Читать книгу Aфоризмы и размышления о жизни. Красноярский край – Москва – Пенсильвания - Николай Дмитриевич Лукьянченко - Страница 6

Как много хороших людей проходят с тобой по жизни! Но часто принимаешь это как должное и не успеваешь поблагодарить Бога и их за то, что они были рядом. Иногда понимаешь это слишком поздно, и наступает раскаяние.

С глубоким уважением отношусь к тем, кто в трудные моменты не прогибается, а способен взять на себя ответственность и в принятии решений, и в действиях. Большинство моих друзей – такие люди. Иногда мне кажется, что своих друзей я не выбирал сам, а они мне были даны свыше. Благодаря характеру моей работы, у меня был весьма широкий круг общения, поэтому добрых друзей у меня немало, но близких – единицы.

Редко ошибался в оценке людей. Мне ещё не встречался человек, о дружбе с которым я думал с сожалением. Но уважение к некоторым постепенно превратилось в чувство отвращения. К счастью, их немного.

Не ищите врагов там, где их нет – они могут появиться сами. Впрочем, не ищите и приключений на свою голову. Не зря говорят: «Кто ищет, тот всегда найдёт». Ищите добрых людей и друзей и обрящете.

Наиболее близким другом и единомышленником для меня всегда был старший брат Слава, хотя наши стези были разные – я занимался наукой и образованием, а он – проблемами государственной безопасности.

Я всегда равнялся на него и благодаря ему приобщился к спорту. В школе бегал на лыжах, потом он заразил меня борьбой самбо. За долгие годы совместного регулярного бега по утрам мы с ним вместе «накрутили» не одну сотню километров по московским улочкам во время моих частых командировок в Москву.

Мы были очень близки, но редко обсуждали свои личные проблемы, старались не нагружать ими друг друга. Тем не менее видели их и всегда помогали друг другу. Никогда не обсуждали женщин, ни близких, ни чужих. Наверное, всё это – воспитание Родителей. Каждый должен терпеливо нести свой крест, стараясь не обременять других.

Славины фразы: «Хорошо жить не запретишь» и «Не завидуйте чужому счастью». Он их повторял, когда видел разгул «новых русских».

Когда слышу слова тёща и тесть, всегда встаю по стойке смирно – мне с Полиной Петровной и Дмитрием Федоровичем Сахарниковыми крупно повезло, как и с женой Валентиной, тоже математиком.

В годы нашей молодости я увёз её после одной из научных алгебраических конференций, нередко проходивших в Гомеле, в далёкую и долгую «сибирскую ссылку», и мы оба никогда не жалели об этом.

Валя, талантливый математик, педагог, несмотря на принципиальность при оценке знаний студентов, всегда по-доброму относилась к ним и пользовалась уважением и любовью большинства. Впрочем, как и своих коллег – математиков и при работе в Красноярском государственном техническом университете, и в Академии ФСБ.

Студенты в сети Интернет её называли ласково Лапочка. И сейчас, когда её уже нет, мы с дочкой подобрали на даче бесхозную кошечку, ещё котенка, и назвали её тоже Лапочка. Она скрашивает мое одиночество во время отъездов Тани.

Во многом благодаря Вале и Славе, а также академику РАМН Анатолию Болеславовичу Смулевичу, его коллегам из Центра психического здоровья и моему доброму товарищу, академику РАО Сергею Владимировичу Дармодехину, я преодолел опасный недуг – депрессию, которая возникла после ухода из активной административной и политической деятельности. Затем закрепил успех систематическими спортивными занятиями.

К сожалению, Анатолия Болеславовича недавно не стало. Для меня это стало скорбной вестью, я ему многим обязан.

Мы с Валей всегда были надёжной опорой друг для друга, как и наши Родители. В последние годы уже мне пришлось бороться с её тяжёлыми заболеваниями. Мы с ней делали всё возможное, чтобы она могла вести активный образ жизни несмотря на болезнь. Валя стойко переносила тяготы, выпавшие на её долю, и никогда не жаловалась.

Во многом благодаря любви и заботе родных и друзей и помощи Николая Владиславовича Бабенкова, доктора медицинских наук, профессора, и Натальи Николаевны Тарутиной, специалиста Центра доктора С. М. Бубновского, а также постоянной поддержке подруги Вали – Люды Романюк, нам удалось продлить Валину активную жизнь настолько, насколько была способна медицинская наука. И только в последние две недели жизни она смирилась со своей судьбой и тихо угасла.

Пересматривая её старые записи, обнаружил следующую: «Мужчине нужна жена потому, что не всё можно свалить на правительство». Несмотря на мою любовь к Вале и длительный опыт работы в российском Правительстве, вынужден с ней согласиться.

Откровенно говоря, проблемы Валентины заставили меня существенно пересмотреть и мои отношения с Богом – они стали более жёсткими, хотя я и не верующий, и не атеист. Но сейчас, когда её душа успокоилась, постепенно наступает и покой в моей душе, остается только тоска потери.

Семейная жизнь – не мёд, а постоянная борьба со своими недостатками. Во многом это её глубокий смысл. Нам всегда хочется, чтобы дети были лучше нас, пошли дальше нас.

Стареем, становимся более ворчливыми, но продолжаем любить друг друга.

Мой Отец часто говорил: «Хочешь испортить ребёнка – разреши ему всё». Вместе с этим родительский контроль был ненавязчивым – мы обладали большой степенью самостоятельности. Родители старались научить нас отвечать за свои поступки.

Мы с женой услышали отцовский совет и всегда гордились своими детьми.

Дети – большое счастье в нашей жизни, но это счастье дорого даётся.

Хорошей школой для меня стали совместная работа и долгое общение с Вениамином Сергеевичем Соколовым, и не только по вопросам ректорской деятельности. Ему были присущи высокая компетентность в различных областях образования и науки, широкий взгляд на вещи, перспективное мышление и целеустремлённость.

С его приходом на пост ректора Красноярского государственного университета начался этап ускоренного развития университета, была сформирована программа развития, началось строительство кампуса университета в прекрасном лесном массиве недалеко от Академгородка.

Мне, можно сказать посчастливилось принять участие вместе с ним (я тогда был секретарем партийной организации университета) в заседании Совмина РСФСР, на котором рассматривались вопросы реализации программы развития Красноярского государственного университета. Программа была поддержана, а деятельность коллектива университета получила высокую оценку.

Когда я сменил его на посту ректора, университет по ряду направлений деятельности считался уже одним из ведущих российских университетов. В конечном итоге, вся эта работа привела к созданию Сибирского федерального университета на базе ряда ведущих вузов Красноярска. В это время мы с Вениамином Сергеевичем уже работали в Москве.

Вениамин Сергеевич Соколов оставил яркий и глубокий след в судьбе Красноярского государственного университета, в науке и образовании России, был избран академиком РАО. В конце своего жизненного пути он вернулся в Красноярск в качестве советника губернатора по вопросам формирования и развития СФУ.

Работа на ниве инженерно-строительного образования свела меня, только становящегося на ноги ректора самого молодого сибирского вуза, с Александром Александровичем Казеновым – первым проректором головного инженерно-строительного института Советского Союза. Постепенно профессиональное сотрудничество переросло в крепкую семейную дружбу.

Мы многому друг у друга научились и в профессиональном, и в житейском планах. И судьбы у нас похожие: родились в одном крае, много работали в системе образования, в сложные для России годы принимали непосредственное участие в руководстве отраслью. Каждый из нас немало «поколесил» и по всему белому свету, и по России. Поэтому каждая наша встреча – возможность окунуться в богатое прошлое и ещё раз оценить настоящее.

Не всё нас радует из того, что происходит в российском образовании и обществе, но мы оба не теряем оптимизма.

Хорошо помню наши совместные размышления о судьбах российского образования с Владимиром Георгиевичем Кинелёвым. Он уговорил меня принять участие в формировании общественно-политического движения «Наш дом – Россия», после чего моя жизнь круто изменилась, и я оказался в Москве.

Он же уговорил меня перейти из Государственной Думы во вновь организованное объединённое Министерство общего и профессионального образования Российской Федерации своим заместителем. И я никогда об этом не пожалел. И сейчас нас объединяют совместная научная работа в Российской академии образования и добрые дружеские отношения.

Меня всегда связывали самые добрые отношения с Александром Николаевичем Тихоновым в бытность его первым заместителем министра, курирующим научную деятельность в системе образования. Во многом с его подачи, я перешёл на работу в Правительство России. К сожалению, Саша рано ушёл из жизни.

На ниве образования до последнего дня своей жизни активно трудился мой старший друг, коллега и наставник Геннадий Алексеевич Ягодин, который не раз говорил: «Как хочется работать!». Только с годами я по-настоящему понял, как он был прав.

В разные годы меня свела судьба с Василием Максимилиановичем Жураковским, Владимиром Дмитриевичем Шадриковым, Владимиром Михайловичем Филипповым, Виктором Александровичем Болотовым и Еленой Николаевной Геворкян. Нам многое пришлось совместно пережить в эти сложные годы, участвуя в руководстве системой российского образования, и до сих пор мы остаёмся добрыми друзьями и соратниками по работе в Российской академии образования.

К сожалению, недавно Владимир Дмитриевич тоже ушел из жизни. Наша дружба началась с короткой встречи в аэропорту Красноярска, когда я ещё был ректором университета, а он – заместителем министра, и на пару часов, перелетая с Дальнего Востока в Москву, оказался в Красноярске. Я специально приехал в аэропорт не потому, что надо было встреться с руководством министерства – я встречался с моим коллегой по академии, чтобы пообсуждать проблемные вопросы развития образования.

Буквально незадолго до его ухода, мы, вместе с ним и с Владимиром Георгиевичем Кинелевым, в кулуарах общего собрания академии вспоминали период реорганизации Академии педагогических наук СССР в Российскую академию образования. Владимир Дмитриевич, как и я, являлся академиком-учредителем РАО. По нашим подсчетам живых академиков-учредителей оставалось только трое. Увы – теперь уже двое – я и мой добрый петербургский товарищ Геннадий Алексеевич Бордовский, президент РГПУ им. А. И. Герцена.

Мы с Геннадием Алексеевичем Бордовским в те времена стали практически одновременно организаторами и руководителями первых региональных отделений РАО – я – Сибирского, он – Северо-западного.

С Еленой Николаевной, когда я ещё был ректором, а она работала в министерстве, неоднократно приходилось проводить проверки университетов перед их аттестацией. Некоторые проверки оказались суровым испытанием, но мы их выдержали с честью благодаря её высокой компетентности и мудрости. Наши профессиональные отношения превратились в крепкую дружбу, а Елена Николаевна стала моим главным консультантом в вопросах педагогического образования.

Самые тёплые воспоминания у меня остались и о Геннадии Александровиче Дрожжине – председателе правления Ассоциации народных художественных промыслов России. Эта отрасль культуры была в очень сложном положении. Нехватка финансов, жёсткая конкуренция с многочисленными, растущими «как грибы» фирмами, занимающимися подделкой изделий народных промыслов, существенно усложняли не только развитие, но и выживание этой отрасли культуры и народного искусства.

Благодаря Геннадию, мы с женой в отпускное время близко познакомились с предприятиями и людьми, занимающимися художественными промыслами в Нижегородской и Владимирской областях, побывали у моего земляка, Героя социалистического труда Виктора Михайловича Логинова в Гжели.

До этого, благодаря регулярным встречам с Геннадием Александровичем, я имел общее представление об этой отрасли культуры и народного искусства, хотя и понимал, что она требует особого внимания. Встречи в коллективах добавили к этому «рациональному» пониманию ещё и значительную эмоциональную составляющую.

Глубоко чувствуя ситуацию и работая в правительстве, я всегда старался помогать ассоциации, много в этом плане сделала и Валентина Ивановна Матвиенко.

Сейчас положение с народными художественными промыслами постепенно выправляется, но требует самого внимательного отношения к ним и со стороны власти, и со стороны различных коммерческих структур.

Одной из моих самых больших потерь стал ранний уход из жизни Мамы. Она всегда была заботливой женой и матерью, терпеливым наставником школьников.

Можно сказать, что жёсткие предвоенные испытания и раны, нанесённые войной, стали причиной последующего ухода Отца.

После прощания с Родителями самой большой потерей стал ранний уход из жизни брата.

Вскоре после Славы ушла и его жена Тамара Тимофеевна Володина – одна из ведущих солисток Московского театра оперетты. Как часто она радовала нас своим божественным голосом, а по праздникам и кулинарным искусством.

Практически одновременно проводил в последний путь ещё одного моего доброго друга, соратника и единомышленника Евгения Викторовича Ткаченко, руководившего российской системой общего и начального профессионального образования в самые сложные годы реформ.

Благодаря работе в Российской академии образования я познакомился со Светланой Николаевной Чистяковой, выдающимся учёным и педагогом. Вся её научная и педагогическая деятельность, да и практически вся жизнь были посвящены главной цели – помочь молодому поколению найти достойное место в этом непростом мире, реализовать своё профессиональное призвание. Трудно найти регион, где бы не было либо учеников, либо последователей Светланы Николаевны. Её кабинет в Президиуме РАО всегда был местом обстоятельного обсуждения проблем развития науки, образования и привлекал маститых учёных и молодых исследователей.

Светлана Николаевна помогала мне в мою бытность академиком-секретарём отделения профессионального образования РАО, и я старался всегда подставить своё плечо в трудные моменты, когда она сменила меня на этом посту. С уходом Светланы Николаевны я потерял не только коллегу, боевого соратника, но и надёжного, доброго и близкого друга.

Немало нам удалось сделать для развития педагогической науки в Сибири вместе с Анатолием Ивановичем Таюрским, который долгое время руководил системой начального профессионального образования Красноярского края.

Вместе с ним и нашими коллегами после преобразования Академии педагогических наук СССР в Российскую академию образования мы создали и развивали первое в новой академии региональное отделение – Сибирское отделение РАО. После моего отъезда в Москву, Анатолий Иванович сменил меня на посту председателя этого отделения. Свой трудовой и жизненный путь он достойно завершил в Сибирском федеральном университете.

Должен отметить, что среди членов академии не так много профессиональных математиков. Наиболее близки «по духу» мне были академики РАО Виктор Леонидович Матросов, бывший ректор Ленинского педагогического университета (также и академик РАН, нас с ним ещё объединяло «ректорское происхождение») и Иван Иванович Баврин (для которого математика и её преподавание были главными увлечениями жизни, а не только профессией), ушедшие из жизни около десяти лет назад.

На одном из академических заседаний Виктор Леонидович познакомил меня с членом-корреспондентом РАО, основателем факультета педагогического образования МГУ и долгие годы руководившим этим факультетом, Николаем Христовичем Розовым, тоже математиком. Это знакомство постепенно переросло в дружбу.

Помню, как на последнем Всероссийском съезде преподавателей и учителей математики, который традиционно проводился в МГУ имени М. В. Ломоносова, мы с Николаем Христовичем после пленарного заседания долго «бродили» по секционным заседаниям, обсуждая и математические, и житейские проблемы. Наши взгляды были близки. К сожалению, пять лет назад из-за ковида мы его потеряли. В память о нем в университете сейчас проводятся Розовские научные чтения.

Я продолжаю сотрудничество с факультетом – в текущем году был председателем государственной аттестационной комиссии.

Несколько лет назад ушёл из жизни на беговой дорожке на восемьдесят третьем году наш семейный друг Валентин Карпович Чернилевский, полковник, бывший контрразведчик, достойный защитник Отечества и надёжный товарищ. Он не бросил занятия спортом даже после тяжёлой операции и всегда был примером ответственного и добросовестного отношения к делу, к семейным обязанностям.

И последние тяжёлые потери.

Ушёл из жизни Борис Константинович Дураков, мой аспирантский друг, профессор, заведующий кафедрой высшей математики СФУ.

Вместе с Борисом мы пытались бороться с непродуманными реформами математического образования. Благодаря ему, в последние годы в моей научной деятельности значительное место заняли проблемы развития общего образования, совершенствования школьного математического образования.

До последнего дня его пребывания в этом мире мы вместе искали пути повышения качества школьной математической подготовки, постоянно перезванивались, обсуждали проблемные вопросы, публиковали совместные научные статьи.

Теперь его «кафедральная ноша» и организация решения проблем развития школьного математического образования легли на плечи нашей совместной ученицы, доктора физико-математических наук Ольги Вадимовны Кравцовой. Надеюсь, созданный нашим коллективом задел, и дальнейшая упорная работа позволят положительно повлиять на ситуацию.

Вскоре после ухода Бориса не стало моей жены Вали.

Наступает время, когда мы, во многом, начинаем жить прошлым. В этом состоянии самое большее, что тебе может приносить жизнь – это удовлетворение от работы и делового общения и умеренную радость от общения с родными и самыми близкими друзьями. Об ощущении состояния счастья уже не приходится и мечтать – мысли заняты воспоминаниями о былом счастье, если оно у тебя было. Всё это смягчает боль потерь.

Одновременно начинаешь понимать, что из-за суеты и работы недостаточно внимания уделял любимому человеку, но это – позднее раскаяние. Только потеряв, ты начинаешь в полной мере осознавать значимость утерянного.

Для меня такой момент наступил, когда я потерял Валентину. Но мне ещё повезло – раньше я был счастлив с Валентиной, а теперь просто удовлетворен своей жизнью.

Чем меньше остаётся старых друзей и родных – тем дороже они нам.

К своему бытию отношусь философски, но не хочется раньше времени огорчать родных, близких и друзей. За плечами уже много потерь дорогих для меня людей, поэтому глубоко чувствую и понимаю скорбь по ушедшим.

Все мы стоим в этой очереди, но, к счастью, не знаем своего места в ней.