Читать книгу Брат мужа. Наследник любой ценой - - Страница 3

Женя

***

“Мусик"...

Какая жесть!

Бедный Санёк.

Человек владеет десятками частных клиник по всей стране, к нему министр здравоохранения обращается, как Александр Викторович.

А она Мусик. Бр!

Хотел отвернуться и уйти, но что-то, видимо, пошло не так...

Она слушала голос в своем телефоне, выронила его, лицо стало белее операционной простыни и, кажется, вот-вот отключится.

Ну нет, нет, только не здесь, только не в мою смену!

Не знал, за что хвататься, то ли телефон поднять, узнать, что случилось, то ли ее саму ловить, чтоб не растянулась во весь рост на моем чудесном мраморном полу.

Среагировал на автомате. Привычка, что ли, профессиональная. Сделал и то, и другое одновременно.

Подхватил ее под руки, чтоб не рухнула, и попутно закричал, чтоб принесли воды и нашатырь – люблю, когда вокруг меня бегают.

Еще и мой телефон в кармане, начал трезвонить как ненормальный.

Но как тут отвлечься от драмы и посмотреть, кто там у нас такой настойчивый?

А вдруг с Сашкой что? Вдруг он влип во что-то серьезное? Брат, как-никак, хоть и тормоз местами.

Телефон надрывался.

Ладно, разберемся.

Поднял трубку, а там какой-то черт начал заунывно читать про аварию.

Сказать, что я охренел, – ничего не сказать.

Сашка… насмерть? Да быть такого не может!

Не поверю, пока сам лично не увижу.

Узнав адрес, я понял, что сидеть сложа руки не смогу. Пусть даже шансы что-то изменить равны нулю, я должен быть там.

С невесткой разобрались быстро. Сбагрил ее нашим медсестрам – пусть нянчатся, у меня сейчас дела поважнее.

Вырулил со двора клиники, вдавил педаль в пол. Машина ревела, пожирая километры, разделяя мою собственную ярость и отчаяние.

За стеклом мелькали пейзажи – серые, безжизненные, как и мое нынешнее состояние. Но я их не видел. Все мысли были там, на месте аварии.

Внутри бушевал хаос. Тревога, страх, неверие…

Господи, да как такое вообще могло случиться? Сашка… Вчера еще звонил, хвастался какой-то новой сделкой, строил планы на будущее. А сегодня…

Трясущимися руками сжимал руль. Перед глазами лицо старшего брата.

Нет, я отказывался в это верить. Должно быть какое-то чудовищное недоразумение.

Сейчас приеду, а он там стоит, ругается на помятый бампер и говорит, что все хорошо. Просто неудачный день.

Подъехал, затормозив резким визгом шин.

Оранжевые проблесковые маячки полицейских машин, толпа зевак, стояла на почтительном расстоянии.

Но взгляд сразу же зацепился за другое – за смятый, искореженный кусок металла, некогда бывший роскошным спорткаром Александра Боженова.

От машины почти ничего не осталось. Удар был такой силы, что переднюю часть смяло в гармошку, превратив ее в бесформенную груду железа.

На лобовое стекло даже смотреть было страшно – трещины, как паутина, скрывали за собой лишь темную пустоту. Было очевидно, что выжить здесь было невозможно. Никаких шансов.

Место аварии… центр города. Как можно было тут не справиться с управлением? Следы от тормозов, резко уходили на встречку. В лоб автобусу.

Припарковавшись на обочине, я какое-то время сидел неподвижно, словно пытаясь убедить себя, что все это – кошмарный сон.

Но зрение, обоняние, слух – все кричало о реальности происходящего.

Вышел из машины, словно погружаясь в вязкую, тягучую субстанцию. Ноги стали ватными, тело – непослушным.

Подходя к искореженному спорткару, я чувствовал, как к горлу подступил тошнотворный комок, в висках стучало, а перед глазами все плыло.

Неверие сменялось отчаянием, а отчаяние – тупой, режущей болью. Я видел эту машину, сам помогал Сашке выбирать ее, помнил его радость, когда тот впервые сел за руль.

Остановившись в нескольких метрах от искореженного спорткара, я так и не смог заставить себя подойти ближе. Слишком страшно, слишком тяжело.

Просто стоял, опустив голову, и пытался осознать, то, что видел…

“Ты хотел убедиться? Доволен?” – спросил у самого себя.

Стоял, как истукан, глядя на эту груду металла и слушая невнятное бормотание зевак.

В голове не укладывалось, как вот это… это месиво… могло быть машиной моего брата.

Потом услышал обрывки разговоров. Какие-то люди, жадно вытягивая шеи, перешептывались, хвастаясь, что видели эту тачку на перекрестке за несколько секунд до аварии.

Болтали о скорости, о рискованном вождении. А потом… Потом один из них, ухмыляясь, заявил, что видел, как с водителем сидела пассажирка. Да не просто сидела, а… делала ему минет.

Меня словно кипятком ошпарило. Хотел развернуться и с размаху врезать этому придурку, выбить из него эту мерзкую ложь.

Кулак уже сжался, злость душила, хотелось просто уничтожить эту мерзость, но… что-то меня остановило. Инстинкт, наверное. Понял, что не стоит тратить силы на этого идиота, сейчас важнее другое.

Как-то само собой получилось, что натолкнулся на полицейского в форме, представился братом погибшего, и, к моему удивлению, он, немного поколебавшись, выдал мне полную информацию. Точнее, попытался смягчить удар, но получилось плохо.

И худшее подтвердилось. Да, в машине с Сашкой была пассажирка. Молодая женщина. И она тоже погибла. И то, как ее нашли… Именно так, как эти парни болтали, она и была найдена.

Внутри все похолодело.

Этого не может быть. Просто не может быть!

Какая-то мерзость, грязь, пропитавшая все вокруг. Вперемешку с запахом горелого металла и крови. Все это казалось кошмарным сном. От которого хотелось проснуться.

Но сон, к сожалению, оказался реальностью. Жестокой, циничной, невыносимой реальностью.

Если бы Сашка просто гнал, не справился с управлением… Это было бы еще можно хоть как-то понять. Но это… Эта женщина… Этот эпизод в последние секунды его жизни…

Он все испортил. Замарал его память. Превратил трагедию в грязную историю.

– Ну, ты, Сань, и придурок! – прошептал я куда-то вверх. – Я тебе такой проёб никогда не прощу. Даже мертвому.

Закончив с формальностями, чувствовал себя тотально выжатым.

Голова гудела.

Набрать родителям оказалось сложнее всего.

Как в тумане, сообщил им страшную новость, ловя обрывки фраз, перемешанных с их криками и причитаниями. Приехать к ним за сотни километров просто не было сил.

Вернулся в больницу под вечер.

Зачем – не знаю. Смена по сути закончилась, но я не заметил, как пролетело время.

Внутри – пустота. Отупение. Ни злости, ни горя, лишь ледяная пустота.

В памяти всплывали обрывки разговора с матерью, ее надрывный плач, бессильная ярость отцовского голоса…

Завтра утром надо ехать к ним. Завтра…

И как-то постараться замять эту чертову историю с женщиной-пассажиркой. Никто не должен знать грязную правду. Никто!

Набрал номер знакомого, у которого были нужные связи, объяснил ситуацию, попросил сделать все возможное. Неважно, сколько это будет стоить. Лишь бы родители не узнали об этой мерзости. Никто не узнал.

Хотелось лишь одного – просто напиться. До беспамятства.

Ввалился в свой кабинет, захлопнул дверь, даже свет не включал, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза.

Хотелось просто провалиться в темноту, чтобы ничего не видеть, ничего не слышать, ничего не чувствовать.

И вдруг обомлел.

Черт! На маленьком диванчике, свернувшись калачиком, лежала она – Эрика.

Как я мог за нее забыть? Господи, что она здесь делает?

И самое главное – что я ей скажу?