Читать книгу Десять невышедших из чата - - Страница 1

Дождь в тот вечер был не стихией, а состоянием мира. Он не лился, а прессовал город в мокрую, серую массу, забиваясь в щели между плитами, заставляя фонари мерцать сквозь водяную пелену как угасающие звёзды. Следователь по особо важным делам Глеб Сергеевич Марков смотрел на этот мир через стёкла старого «Волги», и ему казалось, что машина медленно тонет.

Усталость была костной, вязкой, знакомой. Она поселилась в нём шесть лет назад, после дела «молчальников», и с тех пор не покидала, лишь иногда ненадолго отступая под напором адреналина. Сейчас адреналина не было. Было только долгое, тягучее ожидание конца смены и глупая надежда, что дома удастся уснуть без привычного пол-литра коньяка.

Рация хрипло взорвала тишину.

– Марков, на связь. Приём.

Голос дежурного, Карелина, был сдавленным, неестественным.

– Марков на связи. Что стряслось?

– Тебе на «Кленовую, 12». Квартира 44. Немедленно. Говорят, для тебя.

– Кто «говорят»? – Глеб Сергеевич завёл мотор, и «Волга» с протестом вздрогнула.

– Прокуратура. Лично зам Савельев. Говорит, это твой профиль. Там… – в голосе Карелина прозвучала неуверенность, – там что-то не так. Не по протоколу. Ты поймёшь.

«Не по протоколу». Эти слова, как щелчок выключателя, прогнали усталость. В глазах появилась жёсткая, холодная собранность. Именно так всё и началось в прошлый раз.

Дорога заняла двадцать минут. «Кленовая, 12» – типичная девятиэтажка позднесоветской постройки, серая, обшарпанная, с тёмными подъездами. Но у подъезда №3 уже маячили мигалки оперативной машины и чёрный служебный автомобиль. Марков припарковался, натянул плащ и вышел под дождь. Холодные струи сразу пробились за воротник, заставив вздрогнуть.

На площадке четвёртого этажа было тесно. Участковый в мокрой плащ-палатке, два оперных в капюшонах, фотограф, и – что было действительно не по протоколу – молодой парень в дорогом техническом жилете с логотипом одного из гигантов IT-индустрии. Лицо парня было мелово-белым, руки дрожали.

И был ещё он – заместитель прокурора Савельев, сухонький, подтянутый мужчина в безупречном пальто, стоявший в стороне от всех, как скульптура. Он кивком подозвал Маркова.

– Глеб Сергеевич. Рад, что быстро. Посмотрите сами. Дело… особенное.

Дверь в квартиру 44 была распахнута. Марков нахмурился: не было запаха. Ни привычного сладковато-приторного запаха разложения, ни медикаментов, ни крови. Вместо этого пахло пылью, старыми книгами и едва уловимым озоном, будто от перегоревшей техники.

Он перешагнул порог.

Квартира была лабиринтом. Книги громоздились стопками от пола до потолка, образуя узкие коридоры. Между ними на полу лежали папки с отчётами, чертежи, конспекты. Жил здесь явно одинокий, погружённый в себя человек. Участковый, следовавший за Марковым, прошептал:

– Пенсионер, Виктор Леонидович Орлов, 68 лет. Бывший инженер-системотехник. Жил один. Тревогу забила соцработница, которая приносила продукты. Нашла вот…

Они вышли в гостиную. Вернее, в то, что должно было быть гостиной. Посреди комнаты, заваленной бумагами, стоял массивный дубовый стол. На нём – три монитора, системный блок старого образца, клавиатура. И кресло. В кресле, полуразвёрнутый к ним, сидел Виктор Леонидович Орлов.

Марков подошёл ближе.

Смерть была очевидной, но странной. Мужчина сидел прямо, голова слегка склонилась на грудь, будто он задремал. Руки лежали на коленях. Лицо застыло в выражении не изумления или ужаса, а… глубокой, непостижимой сосредоточенности. Как будто в последнюю секунду жизни он увидел нечто настолько важное и сложное, что забыл умереть. Кожа была восковой, холодной. Признаков насилия – ни малейших.

– Время смерти? – тихо спросил Марков.

– Предварительно, двенадцать – пятнадцать часов назад, – ответил судмедэксперт, появившийся из-за стопки книг. – То есть, вчера вечером. Инфаркт? Инсульт? Скажут патологоанатомы. Но…

– Но что?

– Пульс не измерял, но тактильно – гипотермия выражена слабо для такого срока. Как будто тело… охлаждалось медленнее.

Марков обошёл кресло. Взгляд упал на экраны мониторов. Два из них были погашены. На центральном, самом большом, горел мессенджер. Обычное, знакомое окно группового чата с непримечательным названием «Диоген-237». Список участников слева – десять ников, обезличенных аватарок-силуэтов. Окно переписки было почти пустым.

Почти.

В нём было всего одно новое, не прочитанное сообщение. Оно висело в самом верху, выделенное жирным шрифтом.

**DIOGENES: «Девятый. Время вышло. Не вышел».**

Сообщение было отправлено вчера, в 23:47.

Марков почувствовал холодный комок в желудке. Он посмотрел на участников чата. Десять ников. Один из них, на девятой позиции, «V_O_1975», был подсвечен серым цветом. Статус: «не в сети». Аватарка – схематичное изображение шестерёнки.

– Это его? – Марков кивнул на экран.

IT-специалист, стоявший в дверях, кивнул, сглатывая.

– Да. Виктор Орлов. Он… администратор этого чата. Технически. Но не создатель. Сервер… мы не можем его локализовать. Шифрование нестандартное.

– Что значит «не вышел»? Из чата?

– Нет, – голос IT-шника дрогнул. – Это… это внутренний термин. В настройках группы есть статус. «В сети», «не в сети»… и «вышел». У них… есть кнопка «Выйти». Она активна. Но этот пользователь… В.О. 1975… он не нажал её. А статус сменился вот таким образом. Сам.

Марков посмотрел на мертвеца, потом на сообщение. «Девятый. Время вышло. Не вышел».

– А другие? Остальные девять? Где они?

– Мы не знаем, – вмешался Савельев. Его голос был сухим и ровным. – Анонимные аккаунты. Фейковые почты. Трафик маршрутизирован через несколько даркнет-сетей. Наш специалист говорит, что чат существует около пяти лет. Активность минимальная. Обсуждали, судя по фрагментам в кэше, философию, математику, теорию систем. Что-то вроде закрытого клуба интеллектуалов.

– И что, все десять – это реальные люди?

– Девять, – поправил Савельев. – Девятый теперь тоже аноним. И мёртв. Но да. Мы предполагаем, что это десять конкретных человек. Создавших или попавших в эту группу. И у каждого… есть своё «время».

Марков отвернулся от экрана, его взгляд выхватил деталь. На полу, у ножки кресла, лежала не книга, а потрёпанный, толстый блокнот в чёрной коже. Он надел перчатки, наклонился, поднял. Блокнот был открыт на последней странице. Там, торопливым, но чётким почерком, было выведено:

**«Они не понимают. Выйти – не значит избежать. Это значит согласиться. Диоген знает. Он стучится. Девять осталось. Мы все ошиблись. Начало было здесь. Код – в нитях».**

Слова «нить» подчёркнуты трижды.

– Что за нити? – обернулся Марков к операм. – Искали что-нибудь необычное? Нитки, верёвки?

Оперативник покачал головой.

– Ничего, гражданин начальник. Только книги да бумаги.

Марков снова взглянул на тело. На тёмный кардиган, на брюки. И его взгляд, привыкший видеть неочевидное, зацепился за едва заметную деталь. На правом рукаве кардикана, чуть выше запястья, торчал крошечный, не более сантиметра, обрывок нити. Не шерстяной, не хлопковой. Синтетической, жёсткой, тёмно-синей. Такие используют в высокопрочных тканях, в парашютных стропах, в снаряжении.

Он осторожно, пинцетом из набора судмедэксперта, извлёк эту нить и поместил в бумажный пакет.

– Это не от его одежды, – констатировал он. – Искать аналогичные. Вся квартира. И… – он поднял глаза на Савельева, – мне нужен полный доступ. К переписке, к истории, ко всему. И список гипотетических личностей, которые могут скрываться за этими никами. Любой ценой.

– У вас есть две недели, Глеб Сергеевич, – тихо сказал Савельев. – До следующего возможного «срока». Если логика этой шарады верна.

В голове Маркова щёлкнуло.

– Вы думаете, это серия.

– Я знаю, – Савельев подошёл к столу и ткнул пальцем в экран, в список участников. – Потому что я уже видел такое. Три года назад. Похожий чат. Похожее сообщение. «Третий. Время вышло. Не вышел». Труп нашли в библиотечном хранилище. Официально – сердечная недостаточность. Блокнот с бредовыми записями был, но его списали на манию преследования. Тогда я был простым следователем. Мне приказали закрыть дело.

Он повернулся к Маркову. В его глазах горел холодный, безжалостный огонь.

– Теперь я здесь. И вы здесь, Марков. Потому что вы умеете видеть то, чего не видят другие. Потому что вы сами немного «не вышедший». Найдите их. Найдите всех, кто остался в этом чате. Пока они не превратились в таких же тихих, сосредоточенных покойников. Пока не стало десять нулей.

Дождь стучал в окно. На экране монитора сообщение «Девятый. Время вышло. Не вышел» продолжало безмятежно гореть, как надгробная эпитафия в цифровом мире. Глеб Марков смотрел на него и понимал, что усталость, та старая, костная усталость, наконец отступила. Её место заняло нечто иное – тихий, всепоглощающий ужас перед безликой машиной, которая уже завела свой механизм, и отсчёт для кого-то уже пошёл.

Он вышел из квартиры, сжимая в кармане бумажный пакет с одной-единственной синей нитью. Ключ к чему? К убийству? К приглашению? Или к собственному смертному приговору?

За его спиной, в цифровой пустоте чата «Диоген-237», статус пользователя «V_O_1975» сменился с «не в сети» на постоянное, нестираемое:

**«НЕ ВЫШЕЛ».**

А в списке из десяти участников осталось девять живых. Пока.