Читать книгу Брат мужа. Наследник любой ценой - - Страница 6

Женя. 3 года назад

***

Прошло уже больше суток с тех пор, как мой брат по-тихому вышел из суда и исчез. Словно растворился в воздухе.

Я перевернул весь город, обзвонил всех его знакомых, даже тех, с кем он, казалось, давным-давно потерял связь. Никто ничего не знал. Никто его не видел.

Телефон молчал. Автоответчик неустанно повторял одну и ту же фразу: «Абонент временно недоступен».

Я сорвался среди ночи, сел в машину и погнал по трассе, куда глаза глядят. Нужен был воздух. Нужно было подумать.

Под утро, с опустевшим баком и измотанными нервами, я вернулся домой. Поднимаясь по лестнице, услышал приглушенный стон. Знакомый стон.

Сашка?

Он лежал на коврике у двери моей квартиры. Свернувшись калачиком, словно бездомный пес. Одетый в ту же рубашку, что и вчера. Только грязную и мятую. Вокруг разливался тошнотворный запах дешевого алкоголя. Пьяный вдрызг.

Стиснув зубы, я подхватил его под мышки и поволок в квартиру.

Кое-как дотащил до дивана и грубо бросил. Он замычал что-то невнятное, попытался приоткрыть глаза, но тут же снова провалился в беспамятство.

Я схватил первое, что попалось под руку – бутылку минералки – и окатил его холодной водой. Он дернулся, закашлялся и, наконец, сумел сфокусировать на мне взгляд.

– Женёк, ты охуел? – прохрипел он, вытирая лицо, и сел.

– Встречный вопрос! Да что с тобой такое? Мог бы хотя бы предупредить? Я, сука, полгорода поднял!

Брат молчал.

Я сверлил его взглядом.

Человеку уже под сорок, он старше меня на семь лет, а сейчас я чувствовал себя старшим.

А что, если его кто-то в таком состоянии узнал?

Амбициозный придурок мечтает однажды в Думу пойти, за здравоохранение топить, я ему что, пресс-атташе?

Почему я больше, чем он сам, беспокоюсь о его репутации, которую он так старательно создавал?

Если у тебя есть слабости и изъяны, их быстро найдут и будут по ним долбить, чтобы скинуть с Олимпа, и чем выше ты поднялся, тем больнее будут бить.

Он прекрасно знал эту истину.

– Никто не должен узнать, – сказал он, потрепав свои волосы.

Я выдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Нельзя позволять эмоциям взять верх.

– Я и не собирался тебя выдавать, идиот, – огрызнулся я.

Сейчас не время для истерик и нравоучений. Нужно действовать.

Мы сидели в тишине. Он – размазанный по дивану, с невидящим взглядом, я – на краю кресла, натянутый как струна.

– Я не об этом. Не про сегодня. А вообще. Я не могу иметь детей, – вдруг сообщил Сашка и продолжил медленно, будто на слоу-мо: – У меня азооспермия.

Я нахмурился. Пока катался, уже прокрутил многие варианты, почему он психанул, понял, что он не может иметь детей. Его помешательство на женщинах и нестабильные браки теперь легко объяснялись. Я не мог понять одного – почему он никогда ничего не говорил?

– Как давно ты об этом знаешь?

Сашка хмыкнул:

– С тех пор как на фоне стресса он, – показал на свой пах, – перестал стоять.

Я расширил глаза. Так у него еще и эректильная дисфункция! Просто зашибись. Теперь понятно, отчего он своих жен так щедро одаривал – откупался.

– К врачам обращался? Процесс обратим?

Сашка задумчиво и хитро усмехнулся:

– Ну, бывает и встанет, вялого погоняю, но ситуации при этом могут быть разными. В прошлый раз получилось, когда в самолёте турбулентность словил, думал, что разобьемся, хорошенько тогда Стефании досталось!

Я поморщился.

– Я о фертильности твоей спермы, приятель.

О том, что и как у него стоит, я знать не хотел. Но кто моего мнения спрашивал?

Помню, Сашка рассказывал о случае, когда чуть не разбился на самолете, в красках, на ужине при своей жене. О том, что он потом отымел секретаршу, конечно же, умолчал.

Зачем мне эта информация? Моя башка скоро лопнет.

Я и так пытался понять, почему он, зная все это, так отчаянно лез в политику, почему пытался казаться тем, кем не является. Но теперь, слушая его пьяный бред, я начинал понимать, что он просто хочет доказать себе, что чего-то стоит.

Доказать, что даже с таким букетом проблем он способен на что-то большее, чем просто быть богатым импотентом.

– Биопсия решит твои проблемы, ты же в курсе? – задумчиво потер подбородок, прикидывая варианты как ему помочь. – Можешь пройти курс лечения, мы достанем твоих головастиков, а ИКСИ или ЭКО никто не отменял, ты же в курсе, кто твой брат? Я могу помочь.

Я прекрасно понимал, что такое азооспермия, шансов было очень мало, но ведь никто не исключал момент чудотворного вмешательства.

– В конце концов, у тебя есть время, чтобы попытаться. Целых четыре года.

– А что если не получится? – спросил он, словно ребенок. Смотрел на меня, как на волшебника. – Что если эта дрянь необратима?

– Тогда на крайняк усыновишь себе наследника. Это же не запрещено завещанием.

Я подмигнул ему, стараясь придать уверенности.

– Осталось только найти женщину, которая на это все согласится, – изрек я, прикидывая во сколько ему это обойдется и какая меркантильная особа пойдет на это.

В то, что кто-то может положить четыре года на муки ради любви – я верил даже меньше, чем в здоровенного младенца, вылезшего самостоятельно из таза первородящей, да еще и закричавшего “Жизнь удалась!” сразу после

– Я уже нашел такую, я же говорил.

– Вы с ней только на букетно-конфетном периоде, брат, без обид, но ты сначала познакомь ее со своими скелетами в шкафу, и если она не сбежит, потом уже на что-то рассчитывай.

– Она особенная.

– Хотелось бы взглянуть, что там за особенная, ты как помешанный.

– Не-а, брат, пока она в меня не влюбится, я тебя с ней знакомить не буду, – помахал он указательным пальцем.

– Это еще почему? – абсурд достиг дна.

– Потому что у тебя рабочий член, а у меня… ик! А мне каждый раз в лепешку надо разбиться, чтобы доказать, что я тоже мужик…

Он это серьезно? Мы сейчас говорим только об этой девушке или он так со всеми своими пассиями поступал – не подпускал ко мне. И что за бред? Я что, стал бы уводить женщину от собственного брата?

– Ты там вместе с дешевым пойлом сыворотку правды нигде не прихлебнул? – отшутился я. Он еще никогда таким честным со мной не был.

– А когда бы мы еще поговорили по-душам?

– В любой день.

– Почему ты не хочешь свои 35%? – спросил Сашка, глядя на меня как на диковинную хрень.

Я пожал плечами.

– Меня устраивает то, чем я занимаюсь.

– Но… ты же себе не принадлежишь, эти вызовы в больницу в любое время суток, экстренные операции, внеплановые роды…

– Я себе принадлежу даже больше, чем кто либо, – спокойно возразил я. – И ты попробуй. Хотя бы раз сделать то, чего хочешь ты, а не то, что от тебя ждут другие.

– Я тебе клянусь, брат, я изменюсь. Прямо с этого момента. Стану другим. Создам настоящую семью. Заведу ребенка и буду их обоих на руках носить.

– Ну-ну… – цыкнул я. – Ты сначала проспись. Обещания даешь уже не хуже депутатов. Думаю, у тебя все шансы достигнуть успеха на этом поприще. Это прям твое.

– Я серьезно, с этой девушкой я стану другим.

– Мой тебе совет: будь с ней честен. Если хочешь измениться и стать тем, кого ты из себя строишь, – скажи ей всё как есть. Никто не должен губить свою жизнь ни ради тебя, ни ради меня.

– Ты прав, брат, – сонно зевнул Сашка, вырубаясь на моем диване.

Я накинул на него теплый плед и открыл окно, чтобы выветрить пары алкоголя. Накидался он, конечно как последняя скотина…

Уходя, услышал от него тихое “спасибо” и грустно хмыкнул.

Поверить не могу в то, что сегодня произошло. Мы на какой-то момент поменялись ролями.

Из двух маленьких ублюдков, которые часто сидят на плечах и что-то тебе нашептывают, я впервые был на месте пернатого с нимбом…

Взывал к совести и морали.

Я.

Рехнуться можно!

Надо бы запомнить этот эпичный момент и…

…больше никогда не повторять.