Читать книгу Десять невышедших из чата - - Страница 3

Снимок пах временем. Запахом пожелтевшей бумаги, ушедшей эпохи и чьей-то безвозвратной юности. Десять лиц. Десять пар глаз, смотрящих в будущее, которое для троих из них уже обернулось тихим, загадочным концом в кресле перед монитором.

Марков прикрепил увеличенную копию фотографии к своей грифельной доске рядом со скриншотом чата. Теперь это был не просто список анонимов. Это были люди. Он провёл указкой от одного лица к другому, сверяясь с записями Коршуновой.

– Виктор Орлов, «V_O_1975» – девятка. Станислав Балакин, «Sable_77» – семёрка. Третий, погибший три года назад, согласно Савельеву… – он ткнул в молодого человека с острым, умным лицом и ироничной ухмылкой. – Предположительно, Пётр Ильич Доронин. Биофизик. Помер в библиотеке. Статус в чате?

– «Logos_3», – отозвалась Коршунова, не отрываясь от экрана ноутбука. – Третий. Всё сходится.

– Остальные семь. Нужны имена. И нужно понять, что за «Проект "Тесей"». Архивы, любые упоминания. Коршунов, дай задание операм – пробить по базам, связи, общим адресам, местам работы. Ищи нить.

Дверь кабинета распахнулась, и в комнату вошёл заместитель прокурора Савельев. Его лицо было ещё более осунувшимся, а в руках он сжимал серую картонную папку с грифом «Хранить вечно».

– Я нашёл кое-что, – его голос звучал хрипло. – В своём старом сейфе. Копии, которые я сделал три года назад, когда вёл дело Доронина. Не всё было сдано в архив.

Он положил папку на стол. Марков раскрыл её. Внутри лежали фотографии места происшествия: тот же тип – мужчина за компьютером в позе, будто уснул. Блокнот с записями. И отчёт судмедэксперта, где жирным шрифтом было выделено: «Причина смерти – острая сердечная недостаточность на фоне резкого выброса катехоламинов (реакция на испуг)». Но самое интересное – распечатанные фрагменты переписки из того же чата «Диоген-237», но более ранние. Обсуждения велись активнее.

Марков пробежал глазами по строчкам:

**Logos_3:** *«Гипотеза подтверждается. Внешнее воздействие, направленное на специфический кластер нейронов миндалевидного тела, может вызвать каскадную реакцию. Теоритически, смертельный исход возможен».*

**Sable_77:** *«Это уже не наука. Это игра в Бога. Мы должны уничтожить все данные».*

**V_O_1975:** *«Уничтожить нельзя. Данные – это единственное, что у нас есть. Они – наша страховка. Помните условие».*

**DIOGENES:** *«Дискуссия не по теме. Вернитесь к расчётам».*

Дата переписки – пять лет назад. За год до первого «несчастного случая».

– Они что, проводили эксперименты над страхом? Над самим собой? – прошептал Марков, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

– Больше похоже на теоретические изыскания, – сказала Коршунова, заглядывая ему через плечо. – Но для чего? И кто такой «Диоген», который их модерирует и ставит оценки? «Время вышло»…

– Проект «Тесей», – твёрдо произнёс Марков. – Вот ключ. Нужно найти того, кто его организовал. Савельев, вы ничего не нашли в официальных архивах?

– Нет. Никаких упоминаний о государственной или научной программе с таким названием. Это что-то частное. Неофициальное. Возможно, секция, летний лагерь для одарённых студентов.

Зазвонил телефон Маркова. Неизвестный номер. Он мгновенно поднёс трубку к уху, дав знак Коршуновой начать запись и пеленгацию.

– Марков.

– Следователь, вы неплохо продвинулись. – Тот же голос, что звонил на промзоне. Спокойный, аналитичный. – Фотография – хорошая находка. Она приближает вас к истине. И одновременно отдаляет.

– Говорите понятнее. Или назовите себя.

– Меня зовут Лев. Лев Сергеевич Волгин. На фотографии я крайний слева. Тот, что в очках.

Марков посмотрел на фото. Молодой человек с тихим, задумчивым лицом и тёмными роговыми оправами.

– Вы… «вышли»?

– Мне позволили. Я был первым, кто осознал суть игры. И заплатил за выход сполна. Часть памяти. Часть… эмоционального спектра. Я больше не испытываю страха. Это и была моя плата. Теперь я наблюдаю. Как вы.

– Почему вы мне помогаете?

– Потому что «Ткач» нарушил правила. Выход должен быть добровольным выбором. А он… он начал охоту. Он вычёркивает нас, чтобы стереть следы. Чтобы «Проект "Тесей"» никогда не был раскрыт. Он боится.

– Кого он боится?

– Того, что мы узнали. Того, что мы *создали*. Или… *разбудили*. – В голосе Волгина впервые прозвучала тонкая, ледяная трещина. Не страх, а его эхо, память о нём. – Лагерь, следователь. Ищите в Новгородской области. Близ деревни Подлипье. Там была старая база геологов. Лето 1998 года. Там всё началось. И там же… всё и закончилось для одной из нас.

– Для кого?

– Для Анны. Анны Ветровой. Её нет на фотографии. Она была одиннадцатой. Наша… испытуемая. – Голос дрогнул. – Найдите её. Вернее, найдите то, что от неё осталось. Дневник. Она вела дневник. В нём… начальная точка. Первый узел сети.

– Волгин, где вы? Мы можем вас защитить.

Короткая, сухая пауза.

– Вы никого не можете защитить, следователь. Особенно от самих себя. Я сегодня покидаю город. Ищите Подлипье. И помните: «Ткач» всегда следит за нитями. Как только вы потянете за одну, он это почувствует. И… он может решить, что вы – новая угроза. Новая нить, которую нужно обрезать.

Связь прервалась.

– Пеленг? – бросил Марков Коршуновой.

– Не успели. Сим-карта-однодневка. Но голосовой анализ идёт. И… Глеб Сергеевич, смотрите.

Она развернула ноутбук. На экране была открыта база данных. Ответ на запрос по «Проекту "Тесей"» пришёл из архива одного из столичных технических вузов.

– Неофициальный, внепрограммный сбор талантливых студентов-первокурсников из разных вузов страны, – зачитала Коршунова. – Лето 1998 года. Финансирование от частного Фонда перспективных исследований «Ариадна». Цель – развитие междисциплинарного мышления, решение нестандартных задач. Руководитель проекта – доцент кафедры психофизиологии, кандидат наук…

Она замолчала, широко раскрыв глаза.

– Кто? – нетерпеливо спросил Марков.

– Аркадий Леонидович Фаддеев.

Марков схватил лист бумаги. – Пробить его! Немедленно! Где он сейчас?

Коршунова уже стучала по клавиатуре. Через несколько минут её лицо стало каменным.

– Умер. Четыре года назад. Официально – несчастный случай. Упал с лестницы в собственном загородном доме. Следствие закрыто. Но… запись в медицинской карте. В момент смерти у него был диагностирован обширный инфаркт. Со слов соседей, в тот вечер к нему приходил гость. Мужчина. Описание размыто.

– «Ткач» начал зачистку раньше, чем мы думали, – прошептал Савельев. – Он устраняет не только участников, но и создателей.

– Но Фонд «Ариадна»? Кто стоял за ним?

– Фонд ликвидирован в 2005 году. Основатель – фигура теневая. Проходит в документах как Г. В. Мишин. Больше ничего.

– Мишин… – Марков снова посмотрел на фотографию. Его взгляд остановился на самом высоком парне в заднем ряду, с жёстким, волевым подбородком и спокойными, всевидящими глазами. Тот, кто смотрел не в объектив, а куда-то поверх, в будущее. Под фото кто-то вывел чернильной ручкой: «Гриша».

– Григорий… – сказал Марков. – Может быть, Григорий Мишин? Ищи здесь. Среди них. Он один из десяти. Он был внутри проекта, а потом создал фонд для его финансирования? Возможно, он и есть «Ткач».

Кабинет погрузился в лихорадочную работу. Оперативы созванивались с архивами, Коршунова строила схемы связей. Марков же стоял у доски, пытаясь мысленно натянуть нити между всеми точками. Лагерь. Эксперименты. Страх. Смерть девушки. Замолчавший проект. И тихая, цифровая ловушка, созданная спустя годы, чтобы держать всех в страхе и в конечном счёте – уничтожить.

Поздним вечером, когда первые данные уже начали поступать, зазвонил служебный телефон Савельева. Он выслушал, и его лицо стало пепельным.

– Труп. Молодой мужчина. В квартире в центре. Обстановка идентична: компьютер, чат открыт. Сообщение: «Пятый. Время вышло. Не вышел». Причина смерти – предварительно, сердечный приступ.

– Кто? – хрипло спросил Марков.

– Кирилл Воронов. IT-архитектор. На фотографии… – Савельев посмотрел на групповой снимок, – вот он. Пятый.

Очередь дошла до пятого. Чат работал как безжалостный метроном.

– Нужно ехать, – сказал Марков, хватаясь за плащ.

– Подождите, – остановила его Коршунова. Она смотрела на экран с только что пришедшим сообщением от криминалистов, изучавших студию Балакина. – Анализ синей нити… Да, она альпинистская. Но на ней обнаружены микроскопические частицы. Споры редкого вида плесени, которая встречается в определённых типах старых, затопленных бункеров или подземных хранилищ. И… следы препарата. Психотропного. Из ряда мощных галлюциногенов, используемых в психиатрии в прошлом веке.

– Заводь, – вдруг сказал Марков, вспомнив слова Волгина. – Подлипье. Старая база геологов. Там может быть бункер, подвал… Что-то, где это происходило. Где они проводили свои эксперименты.

– Вы не можете туда ехать, Марков, – резко сказал Савельев. – Это ловушка. «Ткач» наверняка следит за всеми нашими шагами. Как только вы отправитесь туда, вы станете мишенью.

– Я уже мишень, – тихо ответил Марков. – Он мне сам сказал. Но если мы не найдём начало, мы не найдём и его. И все оставшиеся в чате умрут. Коршунова, готовься к командировке. Мы едем в Новгородскую область. В Подлипье. Найти этот бункер. Найти дневник Анны Ветровой.

Он посмотрел на доску, где под фотографией молодых, улыбающихся людей теперь красовались три жирных креста. Девятый. Седьмой. Пятый.

Осталось семь.

Но чат по-прежнему назывался «Десять невышедших». Значит, «Диоген» или «Ткач» всё ещё считал, что их десять. Кто был десятым? Может, сам «Ткач»? Или… та самая Анна, чья судьба была хуже смерти?

За окном снова собирался дождь. Тёмные тучи, как свинцовые крышки, надвинулись на город. Марков чувствовал, как сеть затягивается вокруг него. Он больше не был следователем со стороны. Он стал игроком. И следующим ходом должен был сделать он.

Он взял со стола тот самый бумажный пакетик с синей нитью. Первая улика. Ключ к лабиринту. Или – нить, ведущая прямо в пасть Минотавра.