до полуночи. Всего-то десятый час вечера. Даже стемнело не до конца.

Лифт работает. Гудит и подтренькивает, но задачу выполняет: поднимает до седьмого этажа без проблем. Выхожу и сразу отыскиваю глазами дверь Сомова. Этот жест словно вбит на подкорке. И я вначале делаю, потом только осознаю.

Почему-то кажется, что вот-вот щелкнет личина, и из соседской квартиры выпорхнет очередная красотка на убойных шпильках, сияя улыбкой. А следом вынырнет широкая перевитая венами мужская ладонь и хлопнет девицу по упругому заду. Придаст той ускорения и вызовет искусственный смех.

– Бред, – шепчу под нос, встряхивая волосами.

Нет, в том, что Олег – мужчина яркий, харизматичный и жутко привлекательный, я не сомневаюсь. Он шикарен. В том, что ему не нужно прилагать усилий, чтобы найти себе девочку на ночь или несколько, тем более. Те сами липнут к таким, как он, пачками, только выбирай. И Сомов выбирает. Каждый раз новую, по крайней мере, дважды мне одни и те же не попадались.

Бредом я считаю собственное поведение. Будто мне есть до этого дело, что совершенно алогично.

В этот раз дверь Сомова оказывается закрытой.

Наверное, еще рано, не управились. Хмыкаю на очередную идиотскую мысль, посетившую уставшую голову, и иду к себе.

Впереди выходные. Красота.

Отосплюсь. Может, куда-нибудь выберусь. Надо использовать последние теплые денечки, пока есть возможность. Как зарядят дожди, совсем безвылазно засяду в четырех стенах.

Шум за спиной и какой-то тихий стон заставляют остановиться и замереть.

Прислушиваюсь.

Может, показалось? Или ребенок у кого-то капризничает?

Нет. Звук, будто кто-то хнычет, опять повторяется. Чуть громче и протяжнее.

Оборачиваюсь, пытаясь определить направление, и лишь тогда замечаю, что дверь в квартиру Эли приоткрыта. И, без сомнения, все, что я слышу, раздается оттуда.

Не знаю, чем руководствуюсь, но, как загипнотизированная, иду не к себе, а к соседке. Толкаю металлическую дверь, которая совершенно беззвучно распахивается шире, легко ступаю на кафельную плитку белоснежного пола, прохожу по длинному широкому коридору вглубь.

Кажется, работает телевизор, ведь я слышу какие-то мужские голоса. Новый громкий протяжный стон раздается одновременно с тем, как я достигаю проема гостиной.

Заглядываю в комнату и замираю, забывая, как правильно дышать.

От картины, предстающей перед глазами, теряю дар речи. Мамочка дорогая, это же чистое порно. И пусть я давно стала совершеннолетней, картинки 18+ видела ни раз и даже замужем успела побывать, но тут…

– Аа-аах, – выдыхает Эля, блаженно закатывая глаза, а в следующую секунду прикусывает жемчужными зубками нижнюю губу и красиво изгибает шею.

Практически обнаженное тело, если не считать пояса, чулок и странной комбинации из каких-то лямочек-тесемочек, переплетенных на груди, чтобы ее поддерживать и делать пышнее, покрыто блестящей пленкой испарины.

Девушка стоит, опираясь одним коленом на диван, держась за спинку и выгнувшись. Из приоткрытого рта один за одним вырываются громкие стоны, перемежающиеся частыми поверхностными вздохами.

Понятно почему. Сзади к ней пристроился высокий плотного телосложения мужчина и, придерживая партнёршу за округлые бедра, делает резкие, быстрые выпады.

– Эля, ты слишком шумная. Это нехорошо, – произносит второй.

Широкоплечий гигант сидит на диване в распахнутой рубашке и, с ленивой усмешкой наблюдая за пикантным действом, медленно расстёгивает ремень на штанах.

– Давай-ка, детка, займись лучше делом, – отдает он команду, отодвигая ткань, и, не стесняясь, пробегает ладонью вверх-вниз по детородному органу. – Хочу твой рот. Живо.

Чего не ожидаю, так это шустрой активности соседки.

Она не протестует, когда имеющий ее сзади мужчина чуть отстраняется и, придерживая за талию, помогает сменить позу на коленно-локтевую. Не успевает шатенка склониться над гордо вздыбленным членом сидящего великана и коснуться губами головки, как тот, что стоит сзади, резко вбивается в нее на всю длину, заставляя выгнуться.

– М-мм, – басовито рыкает сидящий на диване и наматывает каштановую гриву волос на огромный кулак.

Не позволяя Эле отклониться или проявить инициативу, он давит ей на затылок, насаживая на себя до упора.

– О-ооо, – вопит и закашливается девушка, но мужчин это не останавливает.

Они синхронно, увеличивают темп, одновременно имея соседку сразу в двух местах.

– Да, детка, ты же любишь тройничок. Так давай пошалим по-взрослому, – довольно хмыкает гигант, и что-то в его голосе меня цепляет.

Вглядываюсь в лицо и отшатываюсь. Как я сразу не узнала человека, которого видела всего лишь пару дней назад?

Наверное, потому что не ожидала.

Ничего не ожидала из представшего перед глазами. Даже мозг на время отключился от шока, но сейчас вновь заработал четко. И то, что приходит в голову…

Мамочки…

Если тут Илья, друг Олега, сейчас развлекается с Элей, то и сам Сомов может быть где-то поблизости.

Мысль ошпаривает, как кипяток, и я практически на ощупь начинаю отступать.

Нет-нет-нет. Только не это. Только не он.

Боже мой, на кой леший я сюда поперлась? Спасительница чертова. Надо было не слушать и идти к себе. А сейчас… дай бог, чтобы пронесло, и никто не заметил.

Молюсь, прикусив губу и пячусь к выходу. Мне до ужаса страшно повернуться спиной к троице, оставшейся в гостиной. И пусть у них там начался самый пик, судя по громким возгласам всех троих, но все равно страшно.

Страшно. Неприятно. Гадко. И отталкивающе.

– Понравилось зрелище? – раздается тихий рокот на ухо.

Сердце уходит в пятки. Но до того, как успеваю дернуться, обернуться и завопить от ужаса, меня перехватывают поперек тела и вздергивают вверх. Одна сильная рука фиксирует предплечья, вторая затыкает рот.