Читать книгу Всё начинается с нуля - Группа авторов - Страница 7

Город встретил нас рассветом, едва занимавшимся над черепичными крышами домов. Стук каблучков Шарин гулко отдавался по булыжной мостовой, спугнув пятнистую кошку. Она бросила выслеживать добычу, злобно зыркнула на нас и скрылась в подвале ближайшего дома.

– Ваше высочество, предлагаю продлить нашу вылазку ещё ненадолго и позавтракать, – я указал на трактир с забавным названием «Крепыш и пивохват», притаившийся в переулке. – И, если уж быть совсем честным, есть хочется ещё с момента, как я прикончил присланный вами ужин.

– Между прочим, я руководствовалась предпочтениями вашего народа, описанными в вестнике «Созвездие эльфийских вкусов».

Она нервно одёрнула рукава платья.

Я рассмеялся.

– Видимо, я действительно неправильный эльф. Пойдёмте, я приглашаю, – многозначительно похлопал я по кошельку с королевским авансом.

– Не выйдет, – отрезала Шарин. – Нам нужно забрать лошадь и вернуться в замок с первым потоком торговцев, иначе нас и Улиму ждут неприятности. Кроме того, на вас нет головного убора, а значит, показываться в общественных местах небезопасно.

Я вспомнил, что окаянная шляпа в самом деле пала смертью храбрых во время вчерашних приключений.

– Да ладно вам. В такую рань никто и внимания не обратит.

– На вас обратит, – упрямо повторила Шарин. – Внешность у вас слишком заметная.

– У меня?! —Я машинально ощупал своё лицо.

Раздражённо фыркнув, Шарин развернула меня в противоположном направлении и буквально ткнула носом в стеклянную витрину модного дома сеньора Бальдина. Увидев себя впервые в новой жизни, я наконец понял, о чём говорила всё это время говорила принцесса. Высокий, поджарый, с правильными чертами, не лишёнными благородства. Платиновые волосы и чернильно-синие глаза на чуть смугловатом лице, которое не портили даже заживающие ссадины на скуле и брови. На фоне коренастых и веснушчатых златавирцев я действительно казался пришельцем.

– Вижу осознание на вашем лице, – Шарин выглядела довольной. – Я бы на вашем месте ещё обратила внимание, как на вас реагируют окружающие, и перестала бессовестно смущать и ослеплять людей. Особенно женщин.

Менторским тоном добавила она.

– Это кого я смущаю и ослепляю? – я оторопело уставился на принцессу.

Та закатила глаза, вздохнула и принялась загибать пальцы на левой руке.

– Улиму, вашу знакомую на улице, женщину в библиотеке…

– А вас я тоже ослепляю? – прервал я список жертв собственного обаяния и снова рассмеялся. Я так и видел, как из-под шляпы раскрасневшейся Шарин вот-вот повалит дым. Прямо бальзам на душу.

– Нет, – процедила она. – У меня иммунитет на эльфийские чары.

Я вновь рассмеялся.

– В трактир не пойду, – следом заявила Шарин. – А вам, в качестве перекуса, могу предложить морковь. Я её для лошади берегла.

Из недр передника показался изрядно уставший корнеплод.

Я шутливо поклонился.

– Покорнейше благодарю. Лучше признайтесь, что вы просто совсем не умеете развлекаться, Ваше высочество.

Я одарил Шарин плутовской улыбкой.

– Если налопаться с утра пораньше жирной дрянной похлёбки в затрапезном трактире и потом весь день мучиться животом – это и есть, то самое пресловутое развлечение, то тут я действительно неуч, к моему огромному счастью, – проворчала Шарин.

Пока мы препирались, из трактира вывалилось колоритное трио. В одном из них я узнал наглеца, пристававшего к Латифе. Его водянистые глаза обвели пустую улицу, зацепились за нас, и вся компания поспешила навстречу.

– Давайте сбежим вниз по улице… – пролепетала принцесса, отступая за мою спину.

– Эльфы не бегают от опасности, – гордо заявил я.

– Безоружные и одинокие очень даже бегают, – проблеяла в ответ Шарин.

Я повернулся к ней и указал на трофейную фигурку рыцаря, болтающуюся у меня на боку, с которой я теперь не расставался.

– Не такой уж я и безоружный.

Шарин склонилась над фигуркой.

– Это же…

– Знаю, выглядит как украшение, но на самом деле это довольно опасная вещь.

– Эй, древняга! – весело окликнул меня бритый, прихрамывая ближе и обдав нас запахом пива и кислой капусты. – Мы не договорили в прошлый раз. И ты так и не ответил за смерть Фенгана.

– А ты решил разобраться, придя с двумя дружками за спиной? У самого кишка тонка? – я сложил руки на груди и грозно сверкнул очами.

Улыбка стекла с лица неприятеля. Он ощерил кривые жёлтые зубы и процедил:

– Некогда мне с тобой возиться, Лизарий ждёт. Встретимся завтра на закате, на самом верху Стражницы. Потолкуем без лишних глаз, только я и ты. Не придёшь – и твоей подстилке с арены не поздоровится.

– Тронешь её хоть пальцем – и будешь хромать на обе ноги, – пообещал я зловещим шёпотом.

– Я тебя предупредил, эльфийская сволочь, – с этими словами он смачно плюнул на мостовую, и вся троица отправилась восвояси.

– Я бы на вашем месте проигнорировала встречу, – серьёзно заметила Шарин, откуда-то из-под моего локтя прожигая взглядом спины удалявшихся мужчин.

– Опять пытаетесь заставить меня праздновать труса? – иронично изогнул бровь, сверху глядя на макушку принцессы, прикрытую соломенным недоразумением, лишь по какой-то нелепой случайности называемым в Златавире благородным словом «шляпа».

– Причём здесь ваша храбрость! – она вынырнула из своего укрытия и нетерпеливо всплеснула руками. – Вы даже не знаете, куда вас позвали.

– Спрошу у кого-нибудь по пути, – легкомысленно пожал плечами я.

– Стражницей называют самую древнюю и единственную башню мыса Суйда. От начала времён там был маяк и стояли военные посты, охранявшие морские границы от жителей Иллу-Валиона.

– От эльфов, – педантично уточнил я.

Шарин поморщилась, но кивнула.

Я усмехнулся, а Шарин вдруг раздражённо выдала:

– Ну а что тут удивительного, ваш народ всегда держался обособленно и высокомерно. Не желая делиться тайными знаниями и магией, которой у наших предков не было отродясь. Считается, что именно из-за всплеска эльфийской магии случилось большое цунами, затопившее башню и похоронившее в ней всех, кто там жил. После этого Стражница оказалась заброшена. А после эльфийского вторжения ещё и изрядно повреждена. Теперь там только запустение и ветер, гуляющий в пустых бойницах. Его-то я думаю, люди и принимают за голоса призраков.

– И это все опасности? – самоуверенно улыбнулся я. – Старая башня и призраки?

Шарин уязвлённо вскинула подбородок.

– Вот именно, что старая и ветхая, о которой к тому же много веков ходит дурная слава. Кричи не кричи, а никто даже на пушечный выстрел не подойдёт. А ещё я не доверяю этим типам. На честных людей они не похожи.

Я широко улыбнулся принцессе.

– Мне приятно, что вы за меня волнуетесь.

Ответом мне было многозначительное молчание, растянувшееся на всю оставшуюся дорогу до замка. На пути нам больше никто не встретился, кроме повозки, доверху нагружённой бревнами. Четверо сонных волов тащили её за город на песчаный пустырь, отделяющий Златавир от Жемчужного залива Перкалидос и Янтарного мыса Суйда. Там уже вовсю работали молотки, собирая ристалище для сегодняшнего турнира.

В замке наши пути с Шарин разошлись. Она отправилась отдыхать и готовиться к вечернему мероприятию, а я, проводив принцессу до дверей её комнаты, спустился в кухню за мясом и вином, чем изрядно напугал поваров, в поте лица готовивших пир, который должен был состояться после турнира, в честь помолвки принцессы с победителем. Всё это было очень оптимистично, но памятуя слова Люция о том, что после устроенного Шарин разгрома никто не захочет просить её руки, вновь стало крайне интересно, что такого ужасного наговорила своим женихам принцесса и какой феерический номер нас ожидает сегодня. А что нас обязательно поджидает что-нибудь этакое, я был уверен. Шарин не из тех девушек, которые быстро сдают позиции. Но ещё интереснее, что будет делать король Роган, если и вправду кроме Люция никто не явится.

Неожиданно я поймал себя на мысли, что не хотел бы оказаться в числе участников турнира. Если и добиваться расположения Шарин, то не таким способом, совсем не таким.

Перекусив в небольшом палисаднике, я вернулся к себе, намереваясь как следует отдохнуть. Наконец-то.

В очередной раз мне приснился удивительно реалистичный, красочный сон.

Я сидел на тёплых камнях, обласканный весенним солнцем. Безмятежность и покой царили в моей душе, подкрепляемые дивной мелодией, которую играл на флейте Аэрдил из дома Ветряных Колокольчиков, раскачиваясь на ветках цветущей яблони. По крайней мере, флейтист был очень на него похож, за одним исключением – бубенцы в черных волосах отсутствовали. Издаваемые флейтой звуки ветерком разлетались по глади каскадных озёр, шевелили яблоневые кроны, осыпая нас хлопьями белых соцветий, путались в волосах, врезались в самое сердце, заставляя его петь в унисон с дальним хором горных водопадов. Глаза флейтиста были закрыты, он полностью отдался игре на инструменте, и от этого мелодия с каждой нотой становилась всё чище и прекраснее. Он играл обновление, играл обещание, он играл любовь.

Я был уверен, что увиденное мной место существует, и я бывал там и лично знал того музыканта. А сейчас, во сне, я неосознанно скучал по тем краям.

Проснулся с чувством опустошения и лёгкой тоски. Моё пребывание в этом чужом человеческом городе казалось кощунственно неправильным. А ещё неправильным казалось так громко барабанить в дверь. Поморщившись от накатывающей головной боли, пошёл открывать.

На пороге стояла не по статусу растрепанная Шарин с ветхой книгой в руках. Уж не знаю, куда она спрятала того бугая, который только что буквально выламывал мою дверь, но за спиной принцессы маячила только бледная Улима. В то, что изящное создание, стоящее передо мной, может само наделать столько шума, верилось с трудом.

– Мы ходили в библиотеку! Ха! Какая же я глупая! – рявкнула она, вихрем подлетев к столу и хлопнув дышащей на ладан книгой, так что от неё отстали кусочки корешка, а подсвечник завалился на бок и с монотонным звоном принялся кататься по кругу.

Улима тут же пустилась ловить его, но быстро опомнилась и кинулась вслед за хозяйкой. Серенькая комета Шарин металась по комнате, щеголяя неровными бугристыми складками ткани на спине, в которых виднелась кружевная ткань сорочки.

– Тоже мне будущий учёный! – в очередной раз вывернувшись из рук Улимы, она звонко шлепнула себя по лбу. – Всё же так просто!

Замерев у двери, я растерянно взирал на это маленькое стихийное бедствие, орудующее в комнате. Горящая, живая и настоящая, увлечённая настолько, что вполне способна пройтись босиком по раскалённым углям и не заметить. Определённо моя любимая ипостась Шарин.

– Не смогла докричаться сквозь окошко, – объявила она, сдув с лица пружинистое красно-каштановое колечко.

–Уже пора ехать на турнир? —спросил я недовольно, но все равно почувствовал, как губы растягиваются в ленивой улыбке.

– Нет-нет! – Шарин замахала руками, будто прогоняя назойливых мух. – Тут дело намного важнее. Идёмте! Начнём всё с нуля!

Шарин воинственно подняла вверх указательный палец и уже практически переступила порог комнаты, но заметив, что я не тороплюсь следовать за ней, раздражённо цокнула языком.

– Ну что вы стоите, как памятник Сущему, у нас не так много времени.

– Кхм, – я провёл ладонью по волосам. – Я не рискну спрашивать у вашего высочества, что именно в ваших глазах приравняло меня к человеческому богу, но боюсь, что для великих свершений я не совсем одет.

Улима громко хрюкнула, подавившись смехом. А Шарин затормозила так резко, будто налетела на невидимую стену. Очень медленно она повернулась ко мне, словно впервые увидев.

– Действительно, – смущённо пробормотала принцесса, отводя взгляд. – Мы, пожалуй, подождём в коридоре. Только прошу вас, недолго. Это правда важно.

Она поманила к себе Улиму, которая тоже успела заметить отсутствие рубашки на моём теле, но в отличие от Шарин смущаться не спешила. Стояла, накручивая на палец прядь светлых волос и буквально прожигала меня взглядом. Невербальные послания принцессы она самозабвенно игнорировала. Не выдержав, Шарин подошла сама и грубо вытолкала глупо улыбающуюся служанку за дверь.

Вздохнув, я подхватил со стула грязно-жёлтую рубашку и вышел следом.

Шарин летела по ступеням так, словно за ней гнались все отвергнутые женихи и призраки Стражницы разом.

– Ваше высочество, погодите! – взмолился я, с ужасом наблюдая, как кукольные туфельки Шарин опасно скользят по каменной лестнице. – Вы свернёте себе шею, и ваш отец посадит меня в темницу. А это, признаться, не входит в мои планы. Там сыро и кормят как в этом вашем модном гастрономическом журнале.

– «Созвездие эльфийских вкусов», – педантично напомнила она, не сбавляя шага.

– Да хоть калейдоскоп лапши любимой бабушки! – рыкнул я, хватая принцессу за локоть.

Шарин пришлось резко затормозить, чиркнув в воздухе растрепанной косой. Она сердито зыркнула на меня снизу вверх и холодно заметила:

– Эльфы не едят лапшу и уж точно у них не бывает бабушек.

Я закатил глаза.

Определённо эта девчонка родилась не с золотой ложкой во рту, как положено всем принцессам, а с толстенной энциклопедией.

– Ну и где это написано? – предупредил я последующую тираду.

Шарин собиралась выдать очередную порцию знаний и уже в знакомой манере вскинула вверх подбородок, но её осекло мягкое покашливание Улимы.

– Прошу прощения, Ваше высочество, но чем больше мы здесь стоим, тем меньше времени остаётся на задуманное.

Шарин спохватилась, взглянула на мои руки и глаза её алчно блеснули.

Я сглотнул предательский комок в горле и обратился к Улиме, чей разум не был затуманен жаждой научных открытий.

– Может быть, наше высочество соизволит объяснить…

– Не соизволю! – пропыхтела Шарин, вновь переходя на бег, но уже не такой резвый и травмоопасный. – Не раньше, чем за нами закроется дверь кабинета мэтра Горация.

– А, ну раз так, то конечно, – саркастически пробормотал я.

Впрочем, Шарин на провокацию никак не отреагировала. Молча бежала впереди, размахивая косой и книжкой, прихваченной сверху.

– Ну всё. Если так несётся в мастерскую, значит раньше вечера её оттуда не выковыришь, – обречённо прошептала Улима, догоняя меня и подстраиваясь под мой шаг. – Опоздаем везде. А по макушке король мне выпишет.

– Я всё слышу, – донёсся до нас сердитый голос Шарин. Улима побледнела пуще прежнего и сжала губы в тонкую линию.

– И что за упаднические настроения? У нас в запасе добрых два часа, просто некоторым надо чуточку быстрее перебирать ногами, – язвительно ответила Шарин.

– Угу, – в ответ кисло промычала Улима. Затем указала подбородком на подпрыгивающую впереди макушку Шарин и зашептала одними губами: – Дернула же меня нелегкая, откопать на полках эту окаянную книженцию. На вид рухлядь безбожная, в самый раз шкаф на кухне подпирать. А её высочество как увидела, сначала на шею бросилась, она её искала, оказывается, а потом про кухню услышала и скандал закатила. Говорит, что я своим сервантным невежеством чуть весь научный процесс не угробила.

Я хмыкнул.

– И что ж это за книга такая ценная?

Улима на мгновение закусила губу и нахмурилась.

– Да кто ж его знает. Записки эльфийского знахаря, что ли. Королевский ибат лет пять назад привёз с полуострова и подарил.

– Не подарил, а на перстень с алмазом выменял, – педантично поправила Шарин.

От осознания, что всё это время принцесса слышала каждое наше слово, глаза Улимы полезли из орбит.

У входа в подвальные помещения она покинула нас, поспешно свернув в кухню, а я вслед за принцессой прошёл по пыльному мрачному коридору и помог Шарин толкнуть совершенно неприметную, но крайне тяжёлую каменную дверь, сплошь увешанную паутиной. По ту сторону открывался другой мир. Мир знаний, остро пахнущих серой и пылью старых манускриптов, мир бурлящих в колбах открытий, мир Шарин. И чувствовала она себя здесь куда лучше и увереннее, чем в остальном дворце.

Бодро прошагав к одному из пяти массивных столов, оборудованных ретортами и ещё какими-то замысловатыми приспособлениями для экспериментов, принцесса принялась поспешно что-то искать, заглядывая во все ящики и коробочки.

Уютный жёлтый свет свечных фонариков полностью окутывал прямоугольную комнату, буквально пропитанную знакомым запахом горелого аниса. Но освещения явно не хватало, и Шарин пришлось зажечь большую белую лампу прямо над столом. Внутри неё был целый пучок свечей. Действительно стало ярче.

Я заметил большие таблицы с формулами, диаграммами и чертежами оружия, висящими тут же на стене. Мне вдруг стало неловко за своё невежество. Но спрашивать у принцессы, что значат все эти закорючки на пергаменте, было ещё более унизительно.

– А я тебе говорю, ты слишком рано запустил реакцию нейтрализации! – донеслось до нас от дальней стены, вдоль которой тянулись огромные стеллажи, плотно заставленные баночками, пузырьками и сосудами с разноцветными жидкостями, порошками и реактивами. Каждый аккуратно подписан. Двое молодых людей в тёмно-красных мантиях горячо спорили, перебирая склянки с незнакомыми веществами. Рядом стояли шкафы, заполненные инструментами: стеклянные трубки, колбы, фарфоровые мисочки и прочие причудливые механизмы.

– Брось, Сид, это никак не повлияло на заявленные свойства, – отмахнулся худощавый брюнет в очках, с вихрастой растрепанной шевелюрой.

– Да?! А почему тогда оно пахнет старыми сапогами? – не унимался упитанный рыжий, с густыми волнистыми бакенбардами.

– Ты оцениваешь продукт не объективно, коллега, – поморщился вихрастый, выудил с полки и грозно потряс в воздухе колбой, в которой плескалась мутная желтоватая субстанция. – Универсальный очиститель будут ценить за эффективность, а не за парфюм.

– С таким амбре, – его оппонент демонстративно зажал нос, – это средство должно быть просто чудодейственным, иначе…—Рыжий Сид брезгливо помахал рукой перед лицом.

– Вот сейчас опробуем, и всё сам увидишь! – горячо пообещал брюнет, натягивая на нос тканевую маску и хватая пипетку с ближайшего стола. – Где доброволец?!

– Да вон, Шарин уже ведёт, – кивнул в нашу сторону Сид. На всякий случай отойдя подальше от коллеги и подобрав полы холёной мантии.

Брюнет тоже заметил вновь прибывших и сник.

– Да у него даже испортить нечего… – карие глаза с сожалением осмотрели мою незамысловатую казённую одежду.

– Ну с паршивой овцы… – глубокомысленно проговорил он.

Интересно получается. Недовольно подумал я, чувствуя, что от удивления мои брови вот-вот достигнут кромки волос над лобом. Никто в замке, кроме, разумеется, короля, не позволял себе называть принцессу по имени. Пиетет неукоснительно соблюдался даже среди родственников монаршей семьи. Хотя, пожалуй, Люций мог отличиться, но что возьмёшь с невоспитанного болвана. Эти же двое, в мантиях, на болванов похожи не были. Как, впрочем, и на важных дворцовых шишек. Получается, принцесса сама разрешила допускать фамильярность в общении.

Подобные мысли зародили во мне странное чувство обиды и даже предательства. Это я таскался за ней в ночи в окаянную библиотеку, и безропотно тащусь сейчас, совершенно не представляя зачем и куда. Это мне Шарин обещала помочь вернуть память. Тогда, ради всех эльфийских бабушек с их вкусной лапшой, где потерялось моё высочайшее дозволение на панибратство?

Даже не думай, Вернобий, – резко перебила Шарин, ожидаемо, не обратив никакого внимания на вольность брюнета. Потянув меня ближе к стеллажам, она заметила:

– На этого эльфа у меня свои планы.

Шарин многозначительно потрясла перед носом парня небольшим бархатным мешочком, взятым со стола.

Вернобий скорбно поджал губы.

– Ну одежду-то он может оставить? – я с опаской покосился на принцессу, готовый натурально драться за последнюю рубашку.

– Ни в коем случае! – тоном, не терпящим возражений, отбрила Шарин. – В кабинете мэтра холодно.

– Ну и бог с вами, – отмахнулся Вернобий. – У Сида всегда найдётся что испачкать. Кстати, где он?

– Ага! – оживлённо двинулся к противоположному столу брюнет. За которым пытался тихонько прикинуться пергаментом крайне взволнованный Сид.

Шарин фыркнула и нащупав высокую склянку на верхней полке стеллажа сдвинула её в сторону. Стеллаж покачнулся, жалобно звякнув стеклянной утварью, и его средняя часть ушла вглубь, открывая узкий проход.

– Любопытно тут у вас, – мрачно заключил я, протискиваясь вслед за Шарин в небольшую круглую комнату.

Шарин не соврала, здесь действительно было гораздо холоднее, чем в остальных помещениях. И довольно влажно. На стенах из дикого серого камня плясали голубоватые блики, отражаемые множеством небольших аквариумов, в которых плавали диковинные растения и корешки.

– Кабинет мэтра Горация! Святая святых златавирских мастерских! – торжественно прошептала Шарин, обведя комнату рукой. – Нравится?

– Хороший кабинет. Сыроват только, – сухо отозвался я.

У принцессы вытянулось лицо.

– Что случилось, Отто?

– Ничего. Просто стало интересно, почему этим, с позволения сказать, гениям можно так фривольно обращаться к вам, а мне нет? Даже после всех наших приключений.

Шарин, уже споро расчищавшая от бумаг и флаконов каменный стол, больше похожий на жертвенный алтарь, хмыкнула и перевела на меня весёлый взгляд.

– Всего-то? Хорошо, расскажу вам секрет, – она сложила бумаги аккуратной стопкой и постучала ей по столу, сравнивая торчащие уголки. – В стенах мастерской нет чинов и рамок. Мы все равны перед лицом науки.

Шарин развязала принесённый мешочек и теперь неспешно расставляла на освобождённом пространстве прозрачные, идеально гранёные кристаллы.

– Но, если хотите, – она стрельнула в меня игривым взглядом, – можете тоже обращаться ко мне на «ты» и по имени.

Я кивнул, пытаясь понять, нравится ли мне быть одним из общего числа людей, которым дозволялось такое неформальное общение. Хотя, с другой стороны, они это делают только в стенах мастерской, мне же Шарин подобных рамок не ставила.

Улыбнувшись своим мыслям, я снова спросил:

– И что, всем обитателям мастерской можно так запросто вламываться в кабинет мэтра?

– Никому нельзя, – Шарин с притворным ужасом покачала головой. – Но пока сеньор Гораций заседает в малом придворном совете, мы можем воспользоваться его гостеприимством.

Шарин прошла в противоположный от стола конец комнаты и осторожно опустилась на корточки перед резным, массивным комодом.

– Кабинет зачарован эльфийским плетением. Здесь нам никто не помешает. И никто ничего и никому не расскажет, – отрывисто добавила она, предвосхищая мой следующий вопрос.

Принцесса выдвинула тяжёлый ящик, заполненный разномастными пузырьками из тёмного стекла и сунув руку в глубину, принялась лихорадочно шарить по задней стенке. – Отто, придержите пожалуйста ящик, мне нужны обе руки. – Прокряхтела она.

– Придержи. —Мягко поправил я, присаживаясь рядом и принимая на себя вес цельного, немного отсыревшего дерева с кованой фурнитурой. Шарин смерила меня нечитаемым взглядом и комментировать не стала. Вместо этого она усердно исследовала заднюю стенку комода.

Щелкнул невидимый замок, Шарин тихо, но сочно выругалась, наподдав от неожиданности коленом по ящику, от чего пузырьки сердито звякнули. Припечатала ещё одно недостойное звания принцессы крепкое словцо и наконец поднялась на ноги.

– Да куда же он мог… – она с задумчивым видом потерла подбородок и метнулась к портрету сурового старика в мантии и колпаке, венчающем пространство над столом. Бесцеремонно сдвинув почтенного мужа в сторону, она издала победный клич и схватилась за выступ в каменной кладке стены.

С интересом наблюдая за принцессой, я вернул ящик на место. Подошёл к Шарин и заглянул через плечо, открывшаяся ниша в стене была пуста. Лишь в самом дальнем углу одиноко дремала старая походная фляга, явно наполненная не соком и не водой.

– Да чтоб тебя! – не выдержала Шарин и в сердцах топнула каблучком по плиточному серому полу. Внезапно она полетела в сторону, едва не разбив нос о каменный стол. Плитка под ногами Шарин вздыбилась, указывая на наличие пространства под ней. Я абсолютно не понимал, что происходит, но лезть с вопросами не спешил. Вместо этого подхватил испуганную принцессу и переставил на более устойчивый участок.

С задумчивым видом я присел к раскуроченному полу и потянул ближайшую плитку на себя. Под ней оказалась резная шкатулка красного дерева. По контуру сияла эльфийская магическая вязь.

– Наконец-то! – прошептала мне в ухо оказавшаяся рядом Шарин и дрожащими руками перехватила шкатулку. – Как чувствовала, что старый Гораций придумал новый тайник, – она выдохнула. – Надо было сразу у ребят спросить, вдруг они его уже находили.

Я покачал головой. Как-то подозрительно много ученики Горация знали о тайниках в его кабинете, для тех, кому строго воспрещалось переступать его порог. Старику надо меньше заниматься политикой и больше охраной собственных помещений.

Шарин поставила находку на стол и откинула крышку. Внутри аккуратными рядами стояли и светились разноцветные флакончики.

– Сгустки магической энергии и эликсиры, на все случаи жизни, – пояснила она, жадно разглядывая содержимое деревянного ящичка. – Гораций никому не разрешает пользоваться этими сокровищами. Даже в научных целях. Столько раз мы находили и взламывали его тайники, но взять что-нибудь и попробовать духу не хватало.

Она сглотнула, вытирая влажные ладони о платье.

– Но теперь у нас особый случай. Мы возьмём. Совсем чуть-чуть, – пропела принцесса в предвкушении, потирая руки.

На мой молчаливый вопрос она терпеливо пояснила:

– Это образцы чистой силы и своего рода подпитки для тех, в ком обитает магия, чтобы легче было справиться и не натворить бед. Закончившие обучение ибаты привозят с Иллу-Валиона. Говорят, эльфы варят и литрами глушат такие зелья по поводу и без. Вместо чая.

Я скептически изогнул бровь.

– По словам ибатов, – тут же открестилась Шарин. – Вот бы достать рецепт этих эликсиров. Хоть один завалящий. Уж Зейна бы тогда развернулась!

Шарин мечтательно закатила глаза. Заметив, что я всё так же выжидательно наблюдаю за ней, принцесса осеклась и продолжила:

– Все знают, что мэтр Гораций уже много лет занимается изучением и приручением эльфийской магии человеком. А мы помогаем как можем. Зейна вот спец по всяким настойкам и отварам. Выуживает то тут, то там крупицы эльфийских знаний и стряпает своё. В жару, на её авторских отварах от жажды и бессонницы, весь замок держится.

Шарин придвинула к себе принесённую из башни книжку и водя пальцем по строчкам принялась сверяться с бирками на флаконах.

– И как успехи на поприще приручения? – заинтересовано спросил я.

– Пока что не очень. Если ты не ибат, у которого в предках затерялся кто-то с эльфийской кровью, и не способен от рождения укрощать энергетические потоки, магия не слушается и не отзывается. А если и задерживается в организме, то сжигает человека как свечку за два часа.

– Вы это знаете не понаслышке, да? – я хмуро сдвинул брови. От таких новостей становилось сильно не по себе.

– Несколько лет назад погибли два добровольца, – нехотя рассказала Шарин, оторвавшись от созерцания бирок.

– И опыты не прекратили? – не поверил своим ушам я.

– Это секретный проект государственной важности. Отец ни за что не позволит его закрыть, – Шарин тяжело вздохнула. – Он одержим идеей с помощью магии поднять людей на новый уровень эволюции. Либо через браки с эльфами, либо так. Через опыты.

Она вдруг погрустнела.

– Я вот тоже должна была стать кем-то вроде подопытного, выйдя замуж за эльфийского принца и нарожав волшебных детишек на радость миру.

Звучало всё это премерзко. Сразу вспомнился портрет наследного аманиэля Иллу-Валиона. Холодного и неприятно надменного. Сердце понимающе и даже сочувственно сжалось. Всё-таки договорные браки, должны остаться пережитком прошлого. Никто не достоин подобной участи. Ни первая сеньора Златавира, ни последний нищий тёмного Нолгора.

– Сам Гораций, я так понимаю, ибат? – иронично произнёс я.

– Бывший, – выдохнула Шарин. – Отказался лечить людей в пользу науки. И это хорошо. Обычный человек давно свихнулся бы.

Подытожила она и в очередной раз сверившись с принесённой книжкой отставила на стол три флакончика.

– Отто, ты слышал что-нибудь про ритуал просветления эфира? – тихо обратилась она ко мне. На что я отрицательно помотал головой.

– Не помню.

– Ну разумеется. Глупо было спрашивать, – пробормотала Шарин и указала на единственное в комнате жёсткое кресло. – Сядь сюда.

Я подчинился без лишних вопросов.

Шарин тем временем продолжала вещать, строго по книге отмеряя длинной пипеткой жидкости из пузырьков.

– За счёт эмоциональной встряски этот ритуал очищает сознание от ментального мусора, позволяя поднять и воскресить из глубин памяти те или иные важные события и мысли. Он безопасен и очень популярен среди эльфов, которые, к слову, живут гораздо дольше людей и им просто необходимо периодически освежать голову. Так что бояться совершенно нечего.

Шарин поднесла к моему лицу пипетку с прозрачной жидкостью внутри.

– Открой рот, это всего лишь тонизирующая настойка женьшеня.

– Дерзайте, Ваше высочество, хуже всё равно уже не будет, – мрачно пошутил я, послушно глотая капли, а затем произнёс, морщась от горечи, окутавшей язык. – Про возраст клевета. У нас всегда хорошая память.

Покосившись на меня, Шарин молча вынула пробку из второго флакона и нырнула туда пипеткой. На моё заявление она никак не отреагировала. Да я и сам понимал, насколько абсурдно оно звучало в сложившейся ситуации.

– Кровь птицы ирбис. Редкая зверюшка. Всегда мечтала увидеть своими глазами. Но она водится только в заповедных лесах Ренкхое. Но туда остроухие людей совсем не пускают, – Шарин закончила мысль и осеклась, бросив на меня виноватый взгляд. Я старался побороть отвращение к вкусу крови, прочно засевшему в носу, и сделал вид, что не заметил пренебрежительного высказывания.

– И наконец частица энергии Майделин, – с почти священным трепетом выдохнула Шарин. – Ментально-астральной магии.

Яркий белый шарик растаял на моём языке, оставляя холодок и жгучее послевкусие. Я тут же почувствовал лёгкую дрожь, зародившуюся в затылке и медленно стекавшую вниз по телу.

Принцесса тем временем подошла к комоду и выудила из верхнего ящика тонкую иглу, опасно блестевшую в синеватой полутьме кабинета.

– Теперь дай палец, – резко скомандовала она.

Я инстинктивно вжался в жёсткую спинку кресла, обтянутую коричневым дерматином. Недоверчиво косясь на орудие пыток в её руках.

– Только не говори, что тебя придётся уговаривать, – Шарин возвела глаза к потолку. – Нужна всего лишь капля, чтобы установить связь с хрустальными кристаллами, пока ты не ушёл в подсознание.

– Не сводя с принцессы настороженного взгляда, я медленно вытянул руку. Проколов мизинец, Шарин ловко, один за другим обмазала моей кровью каждый из кристаллов, образующих полукруг на столе передо мной.

– Они послужат проводниками и помогут концентрировать потоки магии внутри тебя, – она ещё раз хмуро сверилась с книжкой, распластанной на столе. Кивнула. Подняла на меня яркие, как весеннее небо глаза и строго произнесла:

– А теперь, Отто, сосредоточься и попробуй нащупать магию. В книге написано, что ты должен почувствовать зарождающуюся энергию в солнечном сплетении.

Шарин взволнованно подалась вперёд, нервно облизнув пересохшие губы.

Я невольно повторил за ней этот жест.

– Призови свой внутренний источник, подумай о нём, представь, как он мог бы выглядеть.

Каблучки простучали по полу, а сзади мне на плечи легли две прохладные ладошки.

Повинуясь тихому, вкрадчивому голосу принцессы, я медленно прикрыл глаза и словно нырнул с головой в ледяную воду. Воздух моментально выбило из лёгких, Шарин объясняла что-то ещё, но её слова доносились будто через вату. С трудом находясь на краешке сознания, сквозь ресницы я наблюдал, как один за другим загораются белым светом хрустальные кристаллы, как от моих пальцев паутинками тянутся и возникают между ними тонкие связующие нити. Искать и призывать источник не пришлось. Я практически сразу почувствовал, как неведомая доселе сила вращается и гудит во мне, грозя вырваться наружу. А дальше комната поплыла, и перед глазами с нечеловеческой скоростью замелькали картинки. Большинство из них выглядело как размытое пятно, не давая шанса разглядеть сюжет. Но некоторые были чёткими и яркими. Например, комната со множеством игрушек, где я не мог отыскать единственного действительно любимого зелёного зайца в мелкий белый цветочек, бледная измождённая женщина на кровати, с большим родимым пятном на шее, явно сгорающая от лихорадки, тёмный чулан, испорченные подушки и туфли на полу, драка возле мозаичного фонтана и другие мелкие потрясения. Гул голосов и звуков, сопровождавших видения, нарастал, сливался в общий поток, отдаваясь тупой болью в затылке. Мне хотелось затормозить, дать себе время на осмысление увиденного. Но магия не ждала. Птица в клетке, горные склоны, обнажённая женская спина, дуэль, разорванные чертежи и торжественный зал. Яркий свет бьёт в окна. Полоска становится больше. Ширится и растёт, заполняя собой всё пространство. Хочется спрятать горящие глаза, но некуда. Везде белая жалящая пелена. Зажмурился что есть силы и вдруг…

БАБАХ!

Громовой раскат соединился с треском и звоном бьющегося стекла. Сильным толчком меня впечатало в крышку стола, хорошенько приложив подбородком и разметав кристаллы. Часть из них дребезжа покатилась по каменному полу, несколько осталось на месте и впивалось мне в щеку, прижатую к столу.

Ладошки Шарин исчезли с моих плеч. За спиной было подозрительно тихо, конечно, если не считать звука струящейся воды.

Отлепив от волос насквозь промокший лист пергамента с синими чернильными разводами, я с трудом принял вертикальное положение и огляделся. От увиденного у меня отпала челюсть. Путаясь в клубах сизой пыли пространство кабинета бороздили крошечные летающие сферы. Они парили в воздухе, словно волшебные белые светляки. Быстро справившись с собой, я повернулся, чтобы выяснить, как дела у Шарин. Оказалось, что она, прижав ладонь ко лбу, тоже как заворожённая следила за танцем огоньков, сидя в огромной луже из разбитых аквариумов и распластанных по полу мокрых растений.

– Со мной всё в порядке, – тут же заявила она, перехватывая мой взгляд и вскакивая на ноги. Оскальзываясь на корнях какого-то неведомого растения, до сего дня спокойно плававшего в голубоватых водах аквариума, Шарин метнулась к комоду и выхватив из ящика пустой флакон принялась ловить в него огоньки. Последние ловиться не хотели, и как только рука Шарин оказывалась в опасной близости, перемещались, натыкались друг на друга, рассыпая белёсые искры. Шарин пыхтела и ругалась, и даже смогла засунуть парочку зловредных светяшек в банку, но тут от двери раздалось задумчивое: «интересно…»

В единодушном порыве мы посмотрели на входное пространство, в котором застыли четверо в одинаковых тёмно-красных мантиях. Опираясь на трость с золотым набалдашником, возглавлял процессию небольшой старичок с моржовыми седыми усами и такой же седой шевелюрой, аккуратно зачесанной в попытке прикрыть блестящую круглую лысину. Впрочем, не слишком успешно.

– Ну и как? Это того стоило? – говорил старик равнодушным мягким тоном, но светлые глаза оценивающе осматривали разгром, учинённый в кабинете.

– Вот это фейерверк вы тут устроили, – выдохнул из-за плеча пожилого мужчины Сид.

– А нас даже не пригласили, – обиженно промычал стоящих рядом Вернобий, сердито поправив очки. Третья, крепкая девушка с густой рыжей чёлкой и ещё более массивными, чем у Вернобия, очками на крайне веснушчатом лице, молча хмурила брови, неотрывно наблюдая за полётом огоньков.

– Мэтр Гораций, я сейчас вам всё объясню. У нас тут особый случай… – быстро затараторила Шарин, энергично жестикулируя баночкой с двумя пойманными огоньками. От чего они забились друг о друга и заискрили.

– Позже, Шарин, – резковато оборвал её Гораций. – Сейчас важнее собрать ценные образцы.

Шарин дёрнулась вперёд, но вкрадчивый голос Горация заставил её замереть.

– Не вы, милая, пусть попробует вот этот интересный молодой человек, – он указал тростью на меня.

Я решил, что это особая интеллигентная форма мести или наказания. Мало ли что плела Шарин про отсутствие рамок и прочие либеральные ценности. Она принцесса и неприкосновенна. Так что отдуваться придётся за двоих. Сейчас посмотрят, как я выделываю гимнастические пируэты с банкой на перевес, в попытках поймать хотя бы один злосчастный фонарик и всласть повеселятся. А может ещё, на радость зрителям, пару раз получится приложиться пятой точкой на аквариумные стекла, чтобы раз и навсегда отбить охоту шататься по чужим кабинетам в обществе легкомысленных монарших особ.

Затаив дыхание, я медленно протянул руку к ближайшему огоньку. И о чудо – он потянулся в ответ. Не искрил и не метался, с приятным холодком приклеиваясь к моим пальцам. Вскоре я весь был обвешан гирляндами светляков, как ярмарочная карусель. Никто из присутствующих и не думал смеяться. Все с интересом наблюдали, как я сгружаю маленькие светящиеся комочки в баночки, услужливо подставленные Шарин.

– У вас очень интересная магия, – подал голос Гораций. Его светлые глаза внимательно сканировали меня от светлой макушки до кончиков сапог.

Очень захотелось оглянуться. Вдруг Гораций обращался к кому-то другому. Но сзади, разумеется, была только глухая стена.

– Не понимаете? – насмешливо переспросил он.

Я честно покачал головой.

Уголок рта Горация дрогнул.

– Она очень яркая, и её так много, что в пору осветить весь Златавир её сиянием. При этом вы до сих пор в сознании и стоите на своих двоих. Мне бы очень хотелось побеседовать с вами поближе. Предлагаю пройти в общий зал, пока Шарин наведёт здесь порядок.

–Одна? Я же до конца недели тут пропишусь. —Протестовала Шарин.

Гораций уже разворачивающийся, чтобы выйти, на ходу махнул тростью.

– Вернобий, помоги.

Под недовольное ворчание Вернобия остальные вышли в зал и разместились за одним из пустующих столов. Рыжая девушка принялась хлопотать у горелки, намереваясь разогреть воду для питья. Гораций уселся во главе стола, притулил трость рядом и с наслаждением вытянул короткие ноги в чёрных старомодных туфлях с пряжками.

– Как вас зовут, любопытный экземпляр эльфийского юноши? – медленно проговорил он, сцепляя пальцы в замок на груди.

Его манера давать всему живому и не очень витиеватые, несуразные научные прозвища обескураживала. Не сразу найдёшься с ответом, когда тебя ласково величают экземпляром.

– Отто, – просто ответил я. Потом немного подумал и добавил: – Сеньор.

Поняв меня по-своему, Гораций усмехнулся.

– И в каком же возрасте у вас пробудилась магия, сеньор Отто?

Почему никто не сказал, что терять память – это так утомительно. И даже в какой-то мере унизительно. Не можешь ответить на самый простой вопрос. Окружающие считают тебя непроходимым идиотом. И всем приходится объяснять, что это память подводит, а не я ненормальный.

– Боюсь, что не смогу ответить на ваш вопрос, так как не могу припомнить ровным счётом никаких событий из своей прошлой жизни.

Кустистые брови Горация поползли вверх. Он медленно подался вперёд.

– Значит, сеньор Отто, у вас самая настоящая амнезия?

Не мигая, он уставился на меня странным пронизывающим взглядом. Под которым стушевалась бы даже каменная статуя. Но не я. Стараясь соответствовать уровню и не упасть в грязь лицом пред светочем науки, я придал лицу крайне серьёзное выражение, приосанился и изрёк. Холодно и с пафосом:

– Вы угадали, мэтр, самая настоящая антемнезия.

На другом конце стола Сид поперхнулся зеленоватым чаем, только что полученным из рук немногословной рыжей девицы. Та самая девица вздрогнула и звонко стукнула железным носиком чайника о тонкий чашечный фарфор. Получилось громко. Мы с мэтром Горацием даже усом не повели. Будто он не произносил экзотических словечек, а я не допускал оплошности в названии диагноза.

Мэтр подозрительно сузил глаза.

– Именно поэтому вы с Шарин проводили в моём кабинете…

– Ритуал просветления эфира, – ловко ввернул я, стараясь реабилитироваться.

– И как успехи? – продолжил сверлить меня взглядом Гораций.

Я неопределённо пожал плечами.

– Не скажу, что вспомнил хоть что-то, но во время ритуала я видел разное…

– Расскажите, – нетерпеливо вставил Гораций.

В основном всякая ерунда, вам будет не интересно.

– Попытайтесь, – настойчиво попросил он.

– Сначала была какая-то околесица в виде разбросанных женских вещей и зелёных зайцев в цветочек. А потом больная женщина в постели… – я сглотнул ком в горле, вспомнив страдальческое выражение её измождённого лица. – У неё родимое пятно, вот здесь. – Я постучал двумя пальцами по шее, чуть выше ключицы.

Свет в глазах старика постепенно сменился мутной тоской. Он поджал губы, вновь откинувшись на спинку жёсткого стула.

– Когда Шарин было семь, Клиона сильно заболела, – с тяжёлым вздохом вымолвил Гораций. – Девочка очень переживала, целыми днями сидела у кровати матери, а когда гувернанткам всё-таки удавалось загнать её спать, охранять сон королевы оставался тот самый зайчик в цветочек. Шарин верила, что любимая игрушка поможет маме выздороветь быстрее, ведь ей она всегда помогала. Но Клионе никто не мог помочь ни тряпичный заяц, ни лучшие лекари королевства. Потому что от дара нельзя излечиться. Королева была, так сказать, одной из наших.

Гораций ностальгично усмехнулся в моржовые усы, давним воспоминаниям.

– Представить Шарин маленькой девочкой оказалось очень легко и естественно. Мне показалось, что с тех пор должно быть мало что изменилось. Разве что платья стали длиннее, рост выше, да и то, сдаётся мне, не на много.

– У королевы был дар?! – воскликнул Сид, звякнув чашкой о блюдце.

– И притом большой, – Гораций недовольно покосился на него.

– А почему не обратились к эльфам? Ведь ибатов учат справляться, – я тоже пригубил зеленоватое варево, заботливо разлитое по чашкам рыжей девушкой. Та издалека наблюдала за мной. Вместо каменно-равнодушной маски, на лице расцветало чисто маниакальное выражение. Да такое цветистое, что я так и не донеся чашку до рта, опустил её обратно. Ещё и подальше отодвинул, просто на всякий случай. Невольно бросил взгляд на Сида, занимавшего стул на противоположном конце стола. Юноша увлечённо слушал рассказ Горация, прихлебывая уже третью порцию напитка и кажется помирать не собирался. С другой стороны, он то был человеком.

– А разве я сказал, что мы не обращались к эльфам? – повысил голос Гораций, иронично приподняв бровь. – Обращались. Пока они получили письмо, пока посоветовались с друидами, пока отрядили делегацию… – Гораций досадливо махнул рукой. – В общем, было уже поздно. Дар выпил королеву практически полностью. Именно тогда, соболезнующий аман Тхозаир предложил нашему королю отправлять подобных людей на полуостров. Так появились первые ибаты. Люди, в предках которых отметился кто-то с эльфийской кровью.

– Но вы же гораздо старше, – не подумав ляпнул я.

Но Гораций нисколько не обиделся.

– Верно, – мягко заметил он. – Я был в группе сопровождающих. Но по какой-то невероятной случайности их друиды увидели во мне крошечную искру. Из числа сопровождающих я перекочевал в ряды послушников. И не жалею. – Припечатал он. – В итоге приобрёл гораздо больше. Конечно, лечить людей мне всё равно не хватило бы сил, а вот полученные навыки и знания, для общего блага, я применяю до сих пор. И верю, что когда-нибудь добьюсь желаемых успехов.

– Магия – это же не только лечение, – решил я блеснуть знаниями, полученными на ночной вылазке в библиотеку.

– Помимо того, что нас постоянно пичкали разными эликсирами и ритуалами, приучая уживаться с даром, для половинцев эльфы согласились открыть только мастерство Хейтелин. – Гораций развёл руками. – На большее можно было и не рассчитывать. Эльфы ревностно оберегают свои знания и умения.

– Он склонился над стоящей перед ним чашкой, поморщился и принялся перебирать широкие полы мантии. Откуда-то из складок ткани появилась походная фляга, украшенная эмалированным орнаментом, похожая на ту, что мы с Шарин нашли в кабинетном тайнике. Мэтр щедро плеснул содержимое в чашку, от чего по комнате разбежался острый запах камфоры. Отхлебнул и довольно кивнул.

Нечеловеческим усилием воли я вновь вернул глаза в орбиты, а брови, галопом ускакавшие на затылок, обратно на лицо.

У них тут что, подпольный клуб любителей экстремальной кухни?

Словно подтверждая мои размышления, Сид повернулся к Горацию, сделал мощный глоток зеленоватой заварки и замер, так и не успев выдохнуть. Его круглое лицо, в обрамлении рыжих бакенбард пошло розоватыми пятнами.

– Ну всё. Приплыли, – обречённо подумал я. Теперь до вечера придётся торчать тут свидетелем, пока стража не вынесет хладный труп Сида начищенными до блеска сапогами вперёд. И улизнуть сейчас, тоже не выйдет. Сразу порешат, что парня сгубило не сомнительное пойло, а вредный наёмный эльф.

Я метнул быстрый взгляд на стеллаж со склянками, прикидывая какова вероятность отыскать на деревянных полках хоть какое-то подобие противоядия. Но понял, что причиной испуганного паралича был вовсе не напиток, а бледная, как полотно, Шарин, застывшая в узком проходе между залом и кабинетом. Стеклянным взглядом она упиралась в пол, до побелевших костяшек сжимая подол платья.

Захотелось подойти к ней и.… на этом моменте я мысленно оступился. Я не знал, как нужно вести себя в подобной ситуации. Возможно, когда-то мне приходилось утешать или поддерживать девушек. Но, к сожалению, вспомнить я не мог.

Время шло, а я так и не оторвал зад от жёсткого стула. Напряжённая атмосфера в комнате сгущалась. Все присутствующие молча смотрели на Шарин, она по-прежнему играла в гляделки с полом.

Наконец топтавшийся позади принцессы Вернобий, легонько тронул её за плечо. Шарин сорвалась и, выстрелив как пробка из бутылки, полетела к выходу.

– Девочка, постой! – Гораций завозился на месте, пытаясь нащупать трость. Но не тут-то было. Шарин фурией пролетела мимо, обдав нас порывом тёплого воздуха с примесью острого запаха жасмина. На ходу она предусмотрительно повыше подняла руку, чтобы при всём желании мэтр не смог дотянуться, и выскочила прочь.

По всем канонам жанра далее должен был последовать громкий дверной хлопок. Однако тяжёлое сооружение закрылось медленно и мягко. Немного сгладив показательный уход принцессы.

В мгновение ока я поднялся на ноги, собираясь отправиться следом.

– Погоди, – Гораций тоже принял вертикальное положение. Взяв трость, он прошествовал в свой кабинет и через несколько минут вынес узкий и довольно тонкий книжный том, с напрочь затёртой обложкой.

– Что это? – повертел в руках предложенную книгу.

– То, что тебе действительно будет интересно узнать, ментально-астральный маг Отто, – снисходительно пояснил он. – Книга полностью описывает тип твоего дара, его плюсы и минусы. И заверяет, что подобные умения скорее везение, чем проклятие.

В башне, куда я поднялся, держа под мышкой подарок Горация, меня уже ждал усталый камергер. С видом заправского ревизора он прохаживался по комнате, периодически смахивая невидимые пылинки и поправляя мебель. На столе лежал довольно увесистый свёрток пергаментной бумаги.

– А вот и вы, – с невозмутимым видом констатировал он, окатив меня осуждающим взглядом. – У вас есть полчаса на то, чтобы привести себя в порядок и не посрамить, на сегодняшнем мероприятии, придворный штат его величества своим неопрятным видом.

Жестом фокусника камергер дёрнул за бумагу. Оказалось, что в честь праздника его величество расщедрился на приличную одежду даже для наёмных эльфов. Внутри свёртка лежали аккуратно сложенные дублет и штаны в чёрно-золотых цветах Златавира. Дополнял сие великолепие пурпурный бархатный пояс, украшенный королевским гербовым слоном.

– В этом вы будете сопровождать её высочество на турнир, – сухо пояснил камергер, ткнув кривым длинным пальцем в содержимое свёртка. Тут я вспомнил, что этот дядя ещё с нашей первой встречи считал меня непроходимым идиотом. И соответствуя отведённой роли, совершенно по-идиотски усмехнулся.

Камергер недовольно дёрнул подбородком.

– Советую поторопиться. Недопустимо заставлять её высочество ждать.